Глава 23

Тяжелый перелет, изматывающая дорога из аэропорта, новость о беременности, которая так внезапно обрушилась на меня… А потом еще и предательство Егора, удар под дых, который окончательно лишил меня всех сил.

Тело гудело от усталости, голова раскалывалась, а в душе была такая пустота, что казалось, еще немного – и я просто растворюсь в ней. Отключилась моментально, провалившись в безмятежный сон.

Снилось что-то хорошее, светлое, радостное. Не помню деталей, не помню лиц, но послевкусие осталось приятное, теплое, словно солнечный луч, который вот прямо сейчас пробивается сквозь плотные шторы. Это ощущение безмятежности, покоя, защищенности еще какое-то время держится, пока я не просыпаюсь окончательно. Несколько секунд лежу с закрытыми глазами, наслаждаясь этим забытым чувством гармонии, не желая больше думать ни о чем. Но стоит мне только открыть глаза, как новая, жестокая реальность обрушивается на меня с новой силой, напоминая о себе тупой, ноющей болью в груди, тяжестью в желудке и горьким привкусом разочарования во рту. Беременность, предательство, одиночество… Все эти слова, как тяжелые камни, давят на меня, не давая дышать, не давая двигаться, не давая жить. За окном светит яркое утреннее солнце, но в моей душе царит непроглядная серость.

Мой слух привлекает какой-то шум, доносящийся снизу. Сначала он показался мне едва различимым, но постепенно нарастая, превращается в отчётливые голоса, звучащие на повышенных тонах. Как будто кто-то о чем-то спорит, почти кричит. Этот внезапный шум заставляет окончательно стряхнуть с себя остатки сна.

Встаю с постели, накидываю халат. Сердце тревожно бьется в груди, предчувствуя неладное. Быстрым шагом иду на звук, который доносится из гостиной, расположенной на первом этаже.

Чем ближе я подхожу к лестнице, тем сильнее убеждаюсь в том, что это Егор и Белла. Их голоса, переплетенные в какой-то яростной какофонии, становятся все громче, все отчетливее. Мне никак не удается разобрать слова, но интонации не оставляют сомнений – они ругаются. И ругаются серьезно.

Пытаюсь понять, что происходит, о чем они спорят, но перед глазами из-за длительного сна все еще стоит плотный туман, мысли путаются, отказываются складываться в цельную картину. В голове – ватная пустота.

Спускаюсь вниз, переступая через ступеньку, стараясь ступать как можно тише. Не хочу привлекать к себе внимание, пока не разберусь в ситуации.

Но как только я оказываюсь внизу, понимаю, что ничего не понимаю. Ситуация кажется еще более странной и непонятной, чем я предполагала.

Белла кричит, ее обычно мелодичный голос садится на пронзительный писк, слова льются из нее сплошным потоком, перебивая друг друга. Егор грохочет своим хриплым басом, его лицо напряжено, кулаки сжаты. Атмосфера накалена до предела, словно вот-вот вспыхнет пожар.

И в стороне от этой бурлящей сцены стоит женщина в форме врача, с внушительным чемоданом в руках. Она наблюдает за происходящим с каким-то странным выражением лица, смесью усталости, раздражения и… Почти что забавы.

– Что здесь происходит? – прерываю происходящий здесь хаос. Егор и Белла замолкают и их взгляды молниеносно устремляются в мою сторону.

– Света, помоги мне… – Белла бросается на меня, а затем прячется у меня за спиной, тяжело всхлипывая.

– Умоляю, выставь эту женщину за дверь…

– Да что случилось?! – повторяю свой вопрос, раздражаясь от того, что никто из этих двоих не могут разъяснить мне происходящее.

– Я вызвал для Беллы врача. Так сказать, проверить состояние нашей будущей мамочки и её малыша, – Егор почти рычит, сложив руки на груди. – Как раз узнаем, какой срок. Может быть, Алевтина Николаевна даже скажет примерную дату зачатия.

– Нет! Я не позволю, ясно?! – сипит Белла, ее писк режет по и без того натянутым нервам.

– Егор, что ты тут устроил?! – предъявляю я мужу. Что за цирк? Вызвал какого-то непонятно врача на дом… Словно нарочно хочет свети меня с ума. И без того тошно!

– Я хочу вывести эту дрянь на чистую воду! – Егор тычет пальцем в сторону Беллы, прячущуюся у меня за спиной.

– Сейчас врач её осмотрит и установит срок. И тогда все точки встанут по своим местам.

– Я не позволю ей даже прикоснуться ко мне! Вы не имеете права…

– А чего же ты так нервничаешь, а, Белла? Чего ты так боишься? Смотри, как удобно. И ходить далеко не надо. Вот, пожалуйста, врач перед тобой. Глядишь, и витаминки какие тебе выпишет, – ядовито ухмыляется Егор, сузив взгляд до хитрого прищура. Боже, что он задумал?

– Потому что я не хочу наблюдаться у абы кого! Я доверю себя и своего ребёнка только лучшему врачу! А не этой… – Белла морщится, и женщина, до этого стоявшая в сторонке, наконец осмеливается высказаться:

– Вообще-то, у меня стажа более двадцати лет! – в голосе женщины звучит обида.

– Света, не ведись на её уговоры, – требовательно выдает Егор.

– Свет, не слушай его. Пожалуйста. Я не хочу. Я не готова. Мне страшно… – плачет Белла, склонив голову на моё плечо.

Сердце сжимается от боли. Ощущение, словно я между двух огней стою и не понимаю, в каком мне лучше сгореть окончательно.

– Эта сука боится! Понимает, тварь, что находится на грани! Потому что если сейчас правда всплывает наружу, то больше ноги её в этом доме не будет. Давай, Белла, докажи, что ты нас не обманываешь. Что ты в самом деле беременна от меня, – в голосе Егора столько раздражения, что меня и саму начинает жутко злить эта ситуация.

– Извините, вы свободны, – обращаюсь к женщине, которая, кажется, с облегчением вздохнула, устав терпеть этот спектакль.

– Света… – Егор смотрит на меня так жалобно, что сердце невольно сжимает невидимой петлей. – Не надо…

– Все, хватит, Егор. Заканчивай этот цирк. Я сама отвезу Беллу куда надо, к нужному специалисту. В самом деле, ты не имеешь права заставлять её проходить осмотр, если она сама того не хочет.

Белла прижимается ко мне крепче, я ощущаю, как её напряженное до этого тело начинает расслабляться.

– Света, как же ты ошибаешься… – обреченно выдает Егор, зачесывая волосы назад. – Когда же ты уже это поймешь?

– Света, спасибо, – Белла утыкается носом в моё плечо, как испуганный щенок. Сразу вспоминаю, как в детстве она делала точно также. Пряталась у меня, когда Вера ее ругала или наказывала, или если кто-то из соседских мальчишек обижал. Племянница искала во мне защиту и поддержку. Так же, как и сейчас.

– Спасибо тебе…

Егор уходит провожать женщину, и мы остаемся с Беллой одни. На какое-то время повисает гнетущая тишина.

– Белла, давай я запишу тебя к своему врачу. Ей ты сможешь доверять, – наконец выдаю я, ощущая, как боль от предательства снова начинает поглощать меня изнутри.

– Свет, я нашла хорошего врача. Искала по отзывам и рекомендациям. Можно я к ней пойду? Пожалуйста… Клиника находится здесь, в этом районе, совсем недалеко! – племяшка смотрит на меня жалостливым взглядом. – Это удобно, ведь потом я смогу и дальше наблюдаться у этого врача и не тратить время на дорогу… Особенно, когда срок будет большой.

Едва я представлю свою Беллу с большим выпирающим животом, едва представляю, что скоро у них с Егором родится ребенок, мне становится дурно. Ком подкатывает к горлу. Становится невыносимо дышать. Хочется на свежий воздух. А там Егор. Все пути к кислороду перекрыты.

– Свет, прости, что я так себя вела, – полушепотом произносит Белла, отводя взгляд в сторону. – Я ещё сама до конца не осознала, что стану мамой. Для меня это всё впервые и так страшно… А тут Егор со своей этой врачихой непонятной. Я просто испугалась.

– Да, я понимаю, – качаю головой, вновь ощущая дикую слабость. Хочется снова лечь и уснуть. Чтобы не чувствовать этой боли, которая разъедает меня изнутри. Это невыносимо.

– Спасибо, Света, – Белла вновь меня обнимает, но эти объятия не дарят мне тепло, а лишь пронизывающий холод. – Спасибо, что ты у меня есть. Ты понимаешь меня как никто другой! Правда… Свет, а как мне маме-то сказать?

Хороший вопрос. Если бы я знала на него ответ.