Глава 21

— Ты зачем это сделал? Зачем? У нас могло быть все. А ты взял и так просто отдал им это.

Громкий, негодующий голос матери просачивается через плотно закрытую дверь. Видимо, ругаться они начали уже в коридоре, да так и забылись, останавливаясь напротив моей комнаты.

Я не моргая смотрю на легкие, скользящие от ветра тени деревьев за окном и невольно сжимаюсь, подслушивая набирающую обороты ссору родителей. Не хочу этого делать. Но у меня опять бессонница. А лежать нужно тихо, как мышка. Иначе мама и папа узнают и напичкают меня теми таблетками, от которых голова мутная, а тело словно сделано из ваты.

— Молчи, — шипит отец на маму. — Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. Что он мог со мной, с нами всеми сделать.

Голос отца срывается, хрипит. Я и представить не могу, из-за чего или, вернее, кого мой отец, скала, гранит, с железной волей и мертвой хваткой, может так звучать. Не могу поверить, что это он сейчас оправдывается и чуть ли не плачет, рассказывая матери о случившемся. Вот только она привычно неприступна. Ее голос взволнован, но в нем ни капли жалости.

Что же случилось?

Сути я так и не поняла. Запоздало спохватилась, прежде чем начала вслушиваться в их разговор.

— Но не сделал же! — выплевывает мать, — годы нашей работы коту под хвост? И Злата… — я напрягаюсь, когда речь заходит обо мне. — Ты же не думаешь, что она сможет заново все это воссоздать. Да и будет ли толк? Если кто-то другой выбросит нашу идею на аукцион.

— Я не мог поступить иначе.

Я вижу в этот момент, какое у него может быть лицо. Наверное, бледное, с темными кругами под глазами. И его привычное движение, если он злится или устал, тогда он трет свое лицо сразу двумя ладонями. Нервно и быстро.

— Ты со своим домом как курица с яйцом, — раздраженно напоминает мама.

— Не смей! — повышает голос отец. — Здесь жили мои родители, а до них дед с бабкой. Это все что у меня есть.

— К черту твой дом, — не сдается она, — когда мы еле концы с концами сводим. На что Злату обучать? Я все свои драгоценности, все продала… больше ничего нет… совсем.

Оба родителя на мгновение замолкают. Я все это время не дышу, понимая, что слушаю что-то очень важное.

— Переживем. Еще что-нибудь придумаем. Дочь подключим, — чуть тише произносит папа, удаляясь в глубь дома…

* * *

Мое тело подбрасывает на кочке. Открываю глаза. Мы все еще едем в машине.

Надо же. Уснула. Расслабилась. Давно мне не снились родители. Особенно этот кусочек, о котором я успела позабыть. О чем они говорили в ту ночь? В двенадцать лет разобраться было сложно, а сейчас… Сейчас я просто чувствую, что что-то упускаю, что-то важное. Никак не могу зацепиться за ниточку, ведущую меня к истине.

Сонно поворачиваю голову. Горький сидит рядом и напряженно смотрит в окно, ритмично постукивая пальцами по своему колену. Он настолько погружен в себя, что не замечает моего внимательного взгляда. Сощуренные глаза следят за движущимся за окном пейзажем.

О чем он думает?

Я неловко шевелюсь, разминая затекшие от неудобного положения ноги.

Мужчина сгоняет с себя оцепенение и мгновенно разворачивается ко мне, беря… да, под прицел. По-другому острый, пронизывающий взгляд назвать не получается. Быстро моргаю, поправляя задравшееся во время сна платье. Легкое, простое, но очень удобное. Его и еще нижнее белье да туфли-лодочки я обнаружила в том самом пакете, что он мне всучил, прежде чем выйти из комнаты.

Хочу закрыть глаза. Разорвать контакт. Прекратить, наконец, эту пытку.

Не дает. Держит крепко, прожигая меня своими цвета горького шоколада глазами.

На коже дыбом встают волоски, когда в памяти вспыхивают ощущения от его касаний. Покрываюсь пятнами, особенно от того, что не скрывает, чувственно ухмыляется, читая мои мысли. Нервно ерзаю по кожаному сиденью. Внутри судорогой сводит… от него. Слишком близко. И боюсь, и жажду… боже… да, я жажду продолжения.

Какая ты идиотка… Злата.

Он нажимает на панель, все так же не отрывая от меня своих порочных глаз. И откуда-то сбоку, остужая мои нервные клетки, начинает дуть холодный воздух. Он включил кондиционер? От осознания, что он с легкостью считывает мое состояние, я еще сильнее краснею. Но дышать становится легче.

— Куда мы едем? — выдавливаю из себя, чтобы хоть как-то отвлечься и перестать все это ощущать.

— К одному знакомому, — уклончиво отвечает.

А меня ведет от его хриплого низкого голоса. Сжимаю пальцами материал платья…

— Зачем там нужна я?

Он долго молчит. Не отвечает. И смотрит так, будто пытается разгадать головоломку.

Меня?

Растягивает свои красивые губы в кривую улыбку и наклоняется так близко, что я, пытаясь избежать его близости, жмусь, спиной упираясь в дверь.

Больше, увы, бежать некуда. Если только сдуру выпрыгнуть из машины.

— Знаешь, а я ведь полный болван, что так опрометчиво верю тебе.

В горле сдавливает, першит. Я затравленно сглатываю, замирая как зверек перед хищником.

— Я ввязываюсь в темные дела, из которых вылезать будет ой как непросто. Но мое чутье, — дотрагивается костяшками пальцев до моей щеки, бьет током по моим раскаленным добела нервам, медленно убирает прядь волос, бережно заправляя за ухо, — которое ни разу меня не подводило, просто кричит, что ты мне врешь.

И снова его рука фиксирует мой подбородок. Придвигается близко, вжимаясь бедром в мои подрагивающие колени. Аромат его парфюма, смешанный с его собственным запахом, туманит разум. Но я нахожу в себе силы и отвечаю, вкладывая в свой дрожащий голос побольше уверенности.

— Я не вру…

Поверь, пожалуйста…

Улыбается, мрачно и с каким-то предвкушением. Ему нравится наша игра. Особенно когда ведет пальцами вниз, прикасаясь к шее. А я от каждого его движения теряю себя. По крупинке, по молекуле, обнажая свою душу. Нельзя так… возьми себя в руки.

— Зачем ты осталась? — практически шепчет.

— Мне некуда идти, — все пытаясь держать лицо, отвечаю. Но знаю, что выходит из рук вон плохо. Голос, мысли… все подводит меня, отдавая в его руки право решать, как должно реагировать мое тело. На него реагировать… с какой интенсивностью и чувствительностью. Злюсь. Да чтоб тебя. Злата. Приди в себя!

— И ты решила, что останешься у меня? У человека, который хочет и, главное, обязательно воплотит в жизнь все, о чем в данный момент мечтает с тобой сделать. И поверь, это не самые приличные вещи.

Мое сердце выпрыгивает из груди. Мысли-предатели растекаются от его горячего шепота. Но суть его посыла ясна. И если я хочу помочь брату, мне нужно и самой двигаться в этом направлении. Но готова ли я?

Резко дергает на себя, выбивая из меня стон.

— Ты же не дура! — рычит мне в лицо, пугая меня до чертиков. — Зачем так откровенно еб*шь мне мозг?

От смены его настроения, когда взгляд темнеет, а брови сдвигаются к переносице, внутри все обрывается.

— Говори. Или я прямо сейчас выкину тебя. Здесь… на обочине. Сергей, — обращается к своему водителю. Ловлю в зеркале его хмурый взгляд и чувствую, как машина начинает плавно тормозить.

Качаю головой.

— Я не вру. Я не знаю, что это за люди? Они угрожали моему брату, и если я сейчас вернусь домой…

— Что они хотели? — обрывает мою сбивчивую речь. Не верит. Это видно. Да я сама себе ни за что бы не поверила.

— Конкретно. Говори, — больно хватает меня за запястье. Опускаю глаза на его цепкие, длинные пальцы. Держит грубо… раня и без того чувствительную кожу, на которой уже есть его отметины. Ну а что… одним синяком больше или меньше. Ему нет никакой разницы.

Мне страшно. По-настоящему. И не из-за того, что он может со мной сделать. А из-за страха, что я столько всего вытерпела и все напрасно? Если он сейчас меня выгонит. То как? Как мне смотреть в глаза Андрею?

— Ничего, — упрямо гну свою линию. Хоть внутри все трясется. Но мне нужно. Очень нужно, чтобы он поверил, — на почту пришло видеописьмо и подробные указания. Должна ходить и обыгрывать в конкретных казино. Мне присылали деньги на наряды, в нужное время диктовали адрес. Если не пошла бы… они, — специально понижаю голос, открыто смотря ему в глаза. Стыдно до жути. Но я должна убить в себе все, что раньше для меня казалось невозможным. Этот человек, мужчина, от которого все сжимается внутри. Он не друг… он враг… И сейчас мне нужно об этом помнить.

— Они бы его убили.

— Что тебя связывает с Пикой?

Не понимаю, о чем он…

— С кем?

Хмурится и приоткрывает позади меня дверь.

— Пошла вон.

Хватаюсь за его руку.

— Я правда не понимаю, о чем идет речь? Это человек или?..

Закрывает обратно. Смотрит внимательно, перебирая во мне внутренности.

Поверь, пожалуйста, я больше не могу врать. Мой взгляд полон мольбы.

— Сергей, заводи, едем дальше, — выдергивает свою руку из моих пальцев. И отстраняется, отворачиваясь от меня.

Я выиграла? Мне даже не верится… я устало, словно бежала марафон, закрываю глаза. Боже, куда? Куда я ввязалась с моим-то характером и воспитанием. Но идти нужно до конца… другого варианта