Глава 53

Придя в пока ещё нашу общую с Андреем квартиру, я лежу у себя в гостевой комнате и долго смотрю на экран. «Папа». Никогда не звонила по этому номеру. – А вдруг я сдохну, как ты его искать будешь? – однажды сказал мне Миша и отправил контакт. «Мы можем поговорить?» – отправляю сообщение. «Это я, Маша» – спохватившись, шлю вдогонку. «То есть, поговорим утром, конечно, когда ты проснёшься и прочитаешь» Я морщусь. Три сообщения подряд. Заношу палец, чтобы удалить, но телефон начинает вибрировать. – Маша? – голос, который я так мечтала услышать всё своё жалкое детство. *** Что я помню из той жизни, где мы ещё были семьёй? Поход в парк аттракционов, я сижу у папы на шее. Мы едим шашлык, зубами снизывая мясо с длинных заострённых алюминиевых палочек, папа говорит: «не поранься, Маша». Папа, Миша и я играем в принцессу и её рыцарей. Мы идём в детский сад, папа учит ходить быстро: «смотри, ноги как будто выбрасываешь вперёд, от бедра». Я кричу «не уходи, папочка!», но он удаляется не оборачиваясь. У меня были разные стадии отношения к отцу. В детстве – удивление, грусть, тоска. Я думала, что папа просто не может прийти ко мне, наверняка он далеко, в командировке, он ведь и раньше часто уезжал, вот и сейчас он, скорее всего, на Северном полюсе, совсем как его отец когда-то, мой дед, которого я никогда не видела. Пусть мама говорит, что папа наплевать и он не хочет меня видеть, я уверена, мама просто путает. Став постарше, после того моего неудачного визита к нему с мачехой домой, чтобы преодолеть боль, я начала воспитывать в себе ненависть. Я отчаянно мечтала, что однажды он увидит мои достижения в спорте и постарается сблизиться со мной, но будет уже поздно. В своих грёзах я представляла целые фильмы о том, как отец бросается передо мной на колени, умоляя простить, но я гордо разворачиваюсь и ухожу: на шее золотая медаль, в руках – диплом чемпионки Олимпийских игр. В выпускном классе, когда в школе прознали о моих отношениях с Андреем, я стала популярной девчонкой на целый год. У меня наконец-то появились друзья среди однокашников, с которыми мы тогда бегали курить за ворота. По подростковому зло мы шутили, что мой отец, как и многие из их отцов просто «вышел за хлебушком», да так и не вернулся. После того, как Андрей помог мне разыскать старшего брата я узнала, что и ему отцом наш папа был довольно никчёмным. Отдал Мишу на воспитание бабушке с дедушкой, мало интересовался его жизнью, свёл к минимуму общение с ним. По сути, после развода он бросил обоих своих детей. И моё отношение к отцу превратилось в безразличное. Как ещё можно относиться к человеку, которому большую часть своей жизни ты был просто не нужен? Пусть мать и лупила меня, она хотя бы заботилась обо мне, – по-своему, конечно. Убивалась на нескольких работах, чтобы обеспечить сносное жильё, пропитание, даже получила специальность. После того как я реабилитировалась от травмы, мама всерьёз полагала, что я могла бы стать помощницей тренера в своей секции, пред полагала, что я могла бы пойти учиться в физкультурный на педагога. Да только у меня уже была математика. Именно поэтому отношение Андрея к Боре так задело меня. В пору своего «медового месяца» с Женей он совершенно забил на сына. Неужели я подсознательно выбрала себе партнёра в жизни, похожего на моего отца? Нет, вначале всё было хорошо. Андрей старался помогать мне по мере возможности. Часто гулял с коляской, не чурался испачканных подгузников, иногда готовил ужин – когда я обнаруживала, что уже конец дня, а на кухне всё ещё стоит недопитый с утра чай. Но его карьера в банке шла в гору, муж стал часто задерживаться после работы с коллегами, налаживая мосты. Когда усталость начала сказываться сильнее, мечтать о вечере, когда придет с работы Андрей, я иногда начинала с самого утра, едва разлепив глаза. Иногда живое воображение рисовало мне картины, как клетки моего мозга разрушаются от постоянной тревоги и недостатка сна, – я не спала больше часа подряд целый год. В ту ночь, когда я перепутала душ с открытым окном, муж должен был прийти гораздо раньше. Весь день я представляла, как отдам ему в руки вечно орущего Борю и полежу в горячей ванне. Отмою волосы от присохшей каши, которой в меня кинул ничего не евший, кроме грудного молока, ребёнок, сменю пропахшую потом футболку и наконец-то подстригу отросшие ногти. «Мы идём в спортбар, Влад вернулся из Штатов» – написал мне муж около семи, когда я прислушивалась к каждому шороху со стороны входной двери. Я сразу же набрала его, почти на грани истерики. Помню, как просила его приехать домой. Запах собственного немытого тела, колом вставшие волосы сводили меня с ума. Я кричала, обвиняла его в наплевательском отношении. Пыталась объяснить ему, что чувствую. Андрей просто бросил трубку. Боря ощущал мою нервозность и категорически отказывался слезать с рук. У него резались очередные зубы, он грыз свои пальцы и пускал слюни, не понимал, чего хочет, мычанием требуя то одного, то другого; понукая мною, словно лошадью. Я рыдала от усталости, таская сына из комнаты в комнату. В какой-то момент я посадила ребёнка на кровать и начала кричать на него, а Боря заливался рёвом. Мне стало стыдно, и я возненавидела себя ещё больше. Муж пришёл в двенадцатом часу. Войдя в квартиру, он смерил меня взглядом. – У тебя каша в волосах, – сказал Андрей. *** Мы договорились встретиться в кафе недалеко от дома, и я шла туда с бешено бьющимся сердцем. При виде меня отец подскочил со стула.