Глава 49. Сестра

Последние три дня прошли как в тумане. Глеб помогал организовать похороны. Маму я решила похоронить на кладбище в нашем посёлке. Там на одном участке был похоронен дедушка и бабушка. Я думаю, она была рада моему решению, чтобы я не разделяла её с семьёй.

Приехала старшая сестра, больше для приличия, чем для помощи. Поминать решили по-простому: длинный стол, накрытый незамысловатыми блюдами и салатами, которые готовили я и мама Глеба. Именно она согрела меня своим теплом хоть немного. Не расспрашивая и не высказывая кучу ненужных слов, она просто помогала готовить, принимать гостей. Глеб заказал надгробный памятник, за что я была ему благодарна.

Люба – моя сестра, совсем не соответствовала своему имени. Она была высокомерна, с презрением относилась к слабым, а меня она всю жизнь такой и считала. Она была пробивной, болтушкой, всегда нравилась людям. Мы были противоположностями друг другу.

Я нарезала овощи для салата, когда Люба проснулась и сонная заявилась на кухню. Я видела, как Тамара Дмитриевна недовольно посмотрела на неё, но промолчала.

– Весь стол заставлен даже чаю не попить, – начала ворчать сразу, как зашла на кухню.

– Попей в зале, – машинально ответила я.

Её колкости и вечное недовольство я научилась не воспринимать. Пропускала мимо ушей.

– Вообще, не понимаю, зачем готовить весь день. Надо было кафе снять, и всё. Как будто мы не в двадцать первом веке живём.

– Надо было предложить раньше, мы бы скинулись и сняли кафе, – снова ответила я равнодушно.

– У тебя муж богатый, что он оплатить не может? Сами в коттедже живёте, на мерсе разъезжаете, а маме на похороны зажали.

Я подняла на сестру глаза, вся сдержанность и равнодушие испарились. Злость обожгла меня изнутри и рвалась наружу.

– Вот это всё, – показала на продукты, – оплатил Глеб. Памятник тоже Глеб купил, какого хрена ты наезжаешь на меня и моего мужа? Если тебе что-то не нравится, можешь сама всё организовать. Тебе никто не запрещает.

Краска бросилась мне в лицо, я чувствовала, как пульсирует в висках кровь.

– Вы меня даже не спросили. А раз начали делать, вот и делай сама, я даже палец о палец не ударю, – понесло Любу.

– Девочки, не ругайтесь. Всё-таки похороны вашей мамы, – попыталась нас успокоить Татьяна Дмитриевна.

– Знаете, давайте мы сами с сестрой разберёмся, – огрызнулась Люба в ответ.

В этот момент вошёл Глеб. Люба сразу присмирела, его вид действовал на неё магически, она сразу становилась покладистой и милой.

– О, Глеб, доброе утро! Как спалось?

– Я думаю глупый вопрос с учётом, что моя тёща умерла.

Он подошёл ко мне и погладил спину.

– Малыш, ты не устала? Может, тебя Люба сменит?

– Она не сменит. Ей не нравится идея поминать маму дома.

Глеб хмуро посмотрел на Любу. Та сделала вид, что ничего не услышала.

– Люба, в следующий раз подходи ко мне и высказывай все претензии мне в лицо, а не за спиной.

– Это моя сестра, и я это наши разговоры. А ты София опять, как нюня наябедничала на меня. Что ты за сестра такая? Вечно пытаешься меня выставить в дурном свете.

– Соне и не нужно рассказывать. У меня есть и глаза, и уши. И судя по тому, что я вижу, ты Люба особо не разбежишься. Может, ты, прежде чем других людей обвинять, на себя посмотришь?

– А что я ? Я маму любила, это она её угробила. Зачем надо было везти её в больницу? – Люба уже не говорила, а почти кричала. Это была нормальная её реакция на любую критику.

– Мне смешно слышать подобные слова от человека, который за два месяца ни разу не приехал к матери.

– Да что ты знаешь…

Глеб подошёл к Любе ближе, подавляя своим ростом и мощью.

– Запомни, я знаю многое, и никогда не поверю тому бреду, что ты говоришь про мою любимую жену. Ещё одно слово про неё и ты вылетишь из этого дома. Поняла?

– Но…

– Я спросил тебя. Ты поняла?

Люба кивнула, бросила на меня испепеляющий взгляд и удалилась в свою комнату.

Может, Глеб был с ней чересчур груб, но я в какой-то мере была рада, что он поставил её на место.

– Сына, может, не надо было так грубо?

– Такие люди по-другому не понимают, – ответил Глеб холодно и вышел.

– Вот ведь какой, – цокнула Тамара Дмитриевна, но я видела, как светились её глаза, она гордилась Глебом, гордилась, что он повёл себя как мужчина.

После процессии и того, как гроб закопали, мы вернулись в дом. Народу было немного, мама мало с кем дружила. Посидели в тишине, никто не буянил. Глеб сидел рядом, постоянно прикасаясь ко мне, поглаживал спину, словно подпитывал своей энергией. Я же сидела прямо, есть мне совсем не хотелось. После кладбища в носу стоял запах свежих досок, из которых был сколочен гроб и краски. Меня подташнивало.

– София, надо поесть немного, – прошептал мне тихо Глеб.

– Я не хочу.

– Я понимаю, что мама это самое родное, но это ведь она умерла, а не ты. Она бы не хотела, чтобы ты так сильно убивалась. Подумай, чтобы она сказала, если бы увидела тебя сейчас.

– Глеб, я прошу…

– А я прошу тебя немного поесть. И я не отстану. Хочешь, покормлю тебя?

Он поднёс к моему рту ложку с салатом.

Я покачала головой, но Глеб упрямо держал ложку и не убирал.

– Одну ложку и я отстану.

Я посмотрела на него, вздохнула и открыла рот.

– Вот умничка.

Солнце уже садилось, на небе собрались тучи. Похолодало. Глеб обнял меня и прижал к себе. Взял мои руки в свои ладони.

– Ты совсем как ледышка. Давай погрею.

Я молчала, принимая его заботу.