Эпилог

Дорогие читатели! Спасибо, что прочитали эту книгу! Я писала ее, обращаясь к своему опыту взаимодействия с детьми с расстройством аутистического спектра. Спектр широк и все дети, люди в нем разные. Не всем удается реабилитироваться настолько же хорошо, как Боре. Пожалуйста, будьте терпимее к особым деткам и их родителям, позвольте им тоже стать полноценными членами нашего общества. Спасибо! Благодарность! Наташа, если ты читаешь этот абзац, значит, ты все-таки исполнила свою угрозу и прочитала мою книгу! Спасибо! Без твоей бесценной информации я бы не знала многих нюансов работы детской секции хоккея московского ЦСКА. Надеюсь, твои пацаны вырастут крутыми хоккеистами и смогут с честью отстаивать гордость страны в самых важных спортивных сражениях. Люблю тебя, Натали! – У тебя бывало ощущение, что с завтрашнего дня твоя жизнь изменится бесповоротно? – Спрашивает меня Вика. Мы стоим в моей гардеробной – просторной, светлой, такой, где можно разложить все туфли, сумочки по полочкам, как на витрине, а все мои платья, блузки и брюки повесить на отдельных вешалках. Когда мы искали себе новое жильё, моими главными требованиями были большая детская и большая гардеробная. Вот такой каприз. Могу себе позволить. Кружусь перед зеркалом в своём свадебном платье. На этот раз я не стала выбирать белое – было бы глупо, с девятилетним-то сыном. Я купила светло-голубое, расшитое стеклярусом, с открытой спиной и прозрачной сетчатой юбкой на голубом подъюбнике в пол. – Уверена, что жизнь с Никитой каждый день будет приносить мне неожиданности и я с нетерпением их жду, – улыбаюсь, вспоминаю нашу ночь накануне свадьбы. Вика роется в бабушкином ридикюле и достаёт броши, которые, на её взгляд, подошли бы к моему наряду. – Вот это, как пёрышко, с белыми камушками, – указываю пальцем я. – Машка, ты носила эту красоту к ювелиру? – спрашивает Вика, любуясь винтажными украшениями. – Мне кажется, тут есть настоящие драгоценности. Прикрепляю перо к краю выреза и глажу сверкающие… бриллианты? Цирконы? – Мне не важно, Вик. Они всегда будут для меня бесценными. Олицетворением семьи, о которой я так мечтала. Подруга с небольшим усилием поднимается с банкетки и помогает прикрепить к волосам фату. К первой свадьбе Вика тоже помогала мне собираться. Её не очень устраивала кандидатура Андрея, да и возраст вступления в брак она считала неподходящим – слишком рано, по её словам. Сейчас мы с ней обе состоявшиеся женщины, с неплохими карьерами, социальным капиталом. Моему сыну уже девять, Вике остался всего месяц до родов. – Почему ты спрашиваешь меня о завтра? – Уточняю у подруги. С самого момента, когда мы узнали о её беременности, ей приходится испытывать глубочайшие потрясения и только её бешеное жизнелюбие и непрошибаемый оптимизм дают ей силы преодолевать все финты судьбы. – Какое-то предчувствие, понимаешь? – Вика поддерживает свой животик, всё ещё остающийся маленьким и аккуратным и заглядывает в зеркало, чтобы поправить причёску. – Готова? Я глубоко вздыхаю. Готова. При моей нелюбви к излишнему вниманию мне хотелось маленькую и скромную церемонию бракосочетания. Но мой будущий муж – звезда хоккейной команды, который уже подписал новый контракт с нашим клубом на следующие два года. Он получил за это баснословные деньги, но вместе с ними и кое-какие обязательства. Например, делиться определённым количеством информации о его личной жизни, чтобы пресс-секретарь использовала её в медиа-поддержке. Свадьбу снимает штатный фотограф клуба и наши снимки уже завтра будут отосланы в спортивные газеты и светские рубрики журналов. Да и как обойтись без членов команды–тире–лучших друзей Никиты? Без Филиппова, без его помощника, Дэна, к своему удовольствию тоже остающегося в команде ещё на два года? На свадьбе будут и мой отец, мои коллеги, Пётр Фомин с женой Динарой, даже Рафаэль Гатауллин! Всё лето менеджеры клуба вели переговоры с его агентом, обговаривая условия контракта. Я была испугана сначала, но потом Раф сам явился ко мне на работу с огромным букетом и заверил, что они с Никитой квиты. После той жуткой истории в финале Кубка Гагарина, когда он едва не зарезал бывшего друга на глазах у тысяч фанатов, Гатауллину пришлось пересмотреть жизненные приоритеты. Мы с Викой подъезжаем в лимузине к арендованному для свадьбы гольф-полю, всё ещё зелёному в первых числах сентября. Света встречает нас у входа и, радостно хихикая, ведёт к домику для персонала. Там мы с подружками угощаемся предусмотрительно охлаждённым «Просекко», ожидая, когда нас вызовут для церемонии. Наконец, распорядительница объявляет трёхминутную готовность. Девочки ещё раз проверяют и расправляют платье, накрывают моё лицо фатой. Я беру крошечный свадебный букет из подснежников и прикрываю глаза. Я готова. Выходим, подхватываю Бориса-старшего под руку, и он ведёт меня к началу усыпанной цветами дорожки. Там меня ждёт мой отец, одетый в серебристый фрак и такого же цвета цилиндр. Вот уж не ожидала, что он окажется таким франтом! Под звуки свадебного гимна мы медленно шагаем мимо выставленных прямо на траве стульев для гостей. Из первого ряда Ольга Дмитриевна бодро машет мне рукой, одновременно промокая слёзы платочком. Я призналась ей в том, что изгнала из страны её сына практически сразу после примирения с отцом. До дрожи боясь, что она выгонит меня, проклянёт и лишит своей любви, но при этом не видя для себя возможности врать и дальше. Свекровь смотрела на меня в таком ужасе, что я молча начала собираться, решив убраться с её глаз и не причинять излишней боли. – Машенька, ты куда?! А вишнёвый пирог? Возле сотрудницы ЗАГСа меня уже ждёт тоже одетый во фрак Никита. Из его нагрудного кармашка выглядывает младшая сестра моего свадебного букета – бутоньерка с подснежниками. Рядом с Ником стоит Боря, держа руку в кармане брюк, чтобы не потерять ненароком обручальные кольца.Я обернулась на неё из прихожей. На неё, такую маленькую, но такую сильную и храбрую и поклялась себе, что всю жизнь буду стремиться стать такой же, как она. Женщина, вместо родной мамы показавшая мне, какой бывает настоящая материнская любовь – без условностей, без упрёков, слепая, – как у неё ко мне. Я как могла оттягивала момент, чтобы сообщить ему о наших отношениях с Лисом. Страшно было – а вдруг сын не примет их? Тогда я не смогу встречаться с Ником, даже тайно, – я бы не пошла против желания своего сына, как бы жестоко это ни было по отношению к любимому. Но Лис не был бы Лисом. Он вовсю приучал к себе Борю на катке, демонстрируя свои самые хитрые трюки. На сухих тренировках от души хвалил всю группу, сгоняя с них по семь потов. Интересовался их маленькими делами – очень искренне и на полную включал свою природную харизму. Боюсь, дети теперь серьёзно считают, что Лис их второй тренер, после Виктора Владимировича. Когда я привела Ника в дом, пообещав необычного гостя, Боря просто взял его за руку и потащил собирать лего. – Что, если Никита будет чаще приходить к нам в гости, сын? – Спросила я. – Лис может приходить когда хочет, он мой друг, – пожал плечами Боря. – А если он иногда будет меня целовать? – Ладно. – А я его? – Мама! – ровно сказал Боря. – Ты любишь Лиса, как я люблю Веронику. Если Лис не против, можешь целовать его, сколько хочешь. А потом сам тоже чмокнул меня – в нос. Вот так в один вечер я и узнала, что Вероника не просто подруга, а мой сын куда глубже понимает чувства, чем я раньше думала. Что касается его отца… Андрей часто звонит Боре. Пока бывший муж готовит себе еду или выходит на вечернюю пробежку, они играют в воздушные шахматы, рассказывают друг другу истории и делятся новостями. Помыкавшись в Европе, Андрей переехал в бурно развивающийся Вьетнам и возглавил там организованный экспатами айти стартап. Всё-таки, его резюме работает на него. Я как-то намекнула, что если хочется, то я не буду чинить препятствий к его возвращению в Москву, но Андрей почесал загорелый нос и покачал головой. – Машунь, я тут на своём месте. Директорствую, налаживаю связи, купаюсь во внимании. А заодно ем свежайшие морепродукты, занялся виндсёрфингом. Мне тут хорошо. Приезжайте с родителями в бархатный сезон, покажу вам всё. Женя выйдет из колонии в начале следующего года. Я попросила у «дяди Славы» максимально быстрого суда и минимального срока, вопреки Викиным уговорам помучить эту женщину подольше. Не могу пойти против себя. Несмотря на всё, что она сделала, я всё ещё чувствую благодарность к нашей бывшей няне – из-за Бори. Подведя к Никите, отец поднимает мою вуаль, смотрит на меня своими полными слёз глазами. – Спасибо, что в этот раз разрешила быть рядом, – быстро шепчет мне на ухо, целуя в щеку. Взъерошив по пути волосы внука, он идёт на своё место между моими бывшими свёкрами, Мишей и ставшими отныне родными Еленой, а также бабушкой и дедушкой Лисовскими. – Бубльгум, ты настоящая принцесса! – Громко шепчет Никита, поднимая брови домиком и шмыгая носом. – Мечтаю поскорее задрать на тебе это платье и… – Приступим к церемонии! – громко откашлявшись, прерывает нас Лёша и кивает работнице ЗАГСа. Мы говорим свои «да» и надеваем друг другу на безымянные пальцы обручальные кольца, поданные Борей. На каждое «горько» Никита реагирует с азартом подростка, постепенно заряжая им и меня. К концу свадьбы гостям уже, пожалуй, нужны индивидуальные огнетушители. Не выдержав, во время танцев Лис уводит меня в домик для персонала, – но там взвизгивает при нашем появлении раскрасневшаяся Света в объятиях Дэна. В гардеробной спрятались Димон с женой, а в кустах уже кто-то громко пыхтит, – не то чтобы я согласилась туда ринуться со своим новоиспечённым мужем. Так что, когда Вика в панике сообщает, что у неё отошли воды и срочно нужно ехать в роддом – на месяц раньше срока! – Ник радостно спешит со мной в лимузин, сопровождать подъехавшую скорую помощь. – Срочно, срочно скрепить брак! – Закидывает меня на сиденье, одновременно нажимая на кнопку поднятия перегородки между салоном и шофером. – Еле дотерпел, чёрт возьми! – Он ныряет с головой мне под юбки, но тут же поднимается. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя так, что едва могу дышать, есть, пить и думать?! – Эмм, думать? Я этому помеха? – Да! Сладкая, сочная, милая и ужасно горячая помеха! Ухх! Никита быстро целует меня в губы, снова стремясь зарыться под юбки, но я удерживаю его прекрасное лицо. Скользнув пальцем по алому шраму на шее, заглядываю в сине-зелёные глаза, вижу в них полное обожание и снова чувствую, как приливают слёзы. – Я люблю тебя, Лис. – Моя Бубльгум! Поцелуй на этот раз медленный, дразнящий, обещающий долгие, долгие годы счастья.