Глава 13

Голова чугунная. Трещит так, будто внутри поселился отбойный молоток. Каждый удар сердца отдается в висках тупой, пульсирующей болью. Во рту пересохло, словно я неделю бродил по пустыне Сахара без единой капли воды. Тошнота подкатывает к горлу мутными волнами, грозя вывернуть желудок наизнанку. Жутко хочется пить, хотя сама мысль о воде вызывает новый приступ рвотных позывов.

Боже, какого хрена я себя так ужасно чувствую? Что я вчера пил? И сколько?

Что вообще вчера было?

Не помню. Абсолютно ничего не помню. Словно кто-то стер из моей памяти последние несколько часов. Как отрубило после…

После чего?

Пытаюсь напрячь измученный мозг, собрать разрозненные фрагменты воспоминаний. Память услужливо подсовывает обрывки: проводы Светки в аэропорту, ее грустные, полные тоски глаза, обещание звонить каждый день…

Потом работа…

А потом…

Темнота. Полный провал. Черная дыра, поглотившая все, что происходило после.

Такое со мной впервые. Обычно сколько бы я ни выпил, всегда помню прошедшие события. Ну или хотя бы их урывки. А тут ничего. Словно амнезия. Что за пиздец?

Почувствовав рядом чужое тело и тихое сопение, с ужасом для себя делаю вывод, что рядом со мной кто-то лежит. И это не Света.

Конечно, не Света. Ведь она, мать его, на другом конце планеты! В командировке.

Резко оборачиваюсь в сторону.

Сердце ухает куда-то вниз.

Твою мать. Белла.

Племянница моей жены. Спит рядом со мной в одной постели.

Нет. Нет! Не хочу даже думать об этом.

Но…

Белла. Голая. Спит рядом со мной.

Я тоже, кажется, голый.

Одеяло наполовину сползло, обнажая ее плечо, грудь…

Блять.

Мысли путаются, в голове хаос.

Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но память упорно молчит.

Вчерашний вечер – сплошное белое пятно.

Только обрывки, смутные образы…

Белла…

Ужин. Вино.

Господи…

Что я наделал?

Что я, мать его, наделал?!

Совесть начинает грызть с такой силой, что мне ничего не остается делать, как встать и бегом бежать к унитазу. Содержимое моего вчерашнего ужина, смешанное с алкоголем, извергается из меня с оглушительным ревом.

И ни хрена легче не становится.

Наоборот. Осознание того, что между нами с Беллой был секс, приводит меня в дикий, животный ужас.

Меня шатает из стороны в сторону, чтобы не упасть, упираюсь руками в холодный фаянс раковины и смотрю на себя в зеркало, не узнавая этого типа с опухшим лицом и красными глазами, что смотрит на меня по ту сторону.

«Ты че, бля, совсем ебнулся? С малолетками спать?! С племянницей жены?!» – кричит внутренний голос.

И что самое смешное и абсурдное в этой ситуации – я ничего не помню. Абсолютно ничего! Полная пустота. Черная дыра в памяти.

Однако Белла явно неспроста лежит в нашей со Светой постели. На её месте. Словно так и должно быть. Словно она хозяйка в этом доме.

Но это какой-то абсурд. Девчонка кем себя вообще возомнила? Что она сможет занять место Светы?

Боже, Света…

Если она узнает, мне конец. Всему конец. Нашему браку, нашим планам на будущее, нашей жизни…

Нет, надо что-то делать. Надо срочно что-то придумать.

Состояние такое, что хочется сдохнуть!

Черепушка на части рвется, тошнота никуда не делась. Похоже, от самого себя тошно. От своей слабости, от своей глупости.

Еблан, бля. Трахнул племянницу жены.

Эта мысль пульсирует в голове раскаленным железом, обжигая изнутри. Стыдно. До одури стыдно.

Да, девчонка симпатичная, милая, фигуристая… Даже слишком фигуристая для своих лет. Что-то там у меня зашевелилось, екнуло, когда ее впервые увидел. Этот дерзкий взгляд, короткий топик, обтягивающие шортики… Но я не думал, что это перерастет во что-то большее… Я отгонял эти мысли, уверял себя, что это просто мимолетное влечение, игра гормонов. Что ничего такого не случится.

Я не думал. А член мой, бля, подумал! Сам принял решение. И теперь я пожинаю плоды этой необдуманной, спонтанной, идиотской близости.

Накрываю лицо ладонью. Пальцы впиваются в кожу, пытаясь хоть как-то приглушить этот вихрь эмоций. Что делать-то? Как из этой ситуации выпутаться? Как разрулить этот ужас, который я сам на себя навлек?

Надо поговорить с Беллой. Немедленно. Заставить её молчать. Убедить, угрожать. Не знаю даже, денег предложить в конце концов! За то, чтобы язык за зубами держала. За то, чтобы она забыла об этой ночи. Стерла ее из памяти. Как будто ничего и не было.

Да и ей на руку Светке не признаваться. Тогда вылетит она из нашего дома как пробка. Добрая милосердная Света такого не простит. Тут без вариантов. Думаю, Белла это прекрасно понимает. И это мой единственный козырь. Моя единственная надежда.

– Ты уже проснулся, – слышу нежное мурлыканье сзади. Оборачиваюсь. В дверях стоит Белла. С млеющей улыбкой на губах. Уже надела на себя шелковый халат, который, кто бы сомневался, принадлежит Свете.

– Белла, забудь все, что между нами было… – сиплю я, а голос дрожит и сочится нотками истерики. Как у подростка, мать его.

Белла хмурится. Хлопает длинными ресницами, словно не понимает, о чем я говорю.

Секунда молчания. Напряженного, тягучего молчания.

И её слова, которые словно молния, прошибают меня насквозь, сжигают изнутри:

– Но… Ты сам настоял на близости, Егор. Ты… Ты лишил меня девственности.