Глава 18. Ульяна

Кирилл провожает ребят. Я сижу и смотрю на фигурки у нас на столе. Коллекция пчёлок, размером с половину мизинчика изображает Усю и Бусю во всех ипостасях. В каждой из них скрыта суть. Тут Уся-кокетка, с цветочком в руках, подаренным Бусей, конечно же! Здесь Уся в расстройствах. Либо опять набрала лишний вес, либо с Бусей поссорилась. Тут уже Буся пришёл извиняться, с цветком в правой лапке. А здесь он лежит на спине. Либо спит, либо снова напился нектара.

Эти фигурки нам безвозмездно вручили ребята из сети «Корзиночка». Их придумали мы, а идея внедрить их в продажу принадлежит им. Теперь акция «Собери Усю и Бусю» будет в каждом магазине сети. И это не только в нашем городе. Речь обо всей России! А это… с ума сойти, сколько «Корзиночек».

Я помню, как всё начиналось. Я просто однажды, болтая с Артуром среди рабочего дня в «Тисман Паблишинг», нарисовала на исписанном мною листке забавную пчёлку. Потом появилась ещё одна, уже мужского рода. Так как я решила, что той одиноко сидеть на листочке одной. А затем эти двое стали чудить и, что называется, жить своей жизнью.

Затем появилась история Уси и Буси в книжном варианте. Напечатал её «Тисман Паблишинг». Причём очень большим тиражом! А затем пчёлы ожили в мультике. Теперь же «пчелиная тема» расширилась так многократно, что страшно представить, куда это всё приведёт.

Прогнозы Кирилла сбылись. У нас появился тематический мерч. Рюкзаки с изображением пчёл для школьников, тетради с пчёлами, закладки, открытки и прочее. Пчёлы повсюду! На футболках, носках и трусах. На постерах, в мире эмоджи, в сети. Маркетолог «Корзиночки» обеспечил задел в плане развития бренда. Теперь Усю с Бусей «посадят» на этикетки продуктов торговой сети. На печенье, на мёд, на всевозможные сладости. Возможно, и халва с «Усей-Бусей» появится на прилавках…

Кирилл возвращается:

- Что, любуешься? – замечает, как я переставляю фигурки на столе.

- Ага, - говорю.

Он стоит, сунув руки в карманы. Сегодня на нём светло-бежевый свитер, тонкий с горлом. И брюки по цвету – графит.

- А у меня для тебя есть сюрприз.

- Да? – поднимаю глаза на него, - И какой же?

Он вынимает из ящичка белый конвертик. Мы в его кабинете. У него тут и стол, и компьютерный стул с подголовником. И вид из окна превосходный.

- Это мне? – удивляюсь.

И, заручившись кивком, открываю. Внутри пачка денег.

- Ого, - говорю еле слышно.

- И это ещё не всё, - произносит Кирилл, - Зайди в свой банковский кабинет. Вот прямо сейчас, со смартфона!

- Кирилл, ты пугаешь меня, - усмехаюсь, достав из кармана смартфон.

Захожу… Вижу сумму, от которой мой рот открывается:

- Что это?

Кирилл, опираясь о стол «пятой точкой», стоит и глядит на меня сверху вниз:

- Я решил, что одной суммой будет эффектнее.

- Ты ничего не перепутал? – уточняю, демонстрируя ему свой экран.

Он усмехается:

- Нет! Наш мульт во всех онлайн кинотеатрах стоит в первой десятке. Это деньги с подписок. Плюс мерч хорошо продаётся.

- Я никогда не вникала в продажи, - вздыхаю я, - Маркетинг это, увы, не моё!

- Тебе и не нужно вникать, - отвечает Кирилл, выдвигает стул и садится напротив, - Советую тебе открыть накопительный счёт, положить под проценты. А ещё лучше перевести деньги в доллары.

- Да ну! – усмехаюсь, - Куда я их дену потом?

Кирилл улыбается мне так, будто я сморозила глупость:

- Ты действительно далека от всего, кроме творчества, Уля. И это мне нравится в тебе!

Мне становится чуточку стыдно. Да уж, финансовой грамотностью я никогда не блистала. Артур, кстати, тоже! Да и нечем было распоряжаться. Заработки у нас были так себе. На деньги, которые он накопил с «путешествий» по странам, мы купили машину ему, его маму отправили в санаторий. А мне он обустроил мастерскую для фотографических экспериментов. Кстати, а как там она…

- Это не всё, - вдруг бросает Кирилл.

- Как? – поражённая, я смотрю на него во все глаза, - Сейчас с неба посыплется дождь из золотых монет. Угадала?

Он смеётся:

- Не совсем. Но, надеюсь, тебе это тоже понравится!

Из дальнего ящичка, где у него стоит чай, Кирилл вынимает… халву.

Как-то раз он застукал меня в гардеробе. Я, наверное, так громко чавкала, что не услышать такое было просто нельзя? Признаться, меня пугала перспектива делиться халвой с ребятами. А не делиться не принято! Когда такой большой коллектив. Но халва итак была маленькая. А надпись «Вкусняшка» на ней соответствует правде. Я эту халву обожаю! Я за неё могу душу продать. С тех пор Кирилл вечно меня подкалывал, вспоминая тот случай.

Он кладёт «Вкусняшку» на стол:

- Сейчас чайник поставлю, отметим.

Я чувствую, как мой рот наполняется вязкой слюной. Есть два «деликатеса», любовь к которым во мне пробудила беременность. Это, во-первых, халва. Причём, только такая! Простая, без примесей. А, во-вторых, это шпроты. Да, именно шпроты! Причём, не одни, а в компании чёрного хлебушка, маслица и огурца, обязательно кислого. И всё это вместе, в формате бутерброда, составляет такой удивительно дружный ансамбль, что я умудряюсь объесться ими до умопомрачения, если вовремя не отобрать баночку.

Вот и сейчас, я смотрю на халву, как лисица на сыр в той самой басне. Пленённая видом халвы и не могущая думать ни о чём другом.

Чай «поспевает» достаточно быстро. И вот, открытая Кириллом упаковка демонстрирует нам свою красоту. Он режет её и кладёт на большую тарелку.

- Ну, же! Вперёд! – призывает, подвинув ко мне.

Я смотрю на него с нескрываемой жадностью.

- Отвернуться? – смеётся он, прикрывает ладонью глаза, - Я не смотрю!

Я беру первый маленький кусочек халвы и кладу его в рот. Наслаждение такое, что стон вырывается, будто я кончила…

- Ммммм!

Тут же внутри меня, словно проснувшись от долгого сна, бьётся ножкой, а может быть, ручкой малыш. Он в последнее время стал очень активен! Я ловлю эти всполохи жизни в себе, как нежданное чудо.

Берусь за живот.

- Что? – пугается Куликов, подаётся ко мне, - Тебе плохо?

- Нет, - улыбаюсь я тихо, как будто боюсь спугнуть шевеление, - Толкается.

- Да? – глаза Кирилла расширяются от удивления, он как мальчишка кусает губу, - Вот прямо сейчас?

Я прижимаю ладонь к животу, чувствуя новый толчок изнутри:

- Да.

- А… можно…, - Кирилл тянет воздух сквозь сжатые зубы, - Ну, просто я никогда… В смысле, можно потрогать?

- Живот? – уточняю, - Конечно! Скорее, иди сюда.

Он обходит небольшой стол, примыкающий к его рабочему столу. Созданный для небольших, но очень важных совещаний. И садится на стул прямо возле меня. Доверчиво тянет ладонь. Но прижимать не спешит. Вероятно, стесняется?

Тогда я беру его руку, широкую, тёплую, и прижимаю своей к животу:

- Сейчас, может, ещё толкнётся.

Мы ждём. Но малыш замирает. Как будто он тоже стесняется чьей-то руки.

- Ну же, маленький, - шепчу я ему, - Дай дяде Кириллу услышать тебя.

И он, отозвавшись на это, толкается снова. С удвоенной силой. Так что я издаю тихий писк.

Кирилл поражённо вздыхает:

- Пиздец! Ой…, - осекается тут же, - Прости, Уль! Ради бога! Я просто… такое впервые со мной! Это так… Так…

- Необыкновенно? – подбираю слова.

Он кивает с таким выражением, какое было и у меня самой, когда малыш толкнулся впервые.

- А у вас в роду были спортсмены? – уточняет Кирилл.

Его ладонь всё ещё прижата к моему животу. Поверх неё лежит моя собственная. Сквозь ткань ощущаю его теплоту и волнение.

- Нет, а что? – говорю.

- Ну, просто, - смеётся он, - Футболистом будет, не иначе.

Я улыбаюсь. Скорее, писателем. Или художником.

- Он может быть кем угодно, - говорю, - Я не стану его ограничивать в выборе жизненного пути.

Кирилл смотрит как-то загадочно:

- Что-что, а с мамой ему повезло, - произносит.

- Ну, да, - пожимаю плечами.

«А вот с папой не очень», - добавляю уже про себя.

Мы убираем ладони почти одновременно. Не дождавшись ответа с другой стороны. Но живот сохраняет тепло его сильной руки. И стоит заметить, что это приятно.

- Я тебя отвезу? – предлагает Кирилл.

Раньше бы я воспротивилась, но сейчас знаю, что он всё равно настоит. Так что спешу предупредить:

- Учти, что я могу задремать. Меня часто вот так вырубает.

- Устаёшь? – хмурит Кирилл свои тёмные брови, - Нагрузка большая? Скажи, я пересмотрю.

- Нет, что ты! Мне в радость! – спешу убедить, - Я даже боюсь момента, когда придётся уйти.

Он напряжённо вздыхает:

- Я тоже боюсь.

Меня прошибает испарина:

- А ты куда-то уходишь?

- Нееет, - тянет он, - Я про тебя, твой декрет…

- Ах, ну да! – понимаю.

В агентстве Кирилла мне очень уютно работать. Правда, мне и у Тисмана было уютно! Я, вероятно, такой человек. Нахожу общий язык со всеми и сразу. Без труда завожу новые знакомства. Правда, друзьями назвать не могу. Так, коллеги.

К слову, наш небольшой коллектив, ещё и очень заботливый! Все знают, Ульяна прожорлива. Все угощают меня чем-нибудь. Уступают мне стульчик, закрывают окно, если я захожу, чтобы «меня не продуло». Мы почти как семья! Хотя все очень разные. А Кирилл – просто уникум, умеющий нас зарядить, вдохновить и настроить.

«Японочка» ждёт нас у входа. Мы летим сквозь заснеженный мир. И наш «космолёт» так особенно светел и чист в этом мире машин. Как снежинка!

Надо же! А я, похоже, начинаю привыкать к этому. К тому, что Кирилл постоянно подвозит меня. На работе, при всех, мы – коллеги. А здесь, в его белой Тойоте, невольно становимся ближе, теснее друг к другу. Не только физически, но и душевно. Мне кажется так. А ему?

Я зеваю:

- Домчались. Спасибо, Кирилл.

Он делает звук радио тише. У Кирилла в машине обычно играет приятная музыка. Мне очень забавно смотреть, как он подпевает беззвучно. Когда думает, что я не смотрю! И постукивает пальцем по рулю, ведя свою «японочку» к цели.

- Ульян, - произносит он, прежде чем проститься, - У меня будет к тебе одна очень странная просьба.

- Да? И какая же? – я озадаченно хмурюсь.

- Ну… в общем, - пыхтит он, - А можно потрогать живот?

Я, сдержав смешок, молча киваю. Раздвигаю полы пальто, подставляя животик для «ласк».

Кирилл осторожно касается. И смотрит на мой обтянутый свитером живот как на святыню. Не иначе!

- Чувство такое, что я прикасаюсь к чему-то великому, - говорит он, когда его ладонь находит себе место у меня на животе, чуть повыше пупка.

Я ощущаю тепло. Но малыш в этот раз не шевелится. Видно, заснул?

- Эй, слышишь, Генчик? – бросаю ему, - Тебе уже льстят!

Наши взгляды с Кириллом встречаются. И улыбка сползает с лица. Он смотрит серьёзно! Подобный взгляд у него я вижу впервые. Словно хочет признаться мне в чём-то таком…

И ладонь его движется выше. Вторая ложится на мой живот рядом с ней. Теперь уже я сглатываю судорожно. И тяну в себя воздух. Молчать невозможно! В слиянии тел есть какой-то запрет. Мне бы прервать и убрать его руки. Но я в этот миг, со смешанным чувством азарта и детского трепета, ощущаю, что мне… хорошо. И вот так бы сидеть и сидеть! В его тёплой «японочке». И пусть его руки лежат у меня на животе. Что мне, жалко, что ли?

Тут мой телефон издаёт тихий плеск. Это пришла смска. Ладони Кирилла «пугаются» и ускользают. Я достаю из кармана свой гаджет.

Это Юрка:

«Тебя забрать? Я еду с работы».

«Я уже дома», - пишу брату.

- Так на чём мы закончили? – улыбаюсь Кириллу.

Он выдыхает сквозь зубы, поправив очки:

- Я собирался… тебя поцеловать.

Тут уже я сглатываю и мельтешу взглядом в сторону. По телу разрядом проходит желание близости с ним.

- Я боюсь, - говорю.

- Чего? – хмурит он брови.

- Я боюсь всё испортить, - говорю я, и слёзы опять подступают к глазам. Почему-то находясь тет-а-тет с ним, мне хочется плакать? Мне хочется быть беззащитной и слабой! Наверное, чтобы обнял?

Кирилл, словно чувствуя это, подаётся ко мне, приглашает:

- Иди сюда.

Я приникаю к его широкой и тёплой груди. Закрываю глаза, слышу биение сердца под мягким пуловером. Куртка на нём нараспашку. И моя ладонь прижимается к его животу. Он крепкий на ощупь и чуть пульсирует.

- Толкается? – шепчет Кирилл.

- Кто? – отвечаю я шепотом.

- Ну, - говорит он, - Вкусняшка в моём животе.

Я прыскаю со смеху! Прячу лицо у него на груди. Слёзы ещё продолжают стекать по щекам, но я громко смеюсь, вытирая их пальцами.

- Ну, вот, плакса-вакса, перепачкала мне новый свитер, - журит он шутливо, когда я, отодвинувшись, вижу пятно от своей чёрной туши.

- Ой, Кирюш, ну прости! - прижимаю я палец к губам, - Это тушь! Отстирается. Ну, а если нет, то я куплю тебе новый. У меня теперь столько деньжат, что могу замахнуться на брендовый. Какой хочешь? Дольче и Габбана, или Гуччи? Выбирай!

Он поправляет очки:

- Как ты меня назвала только что?

- Ой, - удивляюсь, - А как? Я не помню. Кириллом?

- Кирюшей, - смущается он, - Меня так только мама звала. Да и то ещё в детстве.

- Ну и зря, - говорю, - Тебе очень идёт!

Он убирает прилипший к щеке волосок, отчего я вздыхаю.

- Ульяша, - задумчиво шепчет.

И сердце стучит в унисон. Это глупо, наверное? Как-то по-детски. Гормоны и прочее. Можно и так. Но вот эта возникшая связь между нами. Я и хочу, и боюсь сделать шаг. Дружба сильнее любви! Потеряв и её, я утрачу надежду на большее.

- Пойду, а то мама обыщется.

Он отпускает меня неохотно:

- Иди.

Машу от подъезда. Зачем я ему? Да ещё и в придачу с ребёнком?

Девчонки в агентстве судачат, что в прошлом Кирилла – большая любовь. И не просто любовь, топ модель. Какая-то даже известная вроде. Он от неё бежал из Питера к нам в Калик? Почему? Не срослось? Изменил? Изменила?

Всё это пока не решаюсь спросить у него напрямую. Боюсь, что по взгляду увижу, прочту, что любовь не прошла. Отпустило на время. Как и меня, вероятно? Ведь сердце при мысли о муже, стучит до сих пор…

Дома, поддавшись соблазну, я гуглю. «Евгения Колина фотомодель». Не сразу, но мне удаётся найти в интернете статью про неё. Уроженка Санкт-Петербурга. Ей всего 25, почти что ровесница Бэлы! Окончила школу моделей, ещё и физкультурный ВУЗ какой-то. Танцевала, преподавала, играла в кино в эпизодах. В общем, за свою короткую жизнь эта крошка успела покуролесить.

Но даже не это ранит меня сильнее всего. А её фотографии, которые я нахожу на одном тематическом сайте, где модели, как шлюхи, за час предлагают себя. А точнее, своё тело в аренду. Для фоток там разных, реклам…

Нет, я злюсь, конечно! На самом деле тут всё цивильно. Никакой похабщины. Да и портфолио этой Евгении так впечатляет своей красотой. Я, как фотограф со стажем, могу оценить её внешность. Яркая. Стройная. Фотогеничная. Волосы ниже лопаток. И ноги от самых ушей.

Возникает вопрос. И что же такая гламурная фифа нашла в милом, добром, очкастом Кирилле, который на много лет старше и внешностью сильно скромнее её?

Ответ возникает мгновенно! И я сама отвечаю себе. То же самое, что и Артур в своё время нашёл в миловидной, но очень посредственной внешне Ульяне. Во мне.