Глава 29

– Даже не знаю, что для Офелии хуже. Оказаться дочерью почившего пианиста или остаться единственной дочерью Кейдена, – сказал Рилан, пока мы наблюдали за лиловым закатом, прогуливаясь по берегу озера.

До этого мы долго обсуждали мое попаданство, и Рилану пришлось поверить каждому моему слову, потому что такое невозможно придумать. Он много расспрашивал о моем мире и всякий раз удивлялся, когда я описывала быт обычного человека, рассказывала про самолеты и корабли размером с многоэтажку. Объяснила, откуда беру идеи для переделки посуды. А еще я рассказала об измене, с которой пришлось столкнуться и в том мире. Выговорилась, вылила словами боль, и стало намного легче на душе. Но от этого проблем меньше не стало. На повестке стоял главный вопрос: как развестись с Кейденом и не растерять репутацию.

– Я очень хотела бы, чтобы Офелия оказалась не дочерью Кейдена, но тогда подтвердится измена Анны, – тяжело вздохнула и поежилась от прохладного порыва ветра. Рилан это заметил и снял с себя китель, чтобы набросить мне на плечи.

Я с благодарностью посмотрела на парня и улыбнулась, купаясь в приятном аромате его личной вещи. Красивый, заботливый, влиятельный и богатый. Даже странно, что до сих пор одинок.

– Я узнаю результаты проверки на отцовство задолго до судебного заседания. Только исходя из этого, сможем продумать план действий. Не бери в голову пропажу страниц из дневника. Их могла вырвать сама Анна перед переселением душ. Возможно, описанные там события были ей очень дороги, и она решила забрать их с собой. А если это не так и они где-то всплывут, это вовсе не доказательство измены, а просто никчемные бумажки. Ментальную проверку ты с легкостью пройдешь. И еще совет: сожги дневники Анны. Тогда пропавшие страницы полностью потеряют всякий смысл. Их не к чему будет прикрепить. Тем более, учитывая то, что в них описан незаконный ритуал.

– Спасибо, Рилан, я так и сделаю, – остановились мы напротив друг друга, и я сильнее закуталась в его китель. – Что будет, если в департаменте узнают о моем переселении душ?

– Не переживай. Это практически невозможно доказать. Не существует таких проверок. С одних лишь слов свидетелей подобные дела не возбуждаются, – успокоил меня Рилан. – Замерзла? – потянулся ко мне в порыве обнять, но осекся. Хотел, но не мог себе позволить объятия. А я вот могла и стыда за то, что прижалась к его груди, ничуть не испытала.

– Немного, – шепнула и ощутила, как сильные руки кольцом сомкнулись за моей спиной.

– Мне нужно вернуть тебя домой, но… не хочется совсем, – проговорил он еле слышно с придыханием.

– Здесь чудесно. Спокойно и хорошо. Но у меня много работы. Надо ехать.

Он шумно вздохнул и нехотя оторвался от меня. С улыбкой подставил локоть и повел в сторону ожидающего судебного экипажа. Я шла и думала о том, как не хочется возвращаться в поместье из этого райского места. Мне до того комфортно рядом с Риланом, что невзгоды отходят на второй план. Стоит посмотреть в большие синие глаза мужчины, как все в душе расцветает. Но я старалась не тешить себя надеждами, что у нас с ним что-то получится. Особенно теперь, когда он узнал, что Анны нет в этом теле.

Рилан галантно помог мне забраться в кабину и провожал экипаж взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Тогда я полностью расслабилась и откинулась на спинку скамьи. Закрыла глаза и тут же резко их распахнула, когда вспомнила, что осталась в кителе Рилана. Нехотя стащила его с плеч, поднесла к лицу и втянула носом дурманящий аромат. Жаль, что придется оставить его в карете. Но хоть запах запомнить.

Аккуратно сложила вещь в углу скамьи и задумалась, не отрывая от нее взгляда. Что же будет, если Офелия не дочь Кейдена? Рилан прав. Дневники надо сжечь сегодня же.

Пока я мысленно представляла, как ворох бумаг горит огнем, не заметила, что мы приехали. Дван остановился у ворот, а я поспешила выйти. И сходу обомлела, увидев женщину в дорогом туалете. Мать сидела на одном из множества чемоданов и утирала слезы платочком. С видом побитой и брошенной собаки она посмотрела на меня и разрыдалась в голос.

– Что случилось? – спросила я обреченно, как только к ней подошла.

– Моя жизнь закончена, Белочка, – простонала она сквозь всхлипы. – Кейдн! Тварь! Обманул меня! Оказывается, я вовсе не хозяйка поместья на берегу Хиврона! Липовым договором у меня перед лицом крутил! Наврал всё! Бель! Ничего у меня нет! Я бедна!

Вот ничуть я не удивилась такому раскладу вещей. Долги отца ведь он тоже не оплатил, хотя обещал. Считай, купил титул Бошан за дарма. И хотелось бы мне позлорадствовать и сказать: куда твои глаза смотрели, горе мать?! Но не стала подбрасывать дров в огонь.

– А как же этот? Как его? Граф Стортон? Ну, жених твой, – вспомнила я. – Езжай к нему. Свадьба же на носу.

– Не будет никакой свадьбы, – достала она трясущейся рукой из сумочки конверт с черным теснением. – Скончался он сегодня утром.

Ох, ё!!!

Я от неожиданности аж на соседний чемодан присела. И в этот миг глубокие сумерки улицы прорезали яркие фонари, а Дван умчался по воздуху верхом на экипаже.

– Как так? – глупый, конечно, вопрос. Но мозг уже не справлялся с напряжением. События на него сыпались, будто из рога изобилия.

– Утонул! Дурак старый! – накрыло мамашу истерикой с новой силой.

М-да, не везет бабе с мужиками! Так и мрут, как мухи! Прости, господи!

Я тяжело вздохнула и расслабила плечи, больше не в силах держать осанку.

– А Кейдн выгнал, когда начала за тебя заступаться, – промокнула она платочком уголки глаз. А я удивленно вскинула брови. Неужели в этой эгоистке осталось что-то святое?!

– Заступаться? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Он такие вещи о тебе говорил, Белочка! Я не выдержала. Сказала, что ты у меня порядочная женщина и нечего разводить напраслину, а они с мамашей набросились на меня и чуть ли не с кулаками из дома выгнали, – однако, обвела я взглядом ворох чемоданов, пожитки собрать леди Бошан успела. – У меня и без того горе, а он меня еще и обманом своим добил. Нет, говорит, у вас никакого поместья на берегу. Как я дурой такой могла быть и поверить этому мошеннику?! И куда теперь пожалуешься, когда сама, не прочитав, вместо договора дарения, договор аренды подписала. Вот куда мне теперь идти, если даже в родовое поместье хранитель не пускает, – завыла Фредерика белугой и уронила лицо в ладони.

Вот же черт! И что мне с ней теперь делать?!

Посмотрела на хрупкую, содрогающуюся в рыданиях женщину и жалостью сердце кольнуло. Интересно, раскаялась она, когда жизнь ее ко дну прибила? Переосмыслила ли все? Сделала правильные выводы?

– И куда ты пойдешь? На гостиницу есть деньги?

Она отрицательно покачала головой, а у меня внутри всё перевернулось. Ну как можно мать на улице бросить, даже если не свою родную?

– Ладно. Давай так с тобой договоримся, – поднялась я на ноги и подбоченилась, копируя манеру поведения Элоизы. – Поживешь пока с нами, – она замерла и медленно подняла на меня жалобный взгляд. – Но! – выставила я указательный палец. – Будешь работать в моей лавке продавцом в целях экономии. И по дому помогать. Непросто первое время будет, но мы выкарабкаемся, если будем друг друга поддерживать.

– Да, да, я все сделаю, что скажешь. Спасибо, доченька, что не бросила. Ты прости меня, дуру, – подскочила с места и накинулась на меня с объятиями. – Права ты была. Сволочь этот Кейдн. Надо было за другого тебя отдавать!

Ох, горюшко моё!

– Идем. Прохладно сегодня, – схватилась я за амулет.