Глава 19

– Маша, я у тебя спросить хотела… – Женя бочком входит в мой кабинет и присаживается на краешек кресла, словно бедная родственница. Я смотрю на неё в упор. Длинные светлые волосы, светло-карие глаза. Очень милое, почти детское лицо. Такую наверняка любой мужчина хочет защитить от всех проблем, стоит ей только жалобно поджать губки, да наморщить вздёрнутый носик. – Маш, чисто по-дружески. Помнишь, ты рассказывала, как с Борей на сохранении лежала? – Ну? – К какому врачу ты обращалась? – Ты понимаешь, что мы больше не подруги? – Маша, мне очень нужно. – Женя плюхается в кресло, и её огромные глаза наполняются слезами. – У меня уже было два выкидыша и две замерших беременности с Серёжкой. Не хочу, чтобы эта закончилась так же. – Она касается рукой живота, вся сжимается и всхлипывает. – Ты… – у меня не хватает слов, чтобы выразить всё, что я чувствую. – Андрей в курсе? – Это он меня к тебе отправил. Я сжимаю переносицу. Почему это происходит со мной? Может быть, я сплю? Я никогда не жаловалась на валящиеся на меня оплеухи судьбы и поэтому вселенная решила набросать мне ещё столько же? Беру телефон и ищу в записной книжке. Доктор из моей районной женской консультации, вовремя углядевшая у меня повышенный тонус матки и положившая на сохранение. Она же запретила мне естественные роды после травмы бедра и угрозы слепоты из-за отслоения сетчатки. Пересылаю контакт Жене. – Убирайся. – Маша, Андрей давно хотел ещё одного ребёнка, ты же лучше меня знаешь… – Выметайся! – Я изо всех сил швыряю на пол свой телефон. Женя подскакивает с места и пятится к двери. Я тоже поднимаюсь, кресло отлетает назад. Обхожу стол и по пути сметаю в сторону органайзер для канцтоваров. Вазу с розами. Рамку с Бориной фотографией. Стекло хрустит под ногами. Я хочу задушить её. Я это точно сделаю, я уже вижу смерть в её взгляде, но натыкаюсь на ощущение полусотни глаз, напряжённо наблюдающих за мной из-за стенки аквариума. Моя рука, схватившая Женю за шею, сжимается в последний раз. Силой воли я заставляю себя убрать с неё пальцы и хватаюсь за своё горло. Воспользовавшись паузой, Женя выскакивает из кабинета и почти бежит за спасительные жалюзи к Андрею. Я слышу странные каркающие звуки и скоро понимаю, что так вырывается из моего рта дыхание. Оглядываю пол и вижу Борино фото среди осколков. Подойдя ближе, пытаюсь аккуратно вытащить снимок, но всё-таки режусь об острый край разбитой рамки. В моём маленьком санузле я сую палец под струю холодной воды и разглядываю себя в зеркало. Не знаю, о каких попугайчиках мог подумать Миша. Внутри меня сейчас пробудился кракен, который готов крушить всё вокруг. Залепив порез туалетной бумагой, выхожу назад в кабинет. Натягиваю безрукавку. – Иван, ты за старшего. Я буду вне зоны. Иду к выходу и натыкаюсь на взбешённого Андрея, вылетающего из своего кабинета. – Скажи «спасибо», что не убила, – говорю я, не слыша, что произносит его шевелящийся рот. Сажусь в машину и трогаюсь со стоянки. Я медленно еду по темнеющему городу и ни о чём не думаю. В голове ничего. Очнувшись на полупустой парковке возле ледовой арены, я осознаю, что не помню, как здесь оказалась. Заметив выезжающий с вип-стоянки жёлтый «Бамблби», трогаюсь за ним. Когда «Камаро» ускоряется, я тоже вдавливаю ногу в педаль газа. Машина едет в дорожном потоке в шашечном порядке, и я стараюсь не отставать. Автомобиль делает несколько левых поворотов и мне чудом удаётся проскочить за ним на жёлтый сигнал светофора. Вскоре, видимо, водителю надоедает мельтешить, перестраиваясь из ряда в ряд и он спокойно двигается к центру. Я еду за ярко-жёлтым пятном, словно кошка, преследующая бабочку, не отдавая себе отчёта, зачем это делаю. Наконец, «Камаро» подъезжает к модному жилому комплексу и шлагбаум поднимается, пропуская его внутрь. Я практически бампер к бамперу следую за машиной, втискиваясь на запретную территорию. Притормозив, «Бамблби» сворачивает направо, огибает двор и встаёт на парковку. Я тут же занимаю место рядом. Заглушив двигатель, сижу некоторое время не шевелясь, пока в моё стекло не стучится Лисовский. Он немного сдвигается, чтобы я смогла открыть дверь и выйти. – Преследуешь меня, Принцесса Бубльгум? Я хватаю Лиса за куртку и тяну на себя. Впиваюсь в его губы, вкладывая в поцелуй всю свою ненависть, разочарование и горе. Отпустив куртку, засовываю руки под толстовку и футболку и веду ногтями вдоль твёрдых мышц. Слегка царапнув кожу, притягиваю его к себе ближе, вплотную, двигаю левую руку вниз, под резинку треников. Лисовский вдавливает меня в машину, вцепляется в мои волосы и тянет голову назад. Издав какой-то звук, он плотнее втискивает в меня себя, хватает мои руки и поднимает их надо мной, прижимая к холоду металического кузова. Лис закусывает мне верхнюю губу, но тут же облизывает её языком. Я, наконец, отрываюсь от него и смотрю в потемневшие глаза, тяжело переводя дыхание. – Насчёт «перепихнуться» ещё в силе? Лисовский отодвигается, захлопывает всё ещё открытую дверь машины и тащит меня за собой. Мы входим в подъезд, и, едва ввалившись в лифт, снова впиваемся друг в друга губами. Открыв глаза, я вижу зрачок камеры наблюдения прямо перед собой. Створки раздвигаются с едва слышным гулом, я выталкиваю Никиту на площадку. Он пятится к двери и, оторвавшись от меня на секунду, быстро набирает код на цифровом замке. В квартире я толкаю его к стене и, закинув одну ногу на его бедро, хватаю за волнистые волосы. Руки Лиса двигаются по моей спине, шее, потом дёргают с меня жилет, тянут с меня одежду.