Глава 16 · На осколках

'Жила была хорошая девочка, всех любила,

всем помогала, всем верила,

всем себя по чуть-чуть отдавала.

Так вот, однажды она закончилась…'

Из Сети

Каково это — вернуться обратно, в прошлую жизнь, не с победой, а с тоской в сердце и в полной уверенности, что ты — неудачница?

О, теперь я это очень хорошо знаю!

Прочувствовала до глубины души, благодаря дорогим и близким людям.

— Вернулась все-таки, авантюристка моя? — встретил меня Говоров в аэропорту.

Сил, откровенно говоря, после прощания с подругами, полагавшими, что я категорически не права и просто хороню не только свое будущее, но и будущее дочери, и утомительного перелета осталось немного, поэтому я просто свалилась ему на руки:

— Кто мне говорил, что всегда будет носить на руках? Я вернулась. Носи.

Муж хмыкнул, но до машины дотащил, при этом болтая с захлебывающейся счастьем Тасей, которая трещала, не переставая, вываливая на отца все свои новости, переживания, победы и поражения, накопившиеся за год.

Ответный рассказ мужа был скромный: работал, посещал родню, болел, скучал, ждал встречи.

Ребенок был рад, а мне вот грустно стало еще в машине. Ну а в тот момент, когда я переступила порог нашей квартиры, осознание безысходности накрыло с головой.

Дома царило запустение: пыль, грязные разводы на полу и местами на стенах, тусклый свет, едва просачивавшийся сквозь грязные окна, какой-то непонятный мусор и коробки по углам. Ощущение давно заброшенной норы.

На мой вопрос: «Это что это?», Коля пожал плечами:

— Я постоянно в разъездах, дома бывал редко, пусто тут без вас. Холодно и грустно. Иногда даже ночевал у Алины.

Тяжело вздохнула:

— Предполагается, что я сейчас примусь за уборку и верну этому помещению жилой вид и уют?

— Ну, да, конечно? — вопросительно протянул Говоров, а потом еще добавил мечтательно, — а пирогов напечешь? Так давно выпечки домашней хочется…

Обалдеть.

Честно, села, где стояла: в прихожей на банкетку у обувницы.

Нестерпимо захотелось плакать, а еще — сбежать отсюда.

Вот только больше бежать было некуда.

И именно я допустила это.

Теперь же мне пришлось разбираться со всеми накопившимися здесь за год вопросами. Да, не сразу, а постепенно, но сильно проще от этого не стало.

До сих пор мне казалось, что свои варианты причин и поводов для отъезда окружающим я объяснила внятно и доходчиво, но как выяснилось: меня либо не услышали, либо не поняли, либо просто были категорически против.

— А я говорила! Говорила, что нечего там делать! — с порога заявила Наталья Павеловна, прибыв вроде как поздравить меня с днем рождения. — Куда ты все лезешь? Сиди, где выросла! Толку больше будет…

Ну, мамин репертуар давно известен, но выступление не порадовало, да.

Спасибо Коле, отмечали мы в ресторанчике недалеко от дома, и готовить на всю нашу, желающую высказаться, компанию неравнодушных близких мне не было необходимости.

Прибыл, понятное дело, весь колхоз: мать, Сережа с Жанной и Даником, Малиновские и младшие, и старшие, а еще несколько друзей семьи, ну, и Эльдар.

Пожалуй, кроме Алины с Андреем и внуками, я была рада видеть только его.

А принимая поздравления и подарки ко дню рождения, про себя тихо радовалась, что собрались не у нас, ибо, откровенно говоря, в нашу квартиру пока никого приглашать было просто нельзя.

Я только-только управилась с проектом и закупила необходимые для ремонта материалы, а счастливый финал нашей эпопеи по приведению дома в божеский вид еще даже не показался из-за горизонта.

Хвала Эльдару, примчавшемуся в гости на следующий после нашего возвращения день. Он не только помог мне сориентироваться в материалах, ценах, магазинах и порекомендовал бригаду рабочих, но и поддержал в своем лаконичном стиле:

— Будут говорить тебе много разного. Помни, что в твоей жизни только ты знаешь — как правильно.

Это было невероятно — услышать именно про то, чего мне так не хватало. Эльдар действительно считал, что я поступила для себя верно.

И глядя на него: спокойного, собранного, сосредоточенного на деле, дышать стало легче.

— Как разгребешь все срочное, скажи. Там есть пара интересных проектов. Я тебя заказчикам презентовал, как специалиста «только что из Европы», — он усмехнулся, а потом, вручив мне маленькую орхидею в горшочке, добавил, — она в твой новый интерьер точно впишется, Гала́. Я рад, что ты вернулась, дорогая.

После визита Эльдара дела у меня пошли пободрее: и Говоров участвовал не только финансово в процессе преобразования жилища, и Тася помогала, и Малиновские-младшие не рвались привезти мне на весь день внуков.

Вообще, свои порывы дочь с зятем объясняли просто:

— Ну, ты же все равно дома сидишь. А Давид соскучился. Ну и Дамик с ним.

А теперь у меня было огромное официальное занятие — ремонт, хотя и без него окружающие видели: я делаю что угодно, но не сижу. Да, я пишу, проектирую, подгоняю, выкидываю лишнее, убираю, готовлю, ношусь по магазинам, посещаю кучу официальных инстанций, налаживая для нас с Таисией Николаевной обычную жизнь.

Я не сижу, не лежу, не прохлаждаюсь.

Некогда.

И как-то вышло так, что это самое «некогда» плотно вошло в мою повседневную жизнь.

Следующие два года после возвращения, в течение которых Галочка снова организовывала для семьи комфортную, удобную, привычную жизнь, действовала я словно бы по инерции, руководствуясь только тем, как «правильно» и «надо».

Абсолютно забыв слова: «хочу», «нравится», «приятно»

А понятие «мечта» в принципе вычеркнула из своего лексикона.

— Ты — мать, бабушка, ты должна! — постоянно напоминала родня разными голосами.

— Ты бросила нас в самое тяжелое время, — зудела старшая дочь, и это было хоть и понятно, но очень неприятно слышать.

Поэтому я погрузилась в процесс заботы о близких с головой, совершенно забыв про личные нужды, наплевав на свои потребности, желания и вообще — на себя саму.

Кто удивлен, что разочарование в жизни, бесконечная выматывающая тоска и постоянная усталость стали для меня постоянными спутниками?

Вроде бы я и вернулась, вот только привычную жизнь обратно собрать из кусочков все никак не получалось. И с каждым днем мне становилось все тяжелее заставлять себя подниматься утром с постели.