Глава 15

Пока новая кормилица сидела в соседней комнате с малышкой, мы с Элоизой находились в мастерской. Сиделка помогала мне доставать посуду из коробок и раскладывать ее на длинном столе у окна. Я уже знала, какую сахарницу переделаю в этот раз. Уже представила в голове ее чудаковатую треугольную форму и изящные хрустальные ножки.

– Интересно, как скоро мама нас хватится и примчится в поместье?

Элоиза пожала плечами.

– Кто ж ее знает? Как горшок отпустит, так и начнет искать, наверное, – отмахнулась она. Я чувствовала, что ей неприятно разговаривать о Фредерике, но через зубы она всё же поинтересовалась: – А дар у нее есть какой? А то я не видела, чтобы она магичила.

– Не-а. Разве что особый дар заболтать до смерти, – рассмеялась я.

– Не понимаю я таких женщин. Если бы я узнала, что с моей доченькой такая беда приключилась, всё бы бросила и прибежала на помощь. Благо, у моей Грейс жизнь хорошо сложилась. Замуж за любимого вышла, в министерство взяли работать. Не нужна ей моя помощь. Внуков нет. Всё не получается крошку зачать, – печально вздохнула Элоиза, и я понимающе кивнула в ответ. Не понаслышке знаю, что такое, когда хочешь ребенка, а у тебя не получается забеременеть. Для любой женщины это настоящее горе! Как вспомню все эти ЭКО, так вздрогну.

Из ладони вырвались голубые магические нити и объяли сахарницу. Элоиза замолчала, и дышать перестала, с интересом наблюдая за волшебством. А потом с детским восторгом захлопала, когда получилось новое абсолютно другое по форме изделие.

– Чудесно! Давай, я буду складывать новую посуду в коробки? Завтра повезу на рынок. Буду продавать. Совсем у нас мало монет осталось, – в этом она права, как никогда! Деньги очень нужны. По пути мы закупили немного продуктов, но их от силы на три дня хватит. Остальное ушло на кормилицу, люльку и ванночку для Офелии. Кучер помог Элоизе выгрузить покупки, и вопросов лишних не задавал. Но не я его хозяйка, за работу Монти платит Кейдн, поэтому мы отправили экипаж обратно в поместье мужа.

Чтобы наделать как можно больше посуды, я с головой ушла в работу. Даже не заметила, как время пролетело. Выбившись из сил, посмотрела в окно, за которым медленно сгущались сумерки. Неминуемо настал час традиционного ужина в доме Кейдена, а за воротами моего поместья спокойно. Никто не хватился? Странно. На меня, может, ему вовсе плевать, но муж не мог не заметить, что ребенка тоже нет.

Стоило только подумать об этом, как в ворота требовательно постучали. Прикорнувшая на стуле Элоиза встрепенулась.

– Посмотрю, кто там, – бросила она и выпорхнула из гостевого домика.

Я же припала к окну, через которое просматривалась лишь часть ворот. Сидела и гадала, кто именно прибыл, но вскоре в комнату забежала запыхавшаяся Элоиза и с порога выдала:

– Кейдн допросил Монти и тот рассказал ему, что ты в поместье. Он послал его за тобой и за Офелией. Приказывает немедленно вернуться домой к ужину. Говорит, что Фредерике нездоровится.

– Приказывает он, – пролепетала себе под нос и ухмыльнулась. – Пусть Монти передаст моему благоверному, что мы с дочкой не вернемся! А матери пусть пожелает скорого выздоровления, – подмигнула я сиделке, прекрасно понимая, чем вызван неожиданный недуг маменьки.

Элоиза поддержала меня кивком и умчалась. Вскоре я заметила, что экипаж отъехал от ворот. От души немного отлегло, но я прекрасно осознавала, что это лишь начало войны. Ее первые предвестники. Жесть начнется, когда мужу прилетит говорящее письмо из суда.

Поужинать мы с Элоизой решили на крыльце. Стояла чудная погодка на улице, не хотелось больше сидеть в четырёх стенах. Каким бы увядающим не было родовое поместье, дышалось тут легче, свободнее.

Мужчины, выполняющие реставрационные работы, находились внутри дома и никак нам не мешали за скромным ужином. Я старалась не думать о предстоящем разводе, занимая себя пустыми беседами с Элоизой, но когда окончательно стемнело, к поместью подлетела карета, которую я сразу узнала. Да и по воплям ее хозяйки не трудно догадаться, кого за мной прислал муж.

– Бель! Живо открывай! Ты что вытворяешь?!

Мы с сиделкой переглянулись, ничуть не удивившись этому эмоциональному визиту.

Элоиза спокойно встала из-за стола, развернула коляску и повезла меня к воротам, за которыми бесновалась Фредерика. Я давно уже не ее Белочка, поэтому готова дать отпор и отправить женщину восвояси.

– Что за шум?! – деловито крикнула я, когда калитка заходила ходуном под натиском матери.

– Что ты себе позволяешь?! Быстро открой! – припала она к прутьям калитки и посмотрела на меня через ее щели с не скрываемой ненавистью. – Еле живую меня подняли с постели и заставили приехать за тобой! – Во как! Муженек не озаботился здоровьем тещи. Ничего удивительного!

– Так чего ты примчалась? Лежала бы себе, болела, – сцедила я смешок в кулак.

– Аннабель Бошан, ты сейчас же возьмешь ребенка и вернешься к мужу! Где это видано, чтобы супруга без разрешения оставалась где-то на ночь! – она уже брызжела слюной от злости, но меня это лишь забавляло.

– Не где-то, а в своем родовом поместье, – ответила я спокойно. – И с места не сдвинусь! К Кейдену не вернусь. Здесь мой дом! Так ему и передай! И сама не смей больше приезжать. Возвращайся к жениху, пока не увели, – тут уже и Элоиза не сумела сдержать смешок, а Фредерика на миг дар речи потеряла, покраснела вся, как помидор. С новой силой вцепилась в прутья и закричала:

– Да как ты смеешь так с матерью разговаривать, паршивка! Да если бы не я, то осталась бы ты нищенкой с кучей долгов твоего обожаемого папаши! Ты хоть знаешь, чего мне стоило сосватать тебя Кейдену! Посмотри на себя! Ты ноги ему должна целовать за то, что он возится с такой калекой! Неблагодарная! Живо открой, я научу тебя мать уважать! Так уши надеру, на всю жизнь запомнишь! – понесло мамашу так, что даже Элоиза вышла вперед, стараясь закрыть меня собой. Но вмешивать в конфликт сиделку я не хотела, поэтому жестом попросила ее молчать.

– Вот и забирай своего дорогого Кейдена себе! Он мне не нужен! А ты, вместо того, чтобы греть свой зад на морском берегу, лучше бы проверила, заплатил ли Кейдн по долгам! Проваливай и не смей мне указывать, как жить!

Ситуация накалилась настолько, что кучер Фредерики подошел к женщине, чтобы немного ее успокоить. Но куда там! Фурия вырвалась из клетки, и я не удивлюсь, если она полезет в своем шикарном платье на забор, чтобы повыдергивать мне волосы.

– Ах ты неблагодарная! – заверещала она подбитой пташкой. – Кем себя возомнила, никчемная калека! Кроме титула у тебя ничего нет! Вернись к мужу, дура!

Только я хотела парировать оскорбительный выпад мамаши, как в воздухе что-то зазвенело и замерцало. Листок с милыми бумажными крылышками по бокам перелетел через калитку и завис перед моим лицом.

– Уважаемая графиня Аннбель Бошан, ваше прошение о разводе с графом Кейденом Бошан по случаю измены супруга принято к рассмотрению. О месте и времени проведения предварительного заседания настоящим оповещаю, – отчеканил строгий женский голос. Листок развернулся и опустился мне в ладони. Я опустила на него взгляд и заметила, что высветилась дата и время заседания. Едва не завизжала от радости. Уже завтра! Чудесно!

Подняла взгляд на остолбеневшую мать, которая четко услышала каждое слово говорящего письма и вмиг побледнела.

– Моя дочь сошла с ума! – и картинно бухнулась в обморок прямо в руки кучера.

Эх, чувствую, ночка меня ждет еще та, ведь Кейдн только что получил точно такое же письмо.