Глава 22

С помощью ворчливого Чарльза и шарахающейся от призрака Элоизы я вскрыла нужный сундук. А когда осталась одна в бывших покоях Аннабель, сходу приступила к чтению дневников графини. Оказалось, что девушка чуть ли не каждый свой шаг записывала с самого детства. С одной стороны, это очень хорошо, есть возможность побольше узнать о хозяйке тела, но с другой, меня точно ждала бессонная ночь, а завтра много дел. И не факт, что я успею всё прочитать до утра.

Признаться, Анна была не плохим рассказчиком, и погружаться в ее прошлое интересно. Особенно в те дни, когда они гуляли с Риланом. Эти детские наивные встречи умиляли. Казалось, что между ними зарождаются первые чувства, но маленькая графиня воспринимала соседа больше как друга, чем возлюбленного. Чего не скажешь о Рилане. Судя по его поведению и знакам внимания, влюбился он в Аннушку по самые уши. Но жизнь в итоге разбросала их по разным углам. Рилана в военное училище при академии, а Аннабель в школу для юных леди, где, по сути, девчонок учили быть хорошими женами. Просто ужасно скучная часть ее жизни, за чтением которой я едва не уснула. Но почерпнуть эту информацию тоже полезно. По ее записям видно, какие отношения царили в семье. Отец в единственной дочери души не чаял, видимо, потому именно на нее и составил завещание. А вот в матери я изначально не ошиблась. Для нее дочь – трофейная кукла, которую надо подороже продать. Аж противно было читать о том, как с ней поступала Фредерика. И вот когда я дошла до черного дня в календаре графини, не удержалась и прослезилась. Неожиданная смерть отца по причине здоровья, выбила почву из-под ног Анны. Она осталась совсем одна в этом жестоком мире. Некому было ее поддержать и утешить, подарить любовь. А потом выяснилось, что отец промотал все состояние Бошан на скачках. Вместе с поместьем девушка унаследовала и долги. Предприимчивая Фредерика сразу сообразила, что настала пора продать дочь подороже и наладить свою жизнь.

С Аннабель случилась целая истерика, когда мать отказала менее состоятельному на тот момент Рилану и приняла предложение Кейдена.

Я даже отложила в сторону тетрадь, чтобы отдышаться. Посмотрела на догорающую свечу и прижала ладонь к груди. У меня сердце разрывалось от жалости к юной и наивной девчонке, которую кинули на растерзание этому монстру. Больно читать о том, как она рыдала в подушку и душила в себе чувства на глазах других. Терпеть и не роптать, во всем подчиняясь матери, Анну научили в школе. Ей пришлось выйти замуж и принять это, как данность. И бедная девушка искренне старалась полюбить навязанного супруга. Каждую ночь ложилась с ним в постель, выполняла супружеский долг, а потом тихо плакала в уборной, пока никто не видит.

Тяжело вздохнув, я поверхностно пробежалась по строчкам, от которых сквозило невыносимой душевной болью их хозяйки. Она никогда не заставала Кейдена за изменой, но знала, что он крутит шашни на стороне, от того ей становилось еще противнее жить с ним под одной крышей. Лишь однажды она не выдержала и затронула эту тему. Вот тогда Кейден и сказал, что их брак лишь выгодная сделка. Что его отношения на стороне, не ее дело и единственное, чем она должна озаботиться – это рождение наследников. Новый удар судьбы, новая обида и дикое разочарование, ведь Анна искренне старалась полюбить мужа.

И, наконец, я дошла до дня, который выделен в ее дневнике особым цветом. Чтобы отвлечь жену от семейных склок, Кейден придумал ей занятие. Нанял учителя по игре на фортепиано. Бенджамина Файнса Анна описывала несколько страниц. Восхищалась его красотой, бережно зарисовывая каждую мелкую черточку его лица. Небольшой портрет на следующей странице был выполнен угольком так изящно, что я сама залюбовалась красивым лицом парня. Но не только его внешность привлекла девушку. Он был мил, учтив, заботлив и добр. Олицетворял собой все то, что так не хватало ее израненной браком душе. Она описывала Бенджамина, как идеал мужчины и мое сердце на миг замерло. Глубоко в подсознании я уже понимала, к чему ведет этот рассказ.

Отхлебнула воды прямо из графина, чтобы смочить пересохшее горло и посмотрела в окно. Предрассветные сумерки окрасили безмятежное небо серыми красками.

– Что же ты наделала, Аннушка? – прошептала я в пустоту, прекрасно понимая ее, как женщина.

Поджав губы, вернулась к чтению.

Это все равно, что погрузиться в любовный роман. Каждая их встреча была целым событием, наполненным трепетными чувствами. С каждым днем занятия уходили на второй план и в какой-то момент они окончательно заигрались и потеряли контроль. Первая близость случилась, когда Кейдена не было дома. Влюбленные пошли в сад и там, как они думали, в непроглядном месте под сенью деревьев…

– Ох, – я не ханжа, но щеки мои вспыхнули стыдом, когда во всех подробностях прочла, что между ними было.

– Мы не сразу услышали приближающиеся шаги, а когда заметили движение, было уже поздно, – прочла я вслух и снова за сердце схватилась. – Дворецкий застал нас в тот день и…

И вот опять я потянулась к графину дрожащей рукой. До чего же страшно было читать дальше, ведь история обо мне и мне теперь с этим жить!

Аннабель знала, где Кейдн хранит наличные средства. Она пошла на воровство, чтобы подкупить дворецкого, который тут же уволился, ссылаясь на состояние здоровья. И нет бы закончить опасные отношения, так их еще сильнее захлестнуло чувствами. Теперь влюбленные встречались вне дома. Это походило на целые спецоперации под прикрытием. Я и подумать не могла, что робкая Анна на такое способна!

– И вот однажды… – напряглась я, с ужасом перелистнув страницу. – Что за?!

Несколько страниц было грубо вырвано из тетради. Я ощупала ошметки бумаги и в страхе прикрыла рот. Кто мог их вырвать? Что там было? Начала шарить в сундуке, стараясь найти пропажу, но ничего подобного! Они пропали! И если их вырвала сама Анна, то это еще полбеды, а если кто-то другой…

Меня осенило страшной догадкой. Я схватила карандаш со стола и начала производить расчеты. Если я всё правило прикинула, то зачатие Офелии произошло как раз в тот период, где вырваны листы.

Сердце застучало так часто, что меня едва удар не хватил. Но рассвет неминуемо близился, а я не добралась до самого главного.

– Вот оно! – вцепилась я взглядом в строки на новой странице.

Добралась до дня, когда Анна узнала, что Бенджамин умер. Таких душещипательных стенаний я еще никогда не читала. Судя по записям, Анна буквально погибла вместе с любимым. Такой траурной реакции было не скрыть от мужа. Вот о чем мне говорил Кейдн тогда в постели. Всё он видел и знал. Да и Анна догадывалась, что это его рук дело, но доказать ничего бы не смогла.

Она пошла на страшный, отчаянный шаг! Я взахлеб читала, как под покровом ночи, на конном экипаже она покинула столицу, чтобы найти того, кто ей поможет. О захолустье, куда отправилась графиня, я совсем ничего не слышала, но она знала, где живет ее двоюродная бабка по отцовской линии. Затворница, от которой отказался весь род Бошан. Поговаривали, что она лишилась рассудка из-за того, что экспериментировала со своим ментальным даром. Но Аннабель еще от отца знала, что с вопросом рода бабка способна помочь.

– Помоги, Вирджиния, молю, – упала она на колени перед старухой. – Я больше не могу так жить! Пощади и помоги! Я хочу отречься от рода! Нет больше сил жить в этом теле! – рыдала графиня, а я вместе с ней.

Седовласая Вирджиния сжалилась и подсказала незаконный способ, который назвала переселением душ. Анна запомнила страшный ритуал и даже выбрала жертву, тело которой хотела занять.

В один из визитов в поместье Бошан, она закрылась в комнате, встала перед древним зеркалом и… Поставила жирную точку в дневнике.

А я подняла взгляд и увидела в углу комнаты то самое овальное напольное зеркало, в котором можно отразиться во весь рост. Подъехала к нему и коснулась пыльного стекла.

– Что же пошло не так? Почему я? В дневнике ты описала совсем иную девушку и вовсе не из другого мира, – но в ответ тишина. Анны больше нет и расхлебывать ее прошлое теперь придется мне.