Глава 27

Мы с Владом встречаемся в кафе. Егор уже ушёл, а мне сложно объяснить причину его «побега». Влад напряжённо смотрит на меня, но вопросов не задаёт. – Почему возникла такая срочность? – спрашивает по пути к парковке. – У меня появилось время, и я подумал, что неплохо было бы прижать крысу. Буду записывать разговор с ним и ткну прямо информацией, которую удалось получить Егору. Почему он ушёл? Мой брат? – Это-о… просто меня не пустили в бассейн, а Егору хотелось поплавать. Мне приходится придумывать оправдания, ведь не начинать сейчас разговор о букетах? А с другой стороны – Влад может попытаться прижать за них Николая Андреевича, и это сыграет против нас. – Влад… – шепчу я, заняв пассажирское место в автомобиле. – Пообещай мне, что после этого разговора ты не станешь срываться и совершать необдуманные поступки, ладно? Мы с Егором уже всё обсудили. У нас состоялся серьёзный разговор. – Поздравляю, – бормочет Влад и заводит машину. – С разговором? Меня ещё ни разу не поздравляли, но спасибо. – С помолвкой… Вы же решили пожениться после твоего развода? Я правильно понял? – Чего? Боже! Как тебе могут сейчас приходить в голову настолько бредовые мысли? Нет, конечно. Влад, Николай Андреевич не отправлял мне те букеты. Если он как-то и связан с гибелью наших родителей, это не он узнал о том, что я жива… Никто не узнавал этого. Все букеты отправил мне Егор, надеясь, что подтолкнёт нас к действиям, направленным на соблюдение закона. Он рассчитывал, что ты обратишься в полицию и не станешь никого убивать. И всё получилось, но держать это втайне дальше он не смог, – выпаливаю на одном дыхании и понимаю, что уже дороги назад нет – если Влад решит рвануть на разборки со своим братом, мне придётся вставать между ними и всячески удерживать вообще от подобных мыслей. Не хочу, чтобы между братьями завязалась драка. Ещё этого для полного счастья не хватало. Они должны решить всё мирно, если Влад будет настаивать на разговоре, но лучше бы ему переждать сейчас, пока не улягутся эмоции. – Мой брат… что сделал? Лиза, ты хотя бы понимаешь, что это серьёзные обвинения? Если мой брат сотворил такое, нам с ним придётся… – Ничего не придётся. Егор уже осознал свою вину. Он раскаивается. Сам себя наказал, опасаясь, что всё пройдёт не по плану. Всё получилось. Ты не должен злиться на него. – Бред какой-то! – выплёвывает Влад и отрицательно качает головой. Разумеется, никто из нас не поверил, когда сообщили, что букеты были оплачены с карты Егора, но реальность такова. Он сам признался. И самое главное – он раскаивается. Он не хотел навредить кому-то из нас, пытался помочь, но получилось так, как получилось. – Не могу поверить, что мой брат сотворил что-то подобное. И как я должен воспринимать эту новость? Ты же понимаешь, что мне хочется… – Не следует вам и дальше враждовать. Ничего плохого ведь не случилось. – А могло! И мы не знаем, к чему всё это приведёт в итоге. Потому что теперь главный враг знает, что ты выжила. Если это не зам твоего отца, то мы в глубокой… Дьявольщина какая-то. Почему? Я никого не собирался убивать! Были поначалу такие мысли, но я понял, что это не выход, точнее слишком лёгкий для таких существ. Кирилл, как и все, с кем он работал вместе, должны страдать, вкусить в полной мере удар бумерангом. Мой брат сначала скрывал найденную информацию на ещё одного возможного убийцу родителей, а теперь это. Как я должен реагировать? Прикажешь мне молчать и проглатывать его ребячество? Он ни черта не повзрослел, и теперь я не жалею, что не позволил ему разобраться с теми утырками в прошлом. Влад растерян и опустошён одновременно. Я прекрасно понимаю его состояние, потому что сама испытывала нечто похожее. Возможно, никто из нас просто не знал Егора по-настоящему? Он сказал, что всю жизнь скрывал свои изъяны и старался быть идеальным, но устал… И тут я понимаю. От злости уже не осталось и следа. Я отпустила, ведь уже изменить сделанное не получится. – Он точно повёрнутый. Я не стану разговаривать с ним сейчас, но рано или поздно серьёзный разговор состоится. – Егор хочет отказаться от мести и уехать. Он мечтает о путешествиях и поисках гармонии с собой. Просто отпусти его, Влад. Позволь своему брату жить так, как ему этого хочется. Уверена, так всем станет лучше. Влад только кивает. Он всё ещё смотрит перед собой не верящим взглядом. Знаю, что ему нужно время, дабы обдумать всё, поэтому молчу. Я сама только-только осознала разговор с Егором. Он мог серьёзно навредить. Нам остаётся лишь молиться, чтобы главный злодей поскорее дал о себе знать и не успел никому навредить. – Сейчас. Мне нужно пять минут, – бормочет Влад и открывает дверцу, а я хватаю его за руку, вцепившись в рукав. – Не беспокойся, воспитание брата в мои планы сегодня не хватило. Подышу свежим воздухом, и можно будет ехать. Знаю, что он не обманывает, поэтому отпускаю, и Влад выходит, а я поджимаю губы. Думала, что всё будет хуже, и уже представляла, как руками и ногами буду хватать его, только бы не сотворил то, о чём обязательно пожалеет. До офиса мы едем в молчании. Каждый думает о своём, и мы даже не успеваем обговорить, как будем вести себя в разговоре с Николаем Андреевичем. Внутри нас встречает тишина. Так странно, что никого нет. А где же администратор? Да хоть единая живая душа? Это всё больше напоминает ловушку, и я опасливо озираюсь по сторонам. Вспоминаю, как смотрела на всё, впервые придя сюда. Я была маленькая, а отец показывал мне свои владения. Тогда мне было страшно, потому что было  много людей, но теперь пугает иное. Тишина. Даже компьютеры не шумят, словно все вокруг вымерли. Нормально ли это для рабочего дня в самом разгаре? – Влад, это?.. – Не знаю, – шепчет он в ответ. – Не бойся. Если он задумал что-то неладное… – Влад! Лизочка! Простите меня за вольности, но я отпустил всех пораньше, чтобы не мешали нашему серьёзному разговору. Работу наверстаем – за один день ничего страшного не случится, а вот поговорить хотелось без посторонних ушей, – говорит Николай Андреевич, выйдя из своего кабинета, чтобы встретить нас. Звуки его шагов разбавляют тишину, но при этом отбиваются в сердце серьёзными ударами. Страха!.. Он ведь не собирается на самом деле убить нас с Владом здесь и сейчас? Николай Андреевич ещё сильнее поседел с момента, когда мы встречались последний раз до моей «смерти». Непохож он на человека, способного убивать, но я стараюсь не судить по обложке. – Проходите в кабинет… Или поговорим в кабинете твоего отца, Лизочка? Николай Андреевич словно нарочно говорит так, чтобы показать, что Влада новым владельцем этой компании не признаёт, но это и не имеет никакого значения. Знаю, что он не отправлял мне букеты, а вот догадывался ли, что выжила, и принимал ли активное участие в попытке убрать меня – это предстоит выяснить. Мы входим в кабинет отца. Тут всё сильно изменилось. Дух Кирилла теперь придётся долго выветривать, и мне противно от мысли, что доверила детище отца такому чудовищу. Понимаю, что не виновата, но моя чрезмерная доверчивость не тому человеку чуть было не погубила всё. Николай Андреевич предлагает нам с Владом выпивку, но мы сразу отказываемся. – Не буду говорить, что для меня стали неожиданностью ваши отношения с Владом. Вы ещё в детстве тянулись друг к другу, и ваши отцы говорили, что однажды семьи породнятся. Наверное, вы этого и не помните даже? Но вы дружили, игрались вместе, хоть были тогда совсем маленькими. Влад защищал тебя от попыток Егора отобрать игрушку. Это выглядело забавно. Стараюсь дышать глубже, чтобы не показывать, как мне больно, а Николай Андреевич тяжело вздыхает. О том, что была знакома с Владом и Егором я, конечно, и не помнила вовсе, но высокого значения это не имеет. Что изменится теперь? Да ничего!.. В прошлое уже не вернуться в любом случае. – Не знаю, стало ли известно вам, но я дружил с вашими отцами. И они дружили друг с другом. Это продолжалось какое-то время, а потом семейный быт затянул, общение начало сводиться на «нет». Ваши родители с Егором, – Николай Андреевич смотрит на Влада. – Они как-то резко отдалились от нас. Степан пытался наладить с ними отношения, но ничего не получилось, и он сдался. Не удалось уже вернуть былую дружбу, как бы тяжело ни было признавать это. – Значит, вы не отрицаете, что были знакомы с нашими родителями? Егору удалось добыть кое-какие доказательства… вы активно вмешивались в расследование их смерти. Николай Андреевич присаживается напротив нас. Мы с Владом сели на кожаный диванчик, а зам отца взял стул. Всё происходит как в тумане, а из-за духоты едва получается дышать, но открывать окна не хочется. Я сама не знаю – почему? Страх, что кто-то услышит? Или что-то большее? – Да, я расскажу всё по порядку. Но я всё-таки выпью. Николай Андреевич встаёт, подходит к бару, где отец всегда хранил дорогие напитки на случай важных встреч. Он достаёт виски, наливает себе немного и делает глоток. – Мы дружили со школьной скамьи. И дружбы этой крепче не было на свете. Потом начали вести своё дело, стоит сказать, что слишком успешно. Каждый из нас встретил даму своего сердца. Я был первым. Однако семейное счастье моё долго не продлилось: она погибла. Тогда-то всё и пошло наперекосяк. Я страдал, заливал горе алкоголем и ушёл от дела. Сказал, что заниматься бизнесом не хочу, да и жить тоже. Ваши отцы тоже решили разделиться. Каждого потянуло в свою отрасль, поэтому они продали бизнес и разделили деньги, чтобы вложить их в новое. Я свои деньги успешно сливал на алкоголь. Вспоминать прошлое совсем не хочется. Позднее Степан заставил меня подняться с колен. Помню тот день, когда он пришёл ко мне и заявил, что моя любимая не желала бы видеть меня таким. Он протянул руку помощи и встряхнул меня. Дал работу в своей компании, подставил крепкое плечо. Я даже стал крёстным Лизочки. И всё вроде бы снова заиграло яркими красками. Я начал возвращаться к жизни, но ваш отец, – мужчина снова смотрит на Влада и отхлёбывает из бокала, – …он просто перестал с нами общаться. Что случилось, я так и не понял. Стёпка думал, что это семейные трудности. Вроде как жена была против дружеских встреч и посиделок? В общем, мы не настаивали, но приглядывали за ним. Их гибель стала для нас огромным сюрпризом. Степан поручил мне расследовать это дело, отыскать заказчика и наказать его. Этим я занимался до того, как Степана не стало. Мне пришлось приостановить расследование, хоть и признаюсь, что не сдвинулся в нём сильно, так как заказчик казался мне неуловимым. Я склонялся к теории, что это на самом деле был несчастный случай, но многие зацепки говорили об обратном. Допросить уже было некого, потому что виновники аварии погибли. И я знаю, это ты наказал их, Влад. Я не сужу тебя. Сам бы сделал точно так же, но на этом камне запнулся. Не было свидетелей, тех, кто под пытками назвал бы мне имя. – Не называли, – говорит Влад дрогнувшим голосом. – Их последние дни были тяжёлыми, но они так и не назвали имя. И я их не убивал. Я отпустил их, переломав настолько, что нормальная жизнь к ним приходила бы только во снах… Но их убрал кто-то другой. Сердце заходится в бешеном ритме. Влад называет себя убийцей, чудовищем, преувеличивает, но я ведь говорила, что на деле он не такой. Понимаю, как тяжело мужчине сейчас, но глубоко в душе радуюсь, что Николай Андреевич не причастен к гибели отца и родителей братьев Петровых. Я верю мужчине. Вижу, что он искренен. Ему самому тяжело было рассказывать о прошлом, но он сделал это. – За Кириллом я наблюдал давно, как и за Марьяной. Меня не удивило, когда после новости о гибели Лизы, я застукал этих двоих. Они пытались оправдать всё болью утраты, которую помогают друг другу восполнить, но я знал – это не так. И искал доказательства. Мне удалось кое-что накопать. В больнице, где лежал Степан, работает двоюродный брат Марьяны. Не так давно он пропал, а потом его нашли избитым на обочине. Влад кашляет, поперхнувшись, а я понимаю, что это дело его рук. – Он ничего не говорит. Более того – изображает потерю памяти, но мне кажется, что всё помнит, только кто-то хорошо припугнул его. Скорее всего, он приложил руку к смерти Степана. Николай Андреевич залпом осушает содержимое бокала. – Моё расследование смерти Петровых привело лишь к одному человеку. Я не знаю, как он может быть связан с этим, но это бывший телохранитель твоего отца, Влад. Возможно, тебе удастся узнать куда больше? Я делюсь всем, что смог найти. Передам все записи, бумаги и доказательства, которые собрал. Мне жаль, что я не смог уберечь их. Это я должен был уйти к любимой жене, а им ещё жить и жить. Судьба почему-то оставила меня в живых, но я не понимаю совершенно – зачем. – Значит, у вас есть какая-то миссия, – заключаю я. – Ты вся в своего отца, Лиза. Он говорил точно так же. Наверное, какая-то миссия есть? Но я думал, что проиграл всё, что только мог, ведь не смог уберечь тебя. И я рад, что ты выжила. Судьба тесно переплела вас с Владом. И я надеюсь, что вы сможете уберечь эту нить, что звенит между вами, неразрывно связывая друг с другом. Мы с Владом переглядываемся, но молчим. Мы действительно через многое прошлись. И у нас ещё немало испытаний впереди, но мне хочется верить, что он перестанет отказываться от своих чувств ко мне. – Я рассказал всё, что знал. Дальше только вам решать – позволите помогать вам и доверитесь мне, или отправите старика на пенсию. Незаслуженную, конечно, – посмеивается Николай Андреевич с горечью, подавляя её внутри. – Мы подумаем, как лучше поступить, – отрезает Влад. – Пока вам лучше не лезть во всё это дальше, чтобы вам не навредили. Я постараюсь узнать больше информации об этом телохранителе. Дайте то, что успели найти и занимайтесь делами компании. Это лучшее, что вы сможете сделать сейчас. Влад поверил Николаю Андреевичу? Или сомневается в его искренности? Хотелось бы мне узнать, да ведь он не расскажет, даже если буду задавать вопросы. Глава 28 Влад День выдался непростым, поэтому после встречи с Николаем я отвожу Лизу в квартиру. Сам хотел прогуляться немного. Мне просто необходимо побыть одному, подышать свежим воздухом и разогнать паршивые мысли, кружащие в голове. Мой брат снова сыграл роль праведника, считая, что таким образом сделает лучше. Он хотя бы на долю секунды в тот момент задумался, как плохо всё может закончиться? Сомневаюсь в этом… Осознание пришло к нему позднее, но и не в полной мере, иначе брат вёл бы себя иначе. Струсил поговорить со мной напрямую?.. Хотя бы хватило смелости сказать всё Лизе. Теперь понимаю только одно – я не отдам эту женщину ему. Мой брат не сумеет позаботиться о Лизе так, как сделаю это я. Наверное, я уже давно осознал, что буду бороться за неё, но вёл себя как последний дурак, заставив её почувствовать себя вещью. – Вся сегодняшняя информация с трудом укладывается в голове. Мне нужно выйти, проветрить мысли, но я хотел бы для начала кое-что сказать тебе, – говорю, войдя в комнату, где Лиза сидит за компьютерным столом. Дверь она не закрыла, поэтому стучаться не пришлось. – Да? Говори, конечно. Ещё утром она обижалась на меня, и мы толком не разговаривали, а теперь ведёт себя так, словно этого всего и не было. Она великолепная женщина. И я сразу это понял, ещё когда она рухнула в мои объятия прямо из шкафа. – Лиза, я обдумал многое. По поводу нашего разговора о том, что ты неинтересна мне как человек… Она молчит и не пытается съязвить, как-то поддеть меня и заставить сильнее испытывать вину за произошедшее. – Я хотел сказать тебе, что… Телефон звонит, не позволяя мне закончить. – Чёрт! Мне придётся ответить, – говорю, увидев на экране «Карп». Иду к себе в кабинет и попутно отвечаю. Давайте только без очередных потрясений? Мне уже их сегодня хватило, на год вперёд останутся. – Карп, что-то срочное? – Вы просили дожать птенчиков в тюрьме. Девчонка заговорила первой. Она назвала имя человека, который оплачивал её женишку все грязные делишки. Ей тоже перепадало, разумеется. А ещё они планировали получить большой загородный дом Багровых и… – Переходи к сути! Кто этот человек? – Семёнов Леонид Владимирович. Знакомое имя какое-то. Пытаюсь вспомнить, где я его слышал раньше, и меня пронизывает ударом двести двадцать. Это ведь тот самый! Бывший телохранитель моего отца. Всё-таки именно он заказывал концерт? Стискиваю зубы до неприятного скрежета. – Удалось выйти на него? – Удалось. Я приехал в его загородный дом. Только с опозданием. Его тело уже начало разлагаться, поэтому мне как быть? Копам передать информацию? Или пусть дальше лежит там, пока соседи на вонь жаловаться не начнут? – Что значит разлагается? Кто его убил? – Вообще-то сам… Следов насильственной не заметил, предсмертную записку искать тоже не стал. Там воняет ужасно, поэтому я поспешил покинуть дом, ну и скрыться с места, чтобы ещё мокруху на меня не навесили. Покончил с жизнью? Но для чего всё это было? Зачем он играл другими судьбами, убивал людей, а потом просто ушёл? Что-то мне в такое не верится, но теперь уж строить догадки не приходится. – Я позвоню Ире. Скинь мне адрес в сообщении. Ира, конечно, уже знает, что имя третьего было озвучено. Она планировала получить ордер на его арест, но новость о его смерти застигает её врасплох. – Это точно не твоих рук дело, Петров? – с недоверием спрашивает женщина. – Я только узнал о нём. Действительно думаешь, что успел бы довести до такого? Уж это не моя схема. Карп сказал, что там запах стоит не очень, поэтому вы с ребятами как-то подготовьтесь, прежде чем поедете. – Мне к запахам таким не привыкать, – фыркает Ира. – Будь на связи. Если потребуется вызвать тебя или твою невесту на допрос, будьте готовы. – Невесту? – Ой, не скромничай, Влад. Видно же, как вы в присутствии друг друга порхаете, так что да – невесту. Или хочешь поспорить со мной? – Это сейчас не имеет отношения к делу, Ир. И я пока не знаю. Спасибо тебе за оперативность. Сбрасываю звонок и думаю, что сейчас разговор о чувствах неуместный. Возвращаюсь в комнату Лизы. Она ждала меня и смотрит с интересом, ждёт, что же я скажу дальше. – Семёнов мёртв. Мой человек ездил проверить его по наводке Марьяны. Он покончил с жизнью. Лиза прикрывает рот ладонью и покачивает головой. – Но почему? – Я не знаю. Уверен, он тоже теперь не ответит. Если не оставил предсмертную записку, нам придётся только догадываться. – Это ужасно, – Лиза сглатывает ком и тяжело вздыхает. – Я не понимаю его мотивов, но и не собираюсь разбираться, конечно. Это значит, что всё кончено, и нам больше нечего опасаться? – Тебе так не терпится вернуться домой? Она ничего не говорила о доме, но меня полоснуло мыслью, что скоро она покинет мою квартиру. И я могу просто не успеть попросить у неё прощения. – Не в этом дело… Я просто не понимаю конец это или нет. – Пока я тоже. Нужно понаблюдать, как всё сложится дальше. Нам нельзя расслабляться. Возможно, над ним был ещё один человек… Лиза только кивает. Мне здесь даже добавить нечего. Самому кошмар как интересно понять – зачем человеку было уходить из жизни, но при этом уносить жизни других? Возможно, у отца Лизы есть ответы на эти вопросы? Но ответит ли он? Придёт ли в себя? Телефон снова звонит. На этот раз Пашка. Надеюсь, он порадует меня новостями, а не огорчит. На секунду задумываюсь о том, что Лиза не простит меня, если с её отцом случится что-то. Она ведь наверняка хотела бы побыть рядом с ним, пусть он и без сознания? Но потом снова потерять его – тяжело. Остаётся верить, что потери не будет. – Паш? – отвечаю, топая на кухню в поисках живительной влаги. – Только не говори, что всё плохо? – Ну почему же плохо? Очень даже хорошо. Степан Александрович пришёл в себя, и он хочет встретиться с тобой. Фух! Громадный камень падает с плеч, и мне даже дышится легче. – В каком он состоянии? – В прекрасном. Ослаблен, конечно, но в здравом уме, всё помнит. Нам повезло больше, чем мы могли бы предположить. – А если я приеду не один? – Нет, Влад. Он настаивает на разговоре с тобой, но попросил пока не привозить дочь. Он ещё слаб. Любое волнение может негативно отразиться на его состоянии. Как только окрепнет, обрадуешь его дочку, а пока… – Я понял. Всё, не вопрос. Скоро буду. Планировал проветриться, чем не прогулка для мозга? Мне не хочется после случившегося оставлять Лизу одну, но при этом я просто обязан встретиться с её отцом. Возможно, в его тайной комнате есть что-то, способное раскрыть нам глаза на произошедшее? Или он сам что-то вспомнил? – У меня срочно нарисовались дела. Я вынужден уехать. Пожалуйста, не покидай квартиру, если захочешь прогуляться, то как только я вернусь… – говорю, заглянув в комнату Лизы. – Конечно. Я, наверное, прилягу. Морально сегодня знатно потрепало, а твои дела никак не связаны с Егором? – Если ты боишься, что я поеду набить ему морду, то можешь расслабиться, потому что я не собираюсь этого делать. Однако не обещаю, что смогу сдержаться, когда мы с ним всё-таки встретимся. Моё дело с ним вообще никак не связано. – Хорошо. Удачи тебе. – Спасибо. Ухожу, чувствуя пустоту от недосказанности. Я хотел сказать Лизе, что она небезразлична мне как человек, и что я испытываю к ней нечто большее, чем желание затащить в свою постель, но я не делаю этого. Ни к чему сейчас. Голова и без того раскалывается. И у неё в том числе. Поговорю с её отцом, а дальше уже видно будет, в каком направлении двигаться дальше. Еду в медцентр, врубив музыку в салоне на всю катушку. Тяжёлые инструменты помогают расставить всё по местам у себя в голове, обрести гармонию с собой. Мне уже легче дышится, и я хочу верить, что дальше это состояние будет только укрепляться. Пашка встречает меня у входа для сотрудников и сразу же даёт халат. Он в восторге, радуется, что удалось достать пациента практически с того света. Я тоже рад. И больше не из-за тайн, которые может раскрыть Степан Александрович, нет… Представляю улыбку Лизы, радость, преисполняющую её, и хочу поскорее рассказать ей правду. Вхожу в палату. Степан Андреевич сидит, прислонившись к спинке кровати, и смотрит в одну точку перед собой. Он выглядит лучше, чем, когда его доставили сюда, но всё-таки ещё окончательно не пришёл в себя. Медленно переведя взгляд на меня, мужчина улыбается. – Приятно увидеть тебя, Влад. Сотни лет не видел. – Мне тоже приятно лицезреть ваше воскрешение из мёртвых. Вы хотели поговорить, но Паша сказал, что вам лучше не волноваться. Присаживаюсь на стул рядом с мужчиной. – Как моя дочь, Влад? Ей не успели навредить? – Всё уже хорошо. Решаю, что о попытке Кирилла утопить Лизу лучше не говорить. Позднее отец и дочь сами объяснятся. Мне не следует травмировать мужчину такими новостями. – Она ещё не знает? Отрицательно качаю головой. – Это хорошо. Не хочу, чтобы она видела меня таким и переживала. Как только приду в себя немного, станет легче. Влад, вы должны срочно найти его… Семёнов Леонид, он был телохранителем твоего отца в прошлом. Он хочет извести всех, и ему неважна цена. – Вы можете не переживать. Он уже никому не навредит. Человек самоуничтожился, судя по всему, но точнее скажет полиция после проведения экспертизы. – Как? Но почему? Он же хотел убрать единственного наследника твоего отца… – Единственного наследника? Меня или Егора? И почему единственного? – Ох, Влад… Информация будет тяжёлой к принятию и непростой. Не знаю, следует ли рассказывать всё сейчас. У меня ещё толком не восстановилась речь, говорить тяжело, поэтому прости, что мямлю. Егор – сын твоей матери, но не отца. Его биологический отец – Леонид. Нет, ну это слишком! Я думал, что меня больше не шокирующей новостями, а тут одна краше другой. – Откуда вы это узнали? – Он приходил ко мне, когда я лежал в больнице. Требовал доказательства, которые я успел найти на него. Он думал, что я вышел на истинного убийцу ваших родителей, даже не представлял, что расследованием занимался Николай. Думая, что я никогда уже не выберусь, он пытал меня, пытался заставить переписать на него весь бизнес и сказать, где я спрятал доказательства… И откровенничал. Леонид был любовником вашей матери какое-то время, а когда отец узнал… он чуть не убил обоих. Он слишком сильно любил свою жену, поэтому смог простить ей даже измену, хоть отношения испортились. Я замечал, что в отношениях родителей проскальзывает некоторая холодность, но считал это нормальным. Если они ссорились, то слишком тихо и никогда не делали этого на глазах у нас с Егором. – Леонид сильно пострадал, твой отец хотел стереть его в порошок, но в итоге лишил мужского начала. Не спрашивай подробностей – я не знаю, что там случилось точно. В общем, функционировать как мужчина Леонид больше не мог. А ваша мать выбрала мужа. Она осознала свою вину и просила прощения. Леонид выращивал месть. Он избавился от ваших родителей и планировал избавиться от тебя. Вот кто организовал несколько покушений, совершённых на меня? А я думал всё, что это дело рук конкурентов. Почему он тогда напал на своего сына? И чем ему не угодила Лиза? – Он думал, что мне известна правда, что я уже вышел на него, ведь понял, что занимаюсь расследованием. Тогда он решил избавиться от меня. У него появилась одержимость завладеть моими деньгами. Только бог знает, как страшно мне было от мысли, что они навредят моей дочери, а я никак не смогу помочь ей. Бог свёл ваши пути. Спасибо, что спас её и меня. – Фактически Лизу спас мой брат, а я только помогал ей восстановить справедливость, но всё это действительно тяжёлые новости. Я понимаю ваше состояние, и я очень надеюсь, что вы поскорее поправитесь. Лизе не хватает вас. – Пока ты рядом с ней, я могу быть спокоен. Павел сказал мне уже, что Кирилла и Марьяну задержали. Она травила меня ядом. Когда я понял это, она ударила меня чем-то тяжёлым по голове. Я не ожидал этого, а очнулся уже в больнице. Думаю, я смогу дать показания полицейским. – Честно будет сначала встретиться с дочерью. Лиза долго не простит нас обоих за то, что скрывали от неё главную новость. Восстанавливайтесь. Говорите всё, что вам нужно, и Пашка добудет. Вы не знаете – Семён единственный, кто организовал всё? Был ли над ним кто-то ещё? – Не было. Единственное, что им двигало – желание отомстить. Слепая месть за то, что любимая выбрала другого. Позднее к этому примешались ещё и деньги. – А что по поводу вашей тайной комнаты в особняке? Лиза сказала, что туда сложно войти. Степан Александрович посмеивается. – Ничего особенного. Эта комната хранит самые тёплые воспоминания о моей любимой женщине, покинувшей меня. Я покажу, как только выйду отсюда. Кто бы мог подумать… я думал в этой комнате хранится тайна погорячее. Облегчение наступает, и мне уже гораздо лучше. Не знаю, следует ли говорить Егору правду о том, что его биологический отец – чудовище. – Влад, – словно прочитав мои мысли, начинает Степан Александрович. – Егору необязательно знать о родстве с убийцей родителей. Пусть всё остаётся как есть. – Наверное, так будет правильно. Спасибо, что понимаете меня. – Понимаю, конечно. Твой отец был моим близким другом, но после этой измены отдалился. Вероятно, не смог поделиться своей болью со мной и Николаем. Мне жаль, что мы не смогли выдернуть его из ракушки и заставить раскрыться нам. Возможно, нам бы удалось предугадать всё и уберечь их от такой участи. – Вы ни в чём не виноваты, – качаю головой я. Виновата, получается, наша мать… Изменила отцу и запустила череду бед, которая чуть было не унесла столько жизней. Я даже не знаю, насколько сильно нужно любить, чтобы простить человека, который предпочёл тебе другого. Смог бы я точно так же простить Лизу? Скорее, я бы просто отпустил, ведь если изменила, значит, на стороне лучше… И не следует мешать её счастью. Мне хочется поскорее увидеть Лизу и сказать ей, что я идиот. Сорваться и раскрыть перед ней душу. Рассказать об истинных чувствах к ней, которые бьются в груди. – Если вы не против, я поеду? Мне важно поговорить с вашей дочерью, попросить у неё прощения за то, что вёл себя как идиот… и вымаливать дать мне шанс. Степан Александрович улыбается и отвечает кротким кивком. – Мне и самому не терпится увидеться с ней. Думаю ещё денёк, и я буду готов. – Даже не сомневаюсь в этом, уже сегодня вон какие результаты вы выдали. Мы с отцом Лизы прощаемся, и я спешу переговорить с Пашей, чтобы ни в чём не отказывали мужчине. Я всё оплачу и даже больше. Нужно ведь позаботиться хорошо о будущем тесте. Последняя мысль пугает, но я ведь решил, что буду бороться вопреки всему и не стану сдаваться. А это значит, что следует идти до конца. Глава 29 Влад возвращается поздно. Я слышу его шаги, но так сильно устала, что не могу заставить себя проснуться. Хоть и нахожусь в полудрёме, слышу всё, что происходит вокруг, а разлепить веки всё равно тяжело. Мужчина входит в комнату, так как дверь приоткрыта, накрывает меня одеялом, а я улыбаюсь сквозь сон, кутаюсь ещё сильнее и продолжаю наслаждаться отдыхом. Как бы Влад ни старался оттолкнуть меня от себя, заставить поверить, что он чудовище – у него ничего не получится. Потому что я вижу его настоящего. Мне не удалось рассмотреть Егора. Возможно, я не сильно-то старалась? Но я вижу Влада, и сердце готово биться для него одного. Утром мы встречаемся за кружкой кофе, и Влад рассказывает, что была обнаружена предсмертная записка Леонида. Он протягивает мне телефон, где есть фотография. «Не думал, что нарвусь на таких олухов! Они не оправдали моих ожиданий, но это ничего. Самые главные виновники уже всё равно горят в аду. Она испортила мне жизнь, а я отнял её. Я любил эту женщину, но она предала наши чувства, ради денег. И я нашёл способ заработать больше. Получил бы ещё, если не эти олухи. Плевать. Ухожу из этого проклятого мира со спокойной душой, потому что добился главного, к чему стремился: я отомстил твари, выбравшей деньги, а не любовь! Винить в моей смерти только Влада Петрова. Он всё испортил, когда я был так близок к выполнению своей второй цели. Живи с мыслью, что это твоё расследование убило меня, сын ползучей твари!». Ничего не понимаю. Пробегаюсь по тексту ещё раз, но смысл уловить так и не могу. Что означают эти признания? Кого Леонид ненавидит? Кто испортил ему жизнь? – Это же не обо мне? Кого он так сильно любил, что возненавидел? Конечно, не обо мне! Я этого человека не знала никогда! Да и вообще, у меня всегда было всё, чтобы выбирать деньги вместо любви. – Мою мать. Они были любовниками, пока отец не застукал их с поличным, – тихонько отвечает Влад. Глаза широко распахиваются. Эту информацию Николай Андреевич не озвучивал. Откуда Владу удалось получить её, если Леонид уже был мёртв, когда до него добрался свой человек? – Кто рассказал тебе об этом? – Один человек… Он был свидетелем откровений маньяка. Или психа? Психом его проще назвать в текущей ситуации. – Кто-то из его знакомых? Влад поджимает губы и одновременно ведёт плечами, выражая своё незнание. – Можно ли назвать его знакомым? Скорее, жертва ситуации. Леонид нашёл свободные уши, рассчитывая, что его слушатель никогда не заговорит. Он многое рассказал. Слишком многое. И теперь мы знаем истинную причину его помешательства. По крайней мере, не придётся голову ломать. – Ты снова что-то скрываешь от меня. Почему бы не говорить прямо? Я устала от увиливаний и вот этих попыток ускользнуть от главного. Влад, почему ты не говоришь со мной откровенно? Боишься, что помешаю тебе в расследовании? Что за жертва? Почему ты до сих пор не сказал мне, кто тот человек, которого Кирилл и врач держали в больнице? Почему не назвал его имени? Ты же знаешь, кто он? Знаешь ведь! Это он рассказал тебе о любовных приключениях твоей матери? – Он… А почему не сказал раньше? Боялся причинить тебе боль, – отвечает мужчина. – Причинить боль? Каким образом? – Если бы ты снова потеряла своего отца, тебе было бы больно… очень больно. Не понимаю, о чём он говорит. При чём здесь мой отец? Не может быть! Или всё-таки может? У меня дыхание перехватывает, и я на мгновение забываю как дышать. Все вены мгновенно надуваются и пульсируют. – Ты сказал – мой отец? – переспрашиваю, чтобы убедиться, что не ослышалась. – Да. Он жив. Тот пациент и есть твой отец, Лиза. И он находился в тяжёлом состоянии, поэтому я не мог рассказать тебе, но сейчас он пришёл в себя. Несколько секунд смотрю на Влада, а затем роняю лицо в ладони и рыдаю. Мужчина встаёт со стула, приближается ко мне и нежно обнимает за плечи. Я вся содрогаюсь от рыданий. Меня трясёт от счастья. Не могу поверить, что это действительно мой отец. Не получается сдерживать громкие всхлипы. Рыдания просто рвутся из груди потоком, и я ничего не могу с собой поделать. Мой папочка жив! – М-мы можем поехать к нему? Я тоже встаю со стула, мы с Владом друг напротив друга. Моё сердце колотится, готовое выскочить из груди и пробить в ней огромную дыру. Или уже пробило? Но пока оно ударяется слишком сильно, стучит в районе горла, пробирает меня насквозь. – Сегодня вечером. Пашка прокапает ему успокоительные. Тот препарат, что ему кололи, повлиял на сердце, поэтому сейчас ему нельзя волноваться. Я бы ещё не говорил, но твой отец тоже начал настаивать на встрече. Пашка придумал такой способ, чтобы ускорить этот момент. Могла бы наброситься на Влада с обвинениями, что он так долго молчал и скрывал от меня правду, но вместо этого вешаюсь ему на шею, прижимаюсь к нему и продолжаю дрожать. Слёзы катятся по щекам, потому что мне сложно поверить, что папа на самом деле выжил. Как такое может быть? Я ведь и не мечтала, что он вернётся! Это самый настоящий подарок судьбы. Руки Влада сцепляются в замок у меня на пояснице. Он прижимает меня к себе и шепчет, что теперь всё будет хорошо. Мы идём в гостиную, где садимся на диван, и Влад рассказывает обо всём произошедшем в последнее время. Мне больно и одновременно радостно. Мой отец жив! Ему пришлось пройти через чудовищную пытку, но Влад сумел спасти его. – Того врача ведь тоже посадят? За то, что держал моего отца и колол ему те препараты? А больницу? Их как-то накажут? – Чтобы наказать больницу, придётся привлекать к ответственности врача, а за каждую переломанную косточку на его теле накажут меня. Я думаю, что он уже получил сполна. Теперь до конца дней ему придётся помнить о совершённом злодеянии. Он останется на свободе, но уже не сможет жить полноценной жизнью. Такова его расплата за содеянное. Я только киваю. Не хочу осуждать Влада за чересчур жёсткие методы, потому что то, как поступили с моей семьёй, ничуть не лучше. – Не хочу ни о чём думать сейчас… мне бы поскорее встретиться с отцом. Я до сих пор не верю. Хоть надежда и была, но я не верила до конца, что такое бывает, что это он… Мне до сих пор кажется сном происходящее. Однако я чувствую боль, чувствую, как сдавливает горло комом, чувствую, как зудит всё тело и уже там… в больнице рядом с отцом. Кто-то звонит в квартиру. Влад идёт открыть дверь, и я слышу голос Егора. Очень надеюсь, что братья не станут ссориться, потому что их скандал сейчас будет лишним. Они спокойно разговаривают о чём-то в коридоре, а потом вместе входят в зал. – Я приехал попрощаться, Лисичка, – произносит Егор с грустной улыбкой на губах. – Попрощаться? – Я ведь говорил тебе, что хочу отправиться в путешествие? У меня через четыре часа самолёт в первое место. Когда увидимся – не могу сказать. Встаю с дивана, подхожу к Егору и обнимаю его. Чувствую ревность Влада, но ему полезно немного поревновать. Сам отказывался от меня всеми способами и пытался убедить меня, что ничего не чувствует ко мне. Пусть продолжает… я же вижу, знаю, что чувствует. Отстранившись от Егора, я желаю ему набраться самых приятных впечатлений от этого путешествия. – Непременно. Уверен, что всё будет даже лучше, чем я представляю. Мне интересно только одно – ты смогла простить меня и отпустить разочарование? – Конечно. Егор, Влад говорил тебе, что мой отец жив? Братья переглядываются. Видимо, не говорил никому, чтобы эта новость не дошла до меня раньше времени. Я понимаю его. Наверное, в подобной ситуации поступила бы точно так же. Однажды отпустив человека, пережив боль утраты, тяжело снова терять его, только-только обретя надежду, что теперь вы будете вместе, но с другой стороны… я имела право на правду. Я бы сидела у кровати отца и была рядом с ним, пока он дышит. Мы с Владом вкратце пересказываем Егору обо всём, что удалось узнать, но оба умалчиваем, что его биологический отец был монстром. Ни к чему ему знать такую правду. Всю свою жизнь Егор знал и уважал своих родителей. Он ценил их, так пусть и теперь хранит память о них. Их отец поступил достойно. Он любил Егора, как родного, хоть и знал, что младшего сына жена родила от любовника. И мы не судьи, чтобы сейчас вмешиваться и раскрывать правду, которую узнал мой отец. Возможно, это неправильно – молчать, но Егор только возвращается к жизни. Зачем огорошивать его такой новостью? Проведя с нами немало времени, Егор боится опоздать на самолёт. Он чмокает меня в висок на прощание и обнимает своего старшего брата. – Береги её! – шепчет Егор, но я всё слышу, и мне безумно приятно, что он продолжает беспокоиться обо мне. Надеюсь, он встретит девушку, которую сможет полюбить, а она ответит ему взаимностью – он достоин счастья. Егор уходит, и мы с Владом остаёмся наедине. Вот вроде бы тот самый момент, когда можно поговорить о чувствах, но впереди ещё столько всего… Нужно дождаться суда и наказания Марьяны с Кириллом. Хоть они и не сами спланировали аферу, а всё равно должны в полной мере заплатить за свои злодеяния. Мне интересно, сколько времени Леонид точил зуб на моего отца? Ведь мы с Кириллом успели пожениться… А может, он вместе со своей любовницей заранее составил план, как оставить нас с отцом ни с чем, но в итоге на них вышел Леонид? Получить ответы на эти вопросы я уже вряд ли смогу. Егор и Марьяна не признаются, а Леонида нет в живых, но важнее, что всё закончилось. – Теперь я смогу вернуться домой и провести больше времени с отцом, как я и хотела раньше… – начинаю я. – Раньше… а сейчас? Знаешь, я ведь так и не успел попросить у тебя прощения за те ужасные слова, которые говорил, пытаясь заставить тебя возненавидеть меня. Я хотел оттолкнуть тебя от себя, но ничего не получилось, потому что мы продолжали тянуться друг к другу. Лиза, я был дураком, думая, что смогу сбежать от своих чувств к тебе. Я испугался и боялся, что не справлюсь, в итоге причиню тебе боль, но… причинил её своей трусостью. Сможешь ли ты простить меня и дать шанс? Я хочу исправить всё, хочу быть вместе с тобой, если ты дашь мне шанс. – Ты сейчас дурачок, если думаешь, что я так просто сдалась бы и перестала бороться за нас. Я Багрова, а Багровы добиваются своего. Иди сюда и поцелуй меня уже. Влад приближается, садится рядом со мной, с нежностью касается моего лица, проводя по коже подушечками пальцев, и целует. Он не пытается поглотить меня в порыве страсти, а целует, выражая искренность своих чувств. И это незабываемые ощущения. Я трепещу от счастья. Неужели оно, наконец, наступило? Меня совсем не пугают трудности, которые ждут нас впереди – мы справимся, ведь теперь вместе. А вместе мы сильнее. Эпилог Мне стоило большого труда не рыдать при первой встрече с отцом, которого и не рассчитывала снова увидеть живым, но вот наступил день его выписки, и мы с Владом собираемся ехать в медицинский центр. Две недели были слишком напряжёнными. Я занималась разводом с Кириллом. Он, гад, ещё пытался добиться раздела имущества, но показания отца его приземлили. Возвращение отца стало загадкой для прессы, и нам пришлось рассказать о больнице, где его держали. Имя врача Влад не назвал, и Кирилл не сделала этого, чтобы не сдавать родственника своей возлюбленной, Марьяны, разумеется. И хорошо. Было бы непросто отмазывать Влада от наказания. Уверена, что Ирина придумала бы что-то, но всё-таки не хотелось, чтобы поползли гадкие слухи. Тем более Влад принял решение меняться. Он согласился, что теперь чаще будет сотрудничать с правоохранительными органами. – Ты слишком положительно влияешь на него, – шепнула мне Ирина во время последней встречи. Я и сама вижу это, но не думаю, что это я так влияю на Влада. Он всегда стремился к справедливости, пусть порой использовал не самые гуманные методы. Теперь он постарается действовать иначе. Он меняется потому что желает этого сам, но моя близость тоже оказывает на это какое-то влияние. – Ты долго собираешься. Боюсь, что твоему отцу придётся ждать нас на пороге больницы, – с улыбкой говорит Влад, приблизившись ко мне со спины и обняв. Он целует меня в шею: от обжигающего прикосновения его губ по телу расползаются мурашки. – Павел просто возьмёт и выгонит его до нашего приезда? – Пашка так не поступит, конечно, но мне кажется, что твой отец сам рвётся поскорее вернуться домой и показать тебе кое-что… – И что же это? – Тайная комната, в которой мы хотели поискать доказательства, помнишь? – Я о ней и забыла… А что там? – Всё узнаешь, но это сюрприз, поэтому я тебе ничего не говорил. Поедем? Иначе твоему отцу придётся ещё долго ждать, потому что ты выглядишь слишком аппетитно. – Это ты мне так в любви признаёшься? – посмеиваюсь я. – А разве я ещё не признался раньше? Прости, если так. Я люблю тебя, но я думал, что это и без слов ясно. Влад впервые сказал эти слова. Понимаю, что он не привык говорить о любви. Ему неловко, но как же приятно слышать это. Разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. – И я тебя очень люблю. – Ты даже не попросишь меня повторить? – Зачем? Я услышала, и теперь эти слова долго будут звучать у меня в голове. – А я всё равно повторю: я люблю тебя! Очень люблю! Влад нежно целует меня, но быстро разрывает поцелуй, беря с меня обещание, что сегодняшнюю ночь мы проведём вместе, и я не останусь вместе с отцом. Папа и сам сказал, что я должна находиться с «женихом», и совсем не обязана перебираться к нему. Ему хочется побыть одному и восстановиться. Он всегда любил одиночество после смерти мамы, и я не осуждаю его. В отношениях с Марьяной отец расслабился, но теперь заявил, что больше никогда не изменит памяти единственной женщины, которую желал и любил. Мы приезжаем к медицинскому центру. Рядом уже стоит машина с воздушными шарами, которые мы с Владом заказали. Как только отец выходит на крыльцо, все шары запускают в небеса, а я даю ему самый большой и прошу загадать желание. – Загадаем его вместе? – с теплотой в голосе спрашивает отец. – Как в детстве? – Как в детстве. Мы держимся за ленту вдвоём, закрываем глаза и загадываем желание. – А теперь на счёт три… Раз… Два… Три… *** – Я должен попросить у тебя прощения, дочка, за то, что отдалился от тебя после смерти матери. Мы с тобой почти не общались о ней, и я не рассказывал тебе об этой комнате… Это было для меня чем-то личным, местом, где я мог найти покой для души. Я будто бы встречался здесь с нею… Но теперь я понимаю, как сильно облажался. Я должен был уделять тебе больше времени, и я понял это только на пороге смерти. Простишь меня? – Папуль, я на тебя не обижалась… Отец приближается к своей тайной комнате и вводит пароль – ожидаемо, моя дата рождения. Он открывает дверь, и мы входим в комнату больше похожую на музей. Меня переполняют различные эмоции, и на глаза наворачиваются слёзы от самых тёплых воспоминаний. Вот любимый мамин плюшевый плед… картины, которые она частенько вышивала вечерами… книга, которую мама не успела дочитать: она лежит точно так же, как мама оставила её. Сердце замирает. На стенах висят её портреты. Я думала, что папа выбросил их, пытаясь избавиться от боли, но он всё перенёс в комнату, музей памяти, если можно назвать её так. В шкафу висят мамины платья. На её любимом туалетном столике разбросана косметика. Отец всё аккуратно перенёс, стараясь ничего не потревожить. Он никогда не забывал маму, даже когда вступил в отношения с Марьяной. Он частенько уходил в эту комнату. Страшно даже представить, через что он проходил снова и снова, пропуская былые чувства и эмоции. – Думаю, я должен отпустить её. Я никогда не забуду твою маму, но всё это лишнее… это не приближает меня к ней. Что-то оставлю, но сходить с ума и превращать эту комнату в музей я больше не буду. Нужно будет снять замок с двери. Возможно, ты решишь забрать себе что-то из маминых украшений? Картины мы могли бы отдать в музей, а её вещи нуждающимся… Я понял свои ошибки, ведь жить важно для живых, кто нуждается в тебе. Я обнимаю папу и беззвучно всхлипываю. Какое-то время мы неподвижно стоим в комнате, сохраняя молчание. На доли секунды кажется, что мама тоже с нами, что она обнимает нас и даёт знать, что она рядом. Осмотрев комнату ещё раз, мы идём к столу, где ждут угощения. Я хотела приготовить сама, но так сильно замоталась с беготнёй по судам и полицейским участкам, что немного не до того было. Пришлось заказывать из любимого папиного ресторанчика. Хорошо, что Кириллу и Марьяне светит немаленький срок, и теперь я смогу выдохнуть, а потом придётся вникать в бизнес, так как отец хочет всему обучить меня. – Как всё аппетитно выглядит и пахнет. Давненько не ел такую вкуснятину, – потирает руки отец. – Влад, откроешь вино? Вы же сегодня здесь ночевать останетесь? Завтра доедать будете помогать, я всё один не съем. – Я съем, – смеюсь я. – Голодная как волк. – Осилишь? – удивлённо вскидывает бровь Влад. – Я же Багрова!.. – Это ненадолго, – парирует Влад. – Точно! Как показывает практика – оставлять девичью фамилию не всегда полезно, – поддерживает отец. – Я чего-то не знаю? – спрашиваю и поглядываю на обоих. – Всё ты знаешь. Даже не притворяйся. Или тебе сделать предложение как-то особенно? Ты только скажи, я организую, но мне кажется, что в нашей ситуации все устали от сюрпризов, – пожимает плечами Влад и открывает бутылку белого полусухого вина. – Ну если моё мнение кому-то интересно из присутствующих здесь, то… я согласна!.. – Влад довольно улыбается. – На ещё один сюрприз в виде красивого предложения. Мы все смеёмся, и есть в этом смехе какое-то особое чувство, которое просто не описать словами. Я счастлива! Теперь по-настоящему.