Глава 11

В машине обстановка накалена до предела. Мы с Владом не разговариваем, а я всё время по пути до дома Егора набираю его номер. Все попытки тщетны. Почему он не отвечает? Жив ли он? Живот скручивает тугим узлом. Тошнотворный ком подкатывает к горлу. Стоит мне подумать, что всё случилось из-за меня, как глаза застилает пелена ярости. Если Кирилл узнал о том, что Егор спас меня, и навредил ему… я лично убью своего бывшего мужа. И пусть мои руки обагрятся кровью – готова ко всему. Даже если остаток своих дней проведу за решёткой – плевать. Как только автомобиль с резким разворотом останавливается рядом с домом, я вылетаю из салона, бегу, позабыв о боли в ноге. Дверь распахнута, а оконное стекло разбито – это не предвещает ничего хорошего. Подняться по ступеням крыльца я не успеваю: Влад хватает за руку и тянет на себя. – Ты с ума сошла? – шипит на меня мужчина. Кошусь на его вторую руку и вижу пистолет. Так странно, но я больше не боюсь оружия. Меня всю трясёт от чувства несправедливости, захватившего этот мир в свой плен. Не могу так больше. Почему страдают невинные? Почему кто-то в попытке получить больше денег совсем не считается с чужими жизнями? Глаза печёт, но не от слёз, а от нестерпимой, неконтролируемой ярости. – Я зайду первым, – шепчет Влад. – Если вдруг что-то случится, садись за руль и гони со всех сил в город. Никуда я не собираюсь гнать. Буду сражаться, если потребуется. Надоело уже бегать. Сбежала от Егора, рассчитывая сделать ему лучше. Чем это закончилось, пока не знаю. Лишь молю небеса, чтобы мужчина был жив. Со всем остальным мы обязательно справимся. Влад входит в дом, а я потихоньку следую за ним. Озираюсь, но понимаю, что в округе никого нет. Почему Егор выбрал себе такое жильё на отшибе? Тут даже помочь ведь некому. Он остался один. Поначалу мне нравилось это место до безумия, а теперь нагоняет страх, сильнейший, животный ужас. – Всё чисто! – кидает в мою сторону Влад, я залетаю в дом, смотрю на капли крови на полу, а как только оказываюсь в когда-то отведённой мне комнате, сразу падаю на колени перед лежащим на полу Егором. – У него кровь идёт, – бормочу испуганно и стараюсь нащупать пульс. – Едва бьётся. Он жив. Влад, мы должны спасти его. Понимаю, что и без моей просьбы Влад знает, что мы должны сделать. – Егор, мы здесь. С тобой. Борись, пожалуйста! – молю я, сжимая его руку. – Всё будет хорошо, ты только продержись немного до приезда скорой помощи. Ладно? Не оставляй нас. Мы обязательно во всём разберёмся и накажем виноватых. Влад уходит, возвращается с аптечкой из машины и принимается оказывать брату первую помощь. Не знаю, чем они оба занимались в прошлом, но Влад делает всё ловко, хоть руки у него дрожат, да и в целом состояние ни к чёрту. Я стараюсь не паниковать. Егор дышит. Хоть он без сознания, но он дышит – а это уже немаловажно. Крови на полу много. Видно следы драки. Всё перевёрнуто вверх дном. Кто и что пытался найти? Хочется сказать, что всё это из-за меня, но я не накручиваю. Стараюсь пока вообще молчать, потому что вижу, что Влад вот-вот сорвётся. Егор едва дышит: его грудная клетка практически не поднимается. Ресницы мужчины дрожат, словно он пытается открыть глаза. Моё сердце бьётся чаще, а я сжимаю холодные пальцы Егора сильнее. Хочу дать понять, что я рядом. И я не оставлю его. Буду держать за руку, пока не прибудет помощь. – Егор, я здесь. Мы с тобой. Всё будет хорошо. Приоткрыв глаза на мгновение, Егор выдавливает улыбку, а затем снова закрывает их. Страшно, что перестанет дышать, но он дышит. Каждая секунда – испытание на прочность. Нервные клетки собираются в кучку и взрываются, разлетаются на миллиарды частиц, а затем снова собираются воедино. Скорая помощь приезжает быстро. Егора погружают на носилки и выносят из дома. – Сделайте всё невозможное, чтобы он выжил, – цедит Влад, а затем переводит взгляд на меня: – Сядь в машину. Сейчас сюда приедут полицейские. Им не следует видеть тебя. – Но разве они не заметят меня в машине? – Просто делай, что я говорю. У меня нет сил, чтобы спорить с тобой. Я послушно выполняю требование, потому что сейчас действительно не то время. В машине поправляю платок, надеваю очки и стираю засохшую на руках кровь влажными салфетками. Кто ворвался в дом Егора? А самое главное – зачем? Кирилл вряд ли смекнул бы так быстро и успел примчаться сюда. Или они с Марьяной заметили нас в прошлый раз, но не подали вида? А может виной всему украденная Егором бумажка с подписями Кирилла из моей машины? Чертовщина какая-то… Откидываюсь на спинку сиденья и жду, когда всё закончится. По косым взглядам, которые следователь бросает в сторону машины, понимаю, что они с Владом договариваются. Влад передаёт своему собеседнику взятку – не трудно догадаться, что это именно она, – и возвращается в автомобиль. Всё происходит как в тумане, каком-то бреду. Мне даже поехать вместе с Егором в больницу нельзя было, чтобы меня не узнали. А я нужна ему. Чувствую это. И хочу поскорее оказаться рядом с ним. Замечаю своё отражение в зеркале заднего вида. Алая помада ничуть не стёрлась, но сейчас она противна мне, хочется стереть, смыть её с себя. Будто бы кровь Егора на моих руках. – Я бы попросил тебя поехать домой, но знаю, что откажешься. Помчали в больницу. Сейчас мы должны быть рядом с ним. Как ни прискорбно это озвучивать, ты повлияла на моего брата сильнее, чем мне казалось изначально. Что он имеет в виду? Винит меня в том, что Егор оказался в реанимации? Я и сама себя виню. Злюсь на себя. Или Влад считает, что Егор держался благодаря мне? Неважно… Важнее поскорее узнать новости из больницы и убедиться, что с ним всё будет хорошо. С остальным будем разбираться позднее. Глава 12 Влад больше не говорит ни слова. Я и сама стараюсь молчать. Двигаясь по больничному коридору, чувствую, как прошлое накладывается на настоящее, они переплетаются в один комок боли. Помню, как бежала по коридору, когда мне сообщили, что отец в тяжёлом состоянии. Я сгибалась пополам от боли и кричала на всю больницу, услышав новость о его смерти. Сейчас боль притупилась, но она всё ещё жива. Слишком отчётливо напоминает о себе. Хоть и не погибла сама, но балансировала на краю. Егор вытащил меня с того света, но теперь сам оказался в похожей ситуации. И я обязана помочь ему. Сделать всё возможное, чтобы он вернулся к нормальной жизни. Хочется верить, что там ничего серьёзного, что сейчас он встретит нас с улыбкой на губах, такой привычной для него… что скажет, чтобы не боялись. И отругает меня за то, что оставила записку, а не поговорила, сбегая с Владом. – Его состояние стабильное, но есть кое-что… Влад не даёт врачу договорить, открывает дверь в палату и входит. Я иду следом за ним, ступая осторожно. Вроде как это реанимационная палата, но врач не запрещает нам пройти к Егору. Мужчина лежит с открытыми глазами, но его взгляд почему-то незнаком мне. Он смотрит на меня так, словно мы и не сталкивались раньше. Не узнал в очках и платке? Да ладно! Не поверю. Он бы сразу понял, что это я. – Егор, слава богу, что всё обошлось, – шепчу я, сажусь на край кровати и беру мужчину за руку. Он не одёргивает руку, но при этом смотрит на меня с безразличием. Тоже винит в случившемся? Или злится, что я оставила его и уехала с Владом, даже не попрощавшись? Имеет на это полное право. И я готова просить прощения. Только бы он дал мне шанс исправиться, вернуть ту тонкую нить доверия, что связала нас. – Всё будет хорошо. Теперь точно. – Кто вы? – спрашивает Егор, и его слова режут по живому. – Лисса. Неужели ты не узнаёшь меня? – Это то, о чём я хотел сказать вам. – Прочистив горло, снова подаёт голос врач. – Из-за удара головой у пациента черепно-мозговая травма, которая привела к частичной амнезии. Я допускаю, что память вернётся к нему, но не сразу. – Что ты помнишь? – осторожно спрашивает Влад. – Помню, как мы собирались в горы, но у тебя поменялись планы в последний момент… Это последнее, что осталось в голове. Дальше пустота. Лисса, прости, что не узнаю тебя. Мне бы хотелось сказать, что я помню, но я не умею врать. Егор волнуется, а я крепче сжимаю его руку. – Ничего… Это ничего. Всё в порядке. Ты обязательно вспомнишь, и у тебя появится возможность отругать меня за то, что исчезла, не поговорив с тобой. Всё будет хорошо. Обещаю тебе, – бормочу я. Егор только виновато улыбается в ответ. Он выглядит растерянным, но самое главное, что жив, а остальное обязательно наладится. – Сколько времени потребуется, чтобы память вернулась к нему? – спрашивает Влад. – Мы ничего не можем гарантировать. Вы ведь знаете, что мозг слишком сложная штука… Всё может случиться в течение пары часов, а может и… никогда, – последнее врач шепчет. – Влад, всё ведь в порядке? Ты только родителям не говори, что я попал в передрягу, ладно? Я приду в себя быстро. Ты же знаешь меня. Влад сглатывает. Боль застилает глаза мужчины, но он выдавливает из себя улыбку. – Всё нормально, брат. Ты отдыхай и ни о чём не беспокойся. Врачи позаботятся о тебе. За родителей не переживай. Они ничего не узнают об этом случае. Врач сообщает, что должен поставить Егору снотворные, но он сжимает мою руку в ответ и не отпускает. – Можно мне поговорить с Лиссой наедине пару минут? Влад переглядывается с врачом и только кивает. Они покидают палату, а Егор смотрит на меня теперь уже с нежностью. – Сними очки, пожалуйста, – обращается мужчина, и я выполняю его просьбу. Искренняя улыбка освещает его лицо: – Я видел тебя, когда находился на краю обрыва. Ты не отпускала меня и просила остаться рядом с тобой. Я держался изо всех сил, чтобы снова услышать твой голос, увидеть твои глаза. У нас с тобой романтические отношения, да? Если я как-то обидел тебя, и мы поссорились до случившегося, я прошу, прости меня. И не оставляй, ладно? На глаза наворачиваются слёзы. Егор считает, что я его девушка? Как же сильно он разочаруется, когда вспомнит правду. Но пока я не могу отрицать. Он смотрит на меня с надеждой, и я не знаю, что тут можно сказать. – Я буду рядом, – выдавливаю из себя. – Обещаю. Сейчас тебе нужно отдыхать. Завтра я снова приеду и проведу время с тобой, а пока… просто делай всё, что скажет врач. Договорились? – Для тебя, – кивает Егор. – Прости, что не помню тебя, но я уверен – ты самое светлое, что было в моей жизни в последнее время. Смаргиваю слезы, дрожащие на ресницах. Тяжело держать дежурную улыбку, когда на душе скребутся кошки, но я из последних сил стараюсь. Мы справимся… Егор всё вспомнит. Разве может быть иначе? Я не подтверждаю его слова о том, что у нас была романтическая связь, но и не опровергаю их. Следует спросить у врача, как лучше повести себя в этой ситуации. Егор хочет спать. Видно, что он чувствует себя плохо: у него большая слабость. Он отпускает, и я выхожу в коридор, а медсестра спешит в палату, чтобы поставить ему успокоительные. – Поехали домой, – бросает Влад, когда я поправляю очки на переносице. Послушно следую за мужчиной в машину. Мы молчим. И по дороге к дому молчим. Только когда автомобиль паркуется, понимаю, что мы приехали не туда. – Влад, это… – Мой дом. Переночуешь сегодня у меня. Не хочу заезжать за тобой завтра, ведь всё равно увяжешься за мной в больницу. Я не знаю, правильно ли мне появляться там. Не смогу я изображать отношения с Егором. Не получится. Мне не хочется обманывать его. Даже Владу ещё не успела сказать о нашем разговоре с его братом. Войдя в квартиру, Влад бросает ключи на комод в прихожей. Он шагает в кабинет, где с рыком смахивает всю мелочь со стола. От отчаяния он сжимает руки в кулаки, поднимает голову, глядя в потолок. Вены на его шее вздуваются, часто пульсируют. Скулы напряжены. Волосы цвета горького шоколада взъерошены, а в карих глазах сейчас можно разглядеть тёмную пучину бездны. – Влад… Он жив. Всё остальное наладится. Егор вспомнит всё. – Сейчас он мой прежний брат. Понимаешь? Он не знает ещё, что наших родителей убили. Ещё не возненавидел меня. Не помнит о ненависти. Я хочу сделать всё, чтобы так и осталось, чтобы он не вспомнил ничего, но честно ли это будет по отношении к нему, Лисса? Их родителей убили? Сердце сжимается. Думаю, что я бы не хотела забывать, что моего отца убили. Потому что это часть жизни. Её важно помнить. – Ты не можешь решать за него, Влад. Егор имеет право знать, что было после… после вашей несостоявшейся поездки в горы. – В том-то и дело, что не могу. Я не могу решать за него, но уже сделал это единожды. И хочу сделать снова. Потому что он не должен переживать всё снова, пропускать через себя. Я хочу защитить брата от боли, которую ношу в себе. От груза, тянущего меня ко дну. Ты понимаешь? Киваю. Несколько мгновений Влад смотрит на меня, но слишком быстро сокращает расстояние между нами. Оказываюсь прижатой к стене, но ничуть не пугаюсь. Влад упирается ладонями по обе стороны от меня, тяжело дышит, а его взгляд сосредоточен на моих губах. Сердце учащает своё биение. Что удивительно – страха нет. Чуть подаюсь вперёд. Наши грудные клетки соприкасаются на вдохе. Мы с Владом смотрим друг другу в глаза. Кажется, что весь мир перестаёт существовать в это мгновение, а страсть и желание забыться в объятиях на одну ночь одерживают верх над разумом. После ничего не будет… но нужна разрядка. Физическая и эмоциональная. И я почти тянусь к его губам, как они шепчут, обжигая мятным дыханием: – Что он говорил, когда вы остались наедине? – Егор считает, что у нас с ним романтически отношения и обещает вспомнить меня. Он попросил не оставлять его, – честно отвечаю я. Таинственный пожар, пылающий между мной и Владом, мгновенно затухает. Мужчина отстраняется от меня, делает шаг назад, потирает виски и кивает. – Что ты ему ответила? – Что не оставлю… я не подтвердила его слова об отношениях и не опровергла их. – Это хорошо, – выдыхает Влад. – Пока будешь делать вид, что у вас действительно были отношения. – Но я так не могу… – Это будет твоей платой за месть неверному мужу. За мою помощь. Ты же говорила, что готова пойти на всё что угодно ради справедливости, правда? Сердце затихает и бьётся слишком медленно. Мне не хочется врать Егору. Он не заслуживает лжи. Он посчитает себя преданным, когда вспомнит правду. Но и отказаться я сейчас не могу. – Ты жестокий человек. – Просто я забочусь о своём брате. Как могу, – заключает Влад. Забота ли это? Или попытки оградить его от правды? Поселить в идеальном мире, только бы не вернулась его ненависть? И почему Егор возненавидел Влада? За что?