Глава 33. Ульяна

Этим вечером у нас, как в детстве, все в сборе. Даже Юрка пришёл! Отец, щёлкая пультом, сидит на своём любимом кресле. Мама таскает закуски на стол. С моей стороны стоят фрукты и сок. А с Юркиной — всё самое вкусное. Солёный арахис, попкорн и сухарики.

- Пап, дай сюда! - Юрка берёт у него пульт.

- Сказала же, сто двадцать пятый канал! - встревает мамуля, - Я в интернете смотрела.

- Ну, мам, в интернете он сто двадцать пятый, а у вас в телевизоре тридцать шестой, - брат наконец-то находит.

Mezzo я помню. В доме Липницких он часто звучал. Представляю, как Ида сейчас нервно заламывает руки, в ожидании выступления её несравненного отпрыска. Я не заламываю, я просто жду. Обещала, значит увижу! Отец ещё ничего, стойко терпит. Хотя, я знаю, что по его любимому каналу сегодня идёт детективный сериал.

А мама противится:

- Ой! Неужели вот ничего другого нет по телевизору, а? Вон, на Мосфильме «Москва слезам не верит» уже началась!

- Мам, ты эту Москву свою ещё сто раз посмотришь. А это прямая трансляция, - говорю я.

- И что? Не будь там твоего Липницкого, ты бы её смотрела, эту трансляцию? Нет!

Она садится, скрестив на груди руки. Я же молчу про ночной разговор. Не хочу нарваться на косые взгляды родни. Узнай даже Юрка, что я — вдохновитель, точнее, психолог Артура, осудит. Ну, а что мне было делать? Трубку бросать? Человек перед важным событием. Ему тяжело. Не хватало ещё стать причиной провала.

Мы смотрим, не слушая. Обсуждаем Юркину новую пассию. И то, когда он её приведёт. Юрка говорит, что ещё слишком рано знакомить. Неясно, как сложится! Мать говорит, что им нужно скорей пожениться и родить ещё одного.

- Пускай вон Улька сначала родит! Куда тебе столько внуков? - Юрка хмыкает в мою сторону.

А я всё никак не могу найти позу удобную. Наконец-то вытягиваю ноги, кладу их на Юрку. Тот с радостью их принимает, щекочет и жмёт.

Когда в комнату входит Моцарт, манерно помахивая хвостом, и садится в наш дружный рядок, то по Меззо как раз объявляют Артура.

- Па, сделай погромче! - прошу.

- Ой, ну-ка, дай погляжу, сильно он изменился? - щурит мама глаза в телевизор.

Юрка хмыкает:

- Мажор, блин!

Расслабившись, я смотрю на Артура. Который выходит и кланяется зрительному залу. Да, сцена большая. Представляю себе, сколько там народу сейчас на него смотрит. Подумать только! Прямо сейчас он - в Дубае на сцене, во фраке. А я - на диване, в России, в пижаме с зайчатами. И всё это вместе ну никак не стыкуется в моей голове.

После его звонка ночного, после признаний в любви... Я с удивлением, и, наверное, с какой-то радостью даже, обнаружила внутри у себя... Не пустоту, нет! Какое-то странное чувство. Так бывает, когда возвращаешься в место, где ты был счастлив. Где прошли твои лучшие годы. И ходишь по улицам, видишь дома. Только те изменились неявно. И ты изменился. И тебя настигает какая-то тёплая грусть. Не холодная, именно тёплая! И ты вспоминаешь себя. И всё то, что было так важно в те годы.

Прошло ещё так мало времени. Но уже столько всего изменилось во мне. Я скоро стану мамой. Нашего с Марком ребёнка. Это невероятно и здорово! К слову, я так и не написала ему про отцовство. Ведь я же согласна. Пусть будет отцом...

Между тем Артур, усевшись, как он обычно это делал, заносит руки над клавишами и, на мгновение застыв, начинает играть. Я слушаю, как он играет. Поначалу расплывчато, словно ищет чего-то. Затем, отыскав, начинает вести.

Все застыли. И даже мама молчит. Юркины руки лежат на моих щиколотках, даруя тепло.

А я? Нет, не плачу. Хотя, сердце сжимается больно и горестно! Словно птица готовится взять высоту. Я грущу, улыбаюсь сквозь бурю нахлынувших чувств. Я любила тебя, мой непризнанный гений. Я любила тебя и люблю.

Когда Артур прекращает играть, то я уже знаю, овации будут звучать очень долго. Отец издаёт тяжкий вздох. Юрка хмыкает. А мама, на удивление всем нам, рыдает:

- Вот гад! Всю душу мне наизнанку вывернул!

Но это не всё. Я говорю ей:

- Тшшш! Он что-то хочет сказать?

Подойдя к микрофону, дождавшись пробела в овациях, он говорит по-английски.

- I dedicate my performance to the woman I lost. Forgive me if you can!

В отличие от родителей, мы с Юрцом знаем английский. Я так точно! Поездила вместе с Артуром. «Dedicate» - посвящать.

«To the woman I lost» - растерянно думаю я. И добавляю с усмешкой:

- Forgave, (Простила).

- Интересно, о ком это он? - хитро щурится Юрка.

Я пожимаю плечами:

- Да кто ж его знает? О ней, может быть, - хотя, знаю, что он обо мне.

Мама, вытерев слёзы, толкает Юрца:

- Что он сказал, а? Немедленно переведи мне, я должна знать!

А папа, зевнув, уточняет:

- Ну, так что? Теперь можно включать детектив?

Я тянусь к тумбочке:

- Юр, дай мне смартфон!

Получив свой гаджет в руки, включаю экран. В переписке с Артуром последний звонок. Я выбираю из смайликов аплодисменты и шлю ему их. Чтобы знал. Я была там! Я видела. Он был прекрасен. Играл, словно Бог на Олимпе. И пускай я уже не на этом Олимпе, меня потеснила другая «Богиня любви». Но я не жалею об этом. Желаю ему быть успешным. Найти свою ноту, и плыть.

Куликов присылает:

«Идём в кино послезавтра? Я взял места для поцелуев».

«А купишь попкорн?».

«Я куплю тебе всё, что захочешь», - обещает он.

«А что хоть за фильм?», - уточняю.

«А какая разница? Ты всё равно не увидишь, чем кончится», - он подмигивает мне, и шлёт поцелуй. Намекая, что нам будет с ним не до фильма.

Поцелуев мне мало! Если только таких... ниже пояса. Но не в кино же? Хотя... Почему бы и нет? Ох, когда я рожу? Ведь до секса ещё как до неба. Дождётся ли он? Или тоже сбежит?

Мне не хочется думать об этом. Все мысли в моей голове заместила одна. Я скоро рожу! Я буду держать на руках своего малыша. Он будет нуждаться во мне, будет так беззащитен. А я ему дам всю себя.