Глава 17

– Беременности нет, – заключает врач, внимательно изучив результаты моих анализов. – Вижу небольшую кисту. Скорее всего, у вас гормональный сбой. Неплохо было бы проверить гормоны и провести комплекс дополнительных обследований. Вы в курсе, что у вас слишком низкий гемоглобин? Я выпишу препараты, которые обязательно следует пропить, если не хотите терять сознание на каждом шагу. В целом всё в порядке. Сбои случаются при сильном эмоциональном потрясении. Киста должен рассосаться самостоятельно после нормализации менструального цикла, но рекомендую прийти на осмотр ещё раз, чтобы убедиться наверняка, что всё в порядке. Врач говорит, даёт рекомендации, а я радуюсь, что мольбы были услышаны – никакой беременности нет. Не знаю, как бы я поступила, подтвердись она. Хотя что уж? Знаю – я бы не оставила ребёнка. Кто-то осудит и скажет, что малыш не виноват, и я понимаю это, но не принимаю. Смотреть на ребёнка и ненавидеть его, потому что напоминает об отце? Это не предел мечтаний. Я хочу, чтобы мой малыш был счастлив, поэтому если и решусь родить ребёнка когда-нибудь – это будет мой осознанный выбор. Поблагодарив врача, выхожу в коридор и смотрю на уставшего Влада. Совестно, что он возится со мной и не занимается своими делами. Если честно, то впервые встретившись с ним, я даже предположить не могла, что он будет вот так возить меня по больницам и переживать. Приятно. В моей жизни появились люди, которым я небезразлична. Как же хочется, чтобы братья уже признали, что и друг друга им не хватает. – Ну как всё прошло? – спрашивает Влад взволнованным голосом. – Прекрасно. Доктор сказал готовиться к пополнению. Придётся начать присматривать детские кроватки, люльки, коляски… что там ещё нужно для детей? – У тебя будет двойня? – удивляется Влад. – Бери выше – тройня! – отвечаю и хихикаю. Поначалу мне тяжело было с Владом, и я не представляла даже, что смогу так просто шутить с ним. Он казался слишком холодным, чёрствым, но теперь понимаю – то была маска. Внутри скрывается очень похожий на Егора и вполне неплохой человек. Возможно, с ним чуть сложнее, чем с его братом, но это совсем небольшое различие. – В таком случае тебе придётся здорово постараться и покончить с твоим мужем как можно скорее, потому что возить твой живот на тележке, когда он выступает впереди тебя – извольте. Я этим заниматься не буду. – А я уже успела подумать… Может, мне следовало воспользоваться твоим советом? Соблазнить, а потом сообщить о беременности? – Жаль, что не попробовала, ведь в итоге беременности нет, а ночь уже горячую ты упустила, – разводит руками Влад. – Эй! Так нечестно! Ты с самого начала знал? Зачем тогда спрашивал, как я? – Знал только, что беременности нет, а всё остальное мне не сообщили. Пойдём уже в машину? Мне кажется, что ещё немного и вырублюсь. Нужно подышать свежим воздухом, ведь сегодня у меня предстоит непростая ночка. – Свидание? Мы выходим из медицинского центра и двигаемся к автомобилю Влада. – Самое незабываемое свидание. Надо же хоть иногда выгуливать своё мужское начало. – Влад замолкает, а я решаю не продолжать тему, потому что мысль, что он отправится к женщине оставляет неприятный осадок. – В общем, предлагаю прогуляться немного. Отсюда рукой подать до реки. Там такая красивая подсветка ночами… – Хочешь сбежать с одного свидания на другое? У меня слишком хорошее настроение, поэтому я могу болтать без умолку. Беременности нет. И я ненадолго позволяю себе отключиться от мести и от мысли о разговоре Кирилла. Не хочу тешить себя иллюзиями, рассчитывая, что папа жив. Пока едем к реке, я рассказываю Владу, что сказал врач, и он обещает, что по пути домой завезёт меня в аптеку и купит все необходимые препараты. Никогда не пичкала себя таблетками, но нервы действительно способны дать серьёзный сбой организму. Придётся восстанавливаться. – Как нога? – спрашивает Влад, протягивая мне руку в попытке помочь выйти из машины. – Не подумал, когда предложил прогулку. – Всё в порядке. Спасибо за беспокойство. Больше меня сегодня испугала возможность оказаться беременной, но я уже в норме. Успокоилась. – Отлично. Мы медленно бредём по освещённой фонарями дорожке. Очки и платок стали настолько привычными, я почти слилась с ними. Если первое время мне казалось, что это, напротив, выглядит подозрительно, то теперь я успокоилась. Что может вызывать больше недоумения, как не девушка, идущая ночью по городу в солнцезащитных очках? А с другой стороны – может, у меня проблемы со зрением. Я не могу сдержать смешок от последней мысли. – Что не так? – спрашивает Влад. Он идёт рядом со мной, но при этом выдерживает небольшое расстояние между нами. – Подумала, что мне нужна тросточка и собака-поводырь. И тогда точно все подозрения отпадут. – Брось! Может, у тебя муж слишком ревнивый? – И вместо паранжи облачил меня в солнцезащитные очки? – Не совсем… Очками ты скрываешь систематические синяки, которые он оставляет у тебя под глазом. – Фу! Ты слишком жестокий. Я бы никогда не стала встречаться с тобой по-настоящему, – фыркаю я. – Я действительно жестокий человек. Ты права. От таких, как я, важно держаться в стороне. Мы доходим до середины моста, и Влад опирается на металлическое ограждение, глядя куда-то вдаль. – Мой брат возненавидел меня после того, как я упрятал его в психушку. Он рассказывал тебе об этом? – В психушку? – с губ срывается странный писк. Многое я ожидала, но не такое… Егор лежал в психиатрической лечебнице? На него непохоже, если честно. Он казался мне разумным человеком. Или уже прошёл момент криза? – Он не был болен. Я нанял ребят, которые обкололи моего брата успокоительными и привезли его в психиатрическую лечебницу. Отдельная палата, лишённая всего, была его местом обитания почти полтора месяца. Пока я разбирался с убийцами наших родителей. Пока я наказывал их. Мой брат желал отомстить. Он винил себя в смерти самых близких и хотел отомстить самостоятельно, но я не позволил ему этого сделать. Мне хотелось, чтобы брат сохранил то светлое, что в нём было. Знаешь, я ведь всегда считал его святошей. Порой даже обзывал из-за этого, когда были подростками, а потом увидел, как его сердце покрывается прожилками тьмы, и испугался. Ненависть прочно оседала в его душе. Егор хотел собственными руками совершить возмездие, а я не позволил ему этого сделать. Мне важно было какое-то время где-то подержать его, чтобы не набедокурил, и я не нашёл лучшего выхода, как упрятать его в психбольницу. Думаю, он никогда не сможет простить меня за это. Повисает молчание. Я смотрю на отражение луны, размытое водной рябью. Думаю, но мысли растворяются где-то на задворках сознания. Отчасти я понимаю Егора. Наверное, я бы тоже не смогла простить, если бы со мной поступили подобным образом. Однако жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды. Подсветка моста переливается нежными оттенками голубого. Её отблески плывут по воде, а я чувствую тяжесть сердца. Владу нелегко было решиться на этот разговор, но он хотел выговориться. Даже не знаю, что тут можно сказать. Как разбавить общее напряжение? – Спросишь, почему я всё-таки согласился помочь тебе, а не попросил плату за месть, которую совершил бы сам? – Это логично… я чужой для тебя человек, зачем тебе оберегать меня от тьмы? Наши взгляды с Владом встречаются. В его я читают отчаяние. Он выдавливает улыбку и отрицательно качает головой. – Дело совсем не в этом. На примере брата я понял, что тьма уже пустила корни в его сердце. Месть могла помочь ему освободиться от удушливого кома, от жестокости, что полыхала тогда в венах. Он не смог бы убить, но сделал бы всё, чтобы запрятать тех сволочей за решётку на долгие годы, больше чем уверен в этом. Я тогда сам был слаб. Не знал, как поступить правильно. Вся моя жизнь была посвящена альпинизму. Мне так нравилось покорять новые вершины, но всё резко перевернулось. Пришлось взять бизнес отца на себя, стать жёстче. Если бы у меня был шанс вернуться в прошлое и изменить в нём что-то, я бы не тронул Егора. Я бы позволил брату совершить отмщение и освободиться от боли, которая теперь уже останется с ним навсегда. – Не останется, – говорю и тут же прикусываю кончик языка. – Что ты имеешь в виду? Не знаю, могу ли я говорить? Мне хотелось бы, но это не моя тайна. Вижу, как Влад сожалеет о содеянном, но однажды он помешал Егору. Что, если ярость затмит ему глаза ещё раз, и он снова решит поступить по-своему? – Сомневаюсь, что могу говорить… – И это после того как я раскрыл тебе душу? – Влад с горечью улыбается. – Неприятно, следует сказать. – Ты не понимаешь… Это касается Егора, ваших родителей и нападения. Если ты снова решишь поступить по-своему… Егор и меня не простит. – Что тебе стало известно? – отчеканивает Влад, схватив меня за руку. От теплоты и образовавшегося между нами доверия не осталось и следа. Влад смотрит на меня, и в его взгляде полыхает ярость. – Не советую делать из меня дурака, Лиза! Говори, что тебе стало известно. Я докопаюсь до правды, даже если мне снова придётся надавить на брата. Схватив меня за руки, Влад прижимает к ледяной изгороди, но его глаза ещё холоднее. Он способен заморозить. – Тебе страшно… Страх самая большая проблема каждого человека. Он заставляет человека говорить, – цедит Влад. – Ты так же дрожала, оказавшись на краю скалы? Я настолько сильно порадовалась новости об отсутствии беременности, что совсем не подумала, что мы снова едем к воде. Быстрое течение реки только сейчас навевает на меня ужас. Темно. Бурлящая вода, способная поглотить тебя. Я начинаю задыхаться, хватаю ртом воздух, хочу сказать Владу, чтобы перестал так вести себя, но не могу. Кажется, что всё тело охватило параличом. Я даже вдохнуть нормально не могу. Страх оцепил сознание. Липкая паутина ужаса обвила меня. – Лиза, что с тобой? Я не собираюсь сталкивать тебя! Эй! Ну же! Приди в себя! – Влад встряхивает меня. Он снимает очки с моего лица и отбрасывает их в сторону. Кажется, что у меня стеклянный взгляд. Ничего толком перед собой не вижу. И как дышать – тоже не помню. – У тебя паническая атака? Я рядом! Прости меня, идиота! Снова я всё порчу. Влад прижимает меня к себе. Только спустя несколько мгновений волна ужаса схлынывает, я рыдаю, уткнувшись носом в плечо мужчины. Неужели, я никогда не забуду тот момент? Всегда буду так реагировать на воду? Сминаю пальцами пиджак Влада на спине, прижимаюсь к нему ещё сильнее и рыдаю, наплевав на то, что прохожие могут посчитать меня ненормальной. Так легче, проще выплеснуть из себя сковывающее ощущение.