Глава 15

Стучу в дверь комнаты Беллы. Тишина. Стучу еще раз, сильнее. Снова тишина.

Черт. Похоже, девчонка решила объявить мне протест. Заперлась и не открывает.

За грудиной жжет, в ребрах кошки скребутся. Башка все еще трещит после вчерашнего, но в душе так хуёво, что никакой опохмел и физическая боль не сравнится с этой гнетущей тяжестью, которая давит на меня, не давая дышать.

– Белла, открой, пожалуйста, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, уверенно. Хотя внутри все дрожит, как натянутая струна. – Нам нужно поговорить.

Ничего. Глухо как в танке.

– Белла, я знаю, что ты там, – продолжаю я, прижимаясь ухом к двери. – Открой дверь.

Слышу, как за дверью кто-то вздыхает. Тяжело. Устало.

– Уходи, Егор, – говорит Белла, и ее голос звучит холодно, безжизненно. – Ты разбил мне сердце. Я не хочу тебя видеть.

Каждый её слово, как удар молота по голове.

– Белла, пожалуйста, – почти умоляю я. – Мне… Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно.

– Нам не о чем говорить! – отвечает она, голос срывается на визг. – Уходи.

– Белла… – начинаю я, но она перебивает меня:

– Уходи, Егор, – повторяет девчонка, и в ее голосе теперь звучит сталь. Решимость. Непреклонность. – Иначе я вызову полицию!

Сжимаю кулаки до хруста в костяшках.

Черт.

Она не хочет меня видеть. Совсем.

И… И я в какой-то степени ее понимаю.

Я поступил с ней херово.

Очень плохо. Обманул. Использовал.

И со Светой… Если она узнает…

Мне становится не по себе. Потому что я не уверен, что эта тайна, эта моя глупость, эта моя ошибка, не выйдет наружу. Я не знаю, что у Беллы на уме.

И если она проболтается…

Это будет конец.

Конец всему.

Моей семье.

Моей жизни.

От одной этой мысли меня бросает в холодный пот. Нужно что-то делать.

Нужно убедить Беллу молчать.

Но как? Если девчонка ни в какую не идет на контакт?!

Единственное верное решение, которое я вижу сейчас, это дать ей время. И себе.

Проходят почти две недели. Две недели мучительного ожидания непонятно чего. Катастрофы? Разоблачения? Конца света? Две недели, в течение которых я не пересекался с Беллой. И я был этому несказанно рад. Как будто камень с души упал.

Пару раз оставался ночевать у друзей, потом ночевал в гостинице, а позавчера решил отдохнуть в загородном домике. Вдали от города. От людей. От проблем.

Но даже когда приезжал домой, не наблюдал Беллу в поле зрения. Все-таки за ней нужно было следить, чтобы не выкинула чего. Мало ли что у этой девчонки в голове. И она все также, по-прежнему не выходила из комнаты и сухо, сквозь зубы, отвечала, что с ней все в порядке.

Внутри даже поселилась робкая надежда, что Белла нарочно избегала со мной встреч и поняла, что та ночь была ошибкой. Глупостью. Случайностью. Возможно, даже смирилась с тем, что я чужой для неё мужчина. Женатый мужчина.

Завтра Света прилетает из командировки. Она постоянно спрашивала о Белле, как у неё дела, как она себя чувствует, эти вопросы задевали за живое, оставляя неприятный осадок на душе. Что я мог сказать? Что трахнул её племянницу по пьяни, разбил девчонке сердце, и она все две недели страдала из-за этого, не выходила из комнаты и, возможно, даже вынашивает план мести?

Поэтому приходилось врать. Говорить, что все хорошо. Что Белла осваивается в городе. Что у неё все прекрасно.

Но чем скорее приближается приезд Светы, тем сильнее я начинаю нервничать. Меня словно в тиски зажало.

А вдруг…

А вдруг Белла ей все расскажет?

Нет.

Не могу этого допустить.

Ни в коем случае.

Поэтому решаю предпринять еще одну попытку разговора с девушкой. Думаю, за эти дни она успокоилась, остыла, и мы сможем поговорить нормально, как взрослые люди. Я объясню девчонке, что ей так же, как и мне, не выгодно посвящать свою тетку в подробности той ночи. Не думаю, что Белла хочет возвращаться в свою деревню. В свою глушь.

Если не подействует, на крайняк, дам денег. Я готов заплатить за её молчание сколько угодно. Любую сумму.

Если девчонка даст мне железную гарантию того, что ничего не скажет Свете и свалит от нас в отдельную квартиру, которую я также готов оплачивать. Хоть пожизненно.

Главное – чтобы Света ни о чем не узнала.

Главное – сохранить семью.

Иду в комнату Беллы, ощущая несвойственное мне волнение. Меня какого-то хрена трясет. Пытаюсь взять себя в руки.

Стучу в дверь.

– Войдите, – слышу ее голос. На удивление, сегодня Белла впустила меня к себе.

Вхожу.

Она сидит на кровати, обхватив колени руками.

Вижу, что она… Она плакала. Глаза красные, опухшие.

Живот скручивает в тугой узел. В груди неприятно свербит.

– Что тебе нужно, Егор? – спрашивает Белла, не поднимая на меня глаз.

– Белла, нам нужно поговорить, – выдавливаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, уверенно.

А внутри… Внутри все переворачивается. Мандраж так и прет. Ненавижу это беспомощное состояние. Когда контроль неподвластен, а будущее зависит от человека извне. От девчонки, которую я…

Белла поднимает на меня глаза.

В ее глазах сверкает презрение. Холодное, острое, как лезвие ножа.

Честно говоря, становится не по себе.

Мурашки выступают по коже.

Словно передо мной сидит маленький дьяволенок в человеческом обличье.

– Говори, – произносит она холодно, отстраненно.

– Белла, я понимаю, что поступил с тобой некрасиво, – начинаю я, с трудом подбирая слова. – Я хочу извиниться.

И загладить свою вину.

Она молчит. Смотрит на меня. Долго. Пронизывающе.

– Я хочу, чтобы ты никому не рассказывала о нас, – продолжаю я, растягивая примирительную, глупую улыбку. Которая тут же исчезает с моего лица.

Белла молчит. Долго молчит.

Потом встает и подходит к столу. Берет что-то оттуда и протягивает мне…

Тест на беременность.

Две полоски. Яркие.

– Я беременна, Егор, – огорошивает она, и голос звучит… Ровно. Спокойно. Без эмоций. Словно племянница жены сказала мне что-то такое обыденное и банальное, будто мы с ней тут погоду обсуждаем.

– От тебя.

У меня будто бы земля уходит из-под ног.

Мир рушится, а душа рвется на куски. Все пропало. Это полный, мать его, пиздец. Худшего расклада я себе и представить не мог.