Глава 27

Белый потолок. Жесткий, неудобный матрас. Тело ноет, мышцы затекли.

Резкий запах спирта бьет в нос, вызывая тошноту. Голова тяжелая, будто бы свинцом налилась. Мысли путаются, словно клубки спутанной пряжи.

Медленно открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Комната расплывается перед глазами, предметы двоятся. Где я? Что произошло?

Поворачиваю голову. Рядом со мной сидит… Егор. Он держит меня за руку, и его лицо такое усталое и обеспокоенное. Под глазами – темные круги. Он выглядит так, словно не спал несколько суток.

– Очнулась, – слабо улыбается он, но улыбка такая усталая и измученная, что я невольно отворачиваюсь к стене. Не могу смотреть на него. Слишком больно.

– Ты потеряла сознание, – продолжает он, его голос хриплый. – Я очень испугался.

Пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась. Почему. Что было причиной. Память возвращается обрывками, словно кадры из плохо смонтированного фильма.

Вспоминаю… Белла. Витя Карасев. Его слова о том… О том, что отец ребенка – он.

И тут… Словно пазл сложился. Вся картина предстает передо мной во всей своей ужасающей ясности. Эта новая, страшная реальность обрушивается на меня словно мощный цунами. Накрывает с головы до ног, без шанса на спасение. Захлебываюсь этой правдой, этим осознанием того, что вокруг меня скопились одни лживые, двуличные предатели.

Белла – моя любимая племянница, девочка, которую я растила, как собственную дочь, она врала мне. Все это время. Она лгала, глядя мне в глаза. Играла на моих чувствах. Манипулировала мной.

Мой маленький миленький бельчонок.

Она меня предала. Обманула. Жестоко обманула. Так, что я не знаю, как мне теперь жить дальше. Как дышать. Как существовать в этом мире, где самые близкие люди могут вот так… Растоптать тебя, сломать, уничтожить. Как оправиться от этого всего, как справиться с этой болью, которая разрывает меня на части?

Она использовала меня. Использовала Егора. Использовала всех нас. Как пешек в своей игре. В своей грязной, подлой игре.

Чтобы… Что? Получить что?

Сладкую жизнь? Безбедное существование? За счет других? Но разве на чужом несчастье возможно построить свое счастье? На что она рассчитывала?! На то, что все всё простят и забудут? Что жизнь пойдет своим чередом, как ни в чем не бывало?

Не знаю. Не понимаю. В голове не укладывается, как родной человек мог так поступить.

Невыносимая боль разрывает меня изнутри. Словно тысячи острых осколков вонзились в мое сердце.

Слезы наворачиваются на глаза. Хочу кричать. Выть от отчаяния. Но не могу. Нет сил. Только слезы. Бесконечные, горькие слезы.

Как я могла быть такой слепой? Такой глупой? Такой доверчивой?

Как я могла не заметить, что мой маленький миленький бельчонок превратился в монстра? В безжалостного, расчетливого монстра, который готов на всё, чтобы добиться своего? Который не остановится ни перед чем?

Егор гладит мою руку, пытаясь меня успокоить. Его прикосновение – такое знакомое. До боли.

Нежное. Трепетное.

– Всё хорошо, – тихо шепчет он, и его голос дрожит. – Всё позади.

Но… Ничего не хорошо. Ничего не позади. Это только начало. Начало моего кошмара.

Боль не утихает. Наоборот, она становится всё сильнее. С каждой секундой. С каждым вздохом.

И еще что-то. Пустота. Страшная, зияющая пустота внутри. Словно из меня вынули душу. Оставили только оболочку.

Да, ребенок Беллы не от Егора. Это… Наверное, должно было бы принести мне облегчение. Должно было бы снять с меня этот тяжелый груз, который я носила все эти дни.

Но… Нет. Не снимает. Груз всё равно висит на груди. Давит. Душит. Не дает дышать.

Потому что дело не только в ребенке.

Дело в предательстве. В лжи. В обмане.

В том, что человек, которому я доверяла больше всего на свете, которого я любила больше жизни, оказался чужим. Предателем.

Я все еще помню слова Егора о том, что он повелся на Беллу, как мальчишка. Эти слова… Они не выходят у меня из головы. Они крутятся, как заезженная пластинка, не дают дышать, раздирают грудь.

– Света, – шепчет Егор, и в его голосе –сочится такая боль. Такая безнадежность. – Пожалуйста, не плачь.

Но я не могу не плакать. Слезы текут по моим щекам, словно ручейки. Слезы отчаяния. Слезы разбитого сердца.

– Как… Как она могла? – шепчу я, и мой голос дрожит. – Как…

– Свет, я понял это с самого начала, – отвечает Егор, смотря на меня с сочувствием, словно пытается разделить со мной мою боль, моё горе. Ощущение, что я потеряла очень близкого мне человека. Ведь с этого момента Белла для меня умерла. Её больше нет.

Надо же, Егор и в самом деле был прав. А я не верила. Жила в своем розовом мире, будучи уверенная в том, что Белла никогда бы так со мной не поступила. Что она бы не смогла!

Но, как оказалось, я плохо разбираюсь в людях. Я просто не знала, что близкие тебе люди могут разодрать твою душу в клочья, безжалостно, без шанса на спасение.

Мне просто больно. Очень больно.

И пусто. Так пусто, что, кажется, я вот-вот растворюсь. Исчезну.

– Света, – продолжает меня утешать Егор, прижимая мою руку к своим губам. – Я с тобой. Я всегда буду с тобой. И с нашим малышом, – он осторожно кладет руку на мой живот.

Меня сражает наповал осознание – он знает. Он все знает.

Егор смотрит на меня таким взглядом, в котором соединяется любовь, радость и печаль, граничащее с отчаянием.

– Долго ты от меня скрывать собиралась?