Глава 11

Я заехала в суд, подала документы и отправилась домой. Ноги после долгого дня в каблуках очень ныли, хотелось поскорее снять с себя всё, принять душ и лечь спать, чтобы никто не приближался.

Как бы я не хотела признавать, общение с клиентами выматывает. Особенно когда их дело связано со смертями и они то и дело пытаются заплакать.

Зашла в дом, включила свет в коридоре. Нужно приготовить девочкам чего-нибудь. А может и заказать пиццу — вот радости то будет, да и мне стоять у плиты не придется.

В доме стояла странная тишина. Прошла наверх, в комнату к Дине — никого. Зашла к Соне и выдохнула — мои девочки в обнимку спали на диванчике перед телевизором. Тот был включен, тихо шла программа о природе — что-то про суррикатов и их стаи. Я тихонько нажала на пульте кнопку выключения, накрыла девочек одеялом.

Глаза Дины выглядели немного опухшими — скорее всего, плакала. Понятно, из-за чего.

Я отряхнулась от мыслей о Сереже — слишком много энергии он пьет из меня и из нашей семьи. Моей семьи.

Я заказала несколько пицц на поздний вечер — девочки уже должны будут проснуться, приняла ванну вместо душа — насладилась тишиной и обмазалась всеми кремами, которые только были на полках. Приятно было наконец уделять время себе, а не только куховарить, пылесосить, помогать мужу с работой, детям с домашкой.

После расставания оказалось, что все без меня прекрасно справляются. Да, Соня еще маленькая и ей нужна моя забота — но и ей нужно не так много, как я думала.

Оказывается, я могу тратить время на себя, наслаждаться жизнью, а не просто плыть по течению, как белка в колесе — отвези то, привези это, купи то, приготовь каждому то, что он любит… Можно продолжать вечно. Правда в том, что домашние дела не закончатся никогда, а вот жизнь и молодость — к сожалению, уходят.

На телефон позвонили. В последнее время звонки для меня ничем хорошим не заканчивались, так что переворачивать экран было страшно.

Высветилось имя — звонила Кристина Ильковская, та самая, которая посоветовала мне работу у Михаила.

— Кристин? Алло?

— Откроешь дверь? Я тут в твоем районе проездом, подумала, не купить ли вино и тортик, отметить твое освобождение от гнусного бывшего. Ну и купила.

Я рассмеялась. Было приятно, что обо мне не забыли, что я сохранила с университета такого хорошего человека. Она помогала мне восстанавливаться после выкидыша, она же успокаивала меня, когда Дине пророчили проблемы со здоровьем. Сейчас, казалось бы, взрослые люди, у всех своя жизнь — но она все равно готова была подставить свое плечо.

— А если бы меня дома не было?

— Марин, ты думаешь, я не осилю в одиночку бутылку вина и торт? Недооцениваешь.

— Тоже верно. Заезжай, только в звонок не звони, мои сони дрыхнут.

— Им я тоже подарков купила. Открывай ворота, припаркуюсь.

Через минут десять вино и коробка с тортом уже стояли на кухонном столе, а Кристина опрашивала меня о новом начальнике.

— Ну как он? Не жестит?

— Мягчит, Кристина. Я чувствую, что он меня пытается клеить, заботится чересчур.

Она уже наливала нам в бокалы вина и внимательно слушала. Ее рыжие волосы струились по плечам, в ушах поблескивали золотые серьги-капли, сама Крис — в свободной футболке и спортивных штанах, но даже в этом умудряется выглядеть как королева. В университете она свою красоту прятала — на голове всегда был пучок, сама она — в мешковатых вещах, слегка полновата. С годами она занялась собой, расцвела, родила любимого сына. Во многом это заслуга ее мужа, который с первого дня носит ее на руках и пылинки с нее сдувает.

— Я правильно понимаю, тебе не нравится, что твой босс добр к тебе?

Я крепко задумалась. Не знаю, почему его поведение меня так раздражало и иногда злило. Кристина заметила мою задумчивость и переспросила.

— Он же границы не перегибает, правильно?

— Ну… Можно и так сказать. Особо не лезет. Только один раз, когда мне Сережа позвонил — он трубку у меня выхватил.

Кристина карикатурно ахнула, поднеся ладонь ко рту.

— И ты мне не рассказывала⁈ Предательница.

Да, моя подруга готова была слушать обо всём, что происходит в моей жизни, но я не любила делиться излишними подробностями отношений с друзьями. Сор из избы выносить не хотелось, а счастье, как известно, любит тишину. Но сейчас все подробности моей личной жизни были на ладони — Кристина не дура, наверняка видела новости и сопоставила одно с другим. Так что отпираться и скрывать от нее причину развода я больше не собиралась.

— Знаешь, мне не очень хотелось рассказывать что-либо о Сереже. Я сама еще не прожила, не отпустила. Да и открываются новые обстоятельства, мне тут скучать не приходится.

— Так что было то со звонком? Почему он трубку забрал? Приревновал?

— Скажешь тоже. Просто Сергей орал мне оскорбления, вот он и услышал.

— Защищает, значит… Это ведь хорошо? Ты женщина одинокая, оба ребенка — девочки. Это меня мой богатырь от любого защитит, да и на мужа не жалуюсь. А если твой неадекват к дому припрется и на тебя захочет руку поднять? Сама знаешь, полиция пока приедет, уже и не нужно будет. А так — Мише можно в любое время позвонить. Он товарищ надежный. Есть у него некоторые проблемы, но они у всех есть. Разве не нравится тебе защищенной себя чувствовать?

В таком ключе я об этом не думала. Честно говоря, в отношениях с Сережей защищенной я себя не чувствовала никогда. Физически он был атлетичным, но в опасных ситуациях скорее сбежал бы, чем пошел в атаку.

— Приятно. Мне нравится чуствовать, что в случае чего меня спасут. Как будто я могу побыть девочкой, а не сильной, вывозящей всё на своем горбу женщиной.

— Ты главное обдумай всё. Я не говорю тебе к нему в объятия бежать с разбегу — но ты к нему присмотрись, постепенно. Миша хороший, но заскоков у него много. Переживи сначала развод, отдохни от прошлой жизни и ворвись в новую.

— Я, кстати, составила небольшой план по возвращению к жизни. Один из пяти пунктов — найти работу, получается, выполнила. В суд на развод подала, надеюсь, надолго это всё не затянется. Осталось не так много.

Кристина улыбнулась и подняла бокал вверх.

— За тебя, Марина! Пусть всё сбудется. А Сережа останется где-нибудь в канаве со своей секретуткой.

С улыбкой мы стукнулись бокалами и выпили содержимое.

Уничтожив половину бутылки, мы переключили внимание на тортик. Оставили немного детям и продолжили жаркое обсуждение.

— Слушай, а расскажи про Михаила? Что он из еды любит, какой он?

— Миша кавказскую кухню обожает, хачапури, шашлыки, всё такое. Еще русскую любит. Его мать готовила ему куриный бульон, он до сих пор по ресторанам ходит, пытается найти тот же вкус. Не получается.

— Может, странный вопрос задам. Он случайно не попадал в пожары?

Кристина чуть не подавилась куском торта.

— Откуда ты узнала?

— Просто увидела кусок опаленной кожи. Потом фотки посмотрела в интернете, он везде полностью одет. Вот и предполагаю.

— Если что, я тебе ничего не говорила. Хорошо?

— Кристин, я хоть когда-то твои секреты выдавала?

— В общем, мы все это еще на первом курсе заметили. Как то мы поехали на речку, плавать. Миша залез в воду в штанах и кофте. Мы прикола не поняли. Задавали ему вопросы, но он не отвечал. Переодеваться он отходил в кусты, дальше всех. Ну и девка одна, которой он нравился, за ним проследила. У него вся спина и ноги сожженые. А он же из деревни парень, сам всего добивается, все дела. Вот мы тогда и искали по заголовкам, когда в его Березовке пожар был. Ну и нашли, даты сопоставили — ему было тогда лет десять. Он вместе с родителями выбежал, а сестра осталась в горящем доме. Внутрь родителям уже не пролезть — балки обвалились, они не вместятся просто. Ну и пока бегали, пытались тушить, потеряли Мишу. Он ее телом прикрыл и выносил, взял удар на себя, можно сказать.

— Ничего себе. А ему вы сказали, что в курсе?

— Нет, ничего не говорили. Это так и осталось в нашей компании, никуда не вышло. Но до него мы больше не докапывались — не заставляли раздеваться, не спрашивали, почему он в +30 не наденет шорты. Он во многом закрытый, открывается не всем. Его первая жена родила ему дочь и очень быстро сбежала, оставив ребенка с ним. Он ее воспитывал сам. Она тоже человек сложный, в отца.

— Поняла…

Не успела я начать задавать еще вопросы, как зазвенел на весь дом звонок входной двери. Пиццу еще не должны были привезти, да и я указала, чтоб курьер сообщение написал, а не шумел.

С раздражением я встала со стула, алкоголь немного смягчал мою злость, тем не менее, я была намерена ругаться.

Открыла дверь, на пороге стоял человек, лицо которого было скрыто за огромной охапкой цветов. Он пыхтел и пытался отодвинуть букет от лица, но не удавалось.

Запах огромного количества белых роз отрезвил и освежил — цветы были свежие, крупные и с объемными бутонами. Упаковка была лаконичной — просто белого цвета упаковочная бумага, перевязанная зеленой лентой.

— Вы, наверное, ошиблись. Я ничего такого не заказывала.

— Марина Клюева это вы? Описание от заказчика «чудесной красоты молодая женщина с глубокими карими глазами».

Курьер комично попытался выглянуть из-за букета, чтоб хоть краем глаза увидеть, подхожу ли я под описание.

— Марина Клюева я. В остальной части — не знаю.

— Тогда заберите его. Пожалуйста.

Я забрала цветы у него из рук и ахнула — букет и правда был увесистым. Курьер оказался молодым парнем, который от тяжести покраснел и вспотел.

— Хорошего дня!

Он крикнул это и побежал обратно к машине, видимо, дальше развозить заказы. Я задумалась, поставила цветы в вазу и на всякий случай закрыла калитку в дом. Устала я от незваных гостей, которые ломятся сразу в дверь.

В это время мои сонные дети уже проснулись и с подозрением смотрели на появившийся в гостиной букет. Кристина тоже вышла из кухни, посмотреть, кто там приехал.

Дина была единственной, любопытство которой смешивалось со злостью.

— Это от отца букет? Одумался?

Кристина широко улыбнулась.

— Сомневаюсь, Дин. Этот никогда букетов дороже трех тысяч не дарил. Особенно не на праздник.

Дина сразу как-то расслабилась, а дети переключили внимание на Крис.

— Тетя Кристина! Мы так соскучились — визгливо прокричали девочки и побежали обниматься.

— Твои дети всегда напоминают мне о возрасте. «Тетя». Тетя Мотя, блин — Крис ворчала, смотрев на меня, но при этом обнимала их в ответ крепко-крепко. Думаю, ей не хватало девчонок в семье, одни богатыри, которые не очень приветствуют телячьи нежности.

Я перевела взгляд на букет. Меня интересовало три вещи. Первое — откуда он узнал мой адрес? Второе — откуда он знает, какие цветы мои любимые? Ну и третье — это что, тот самый соцпакет, о котором он говорил? В любом случае, цветы я любила и принципиально не принимать их и выбрасывать не видела смысла — пусть глаз радуют.

* * *

Сережа

Лида так и не появлялась. Симка — вне зоны доступа, странички в социальных сетях удалены. Не хочу принимать очевидное. Не могла эта малолетка развести меня, взрослого мужика, на деньги, оставить ни с чем.

Нужно было ехать в офис. Благо, часть вещей из чемодана Лида выложила на диван — у меня было, во что переодеться. Я все же верю, что она объявится. Что это просто глупый розыгрыш и она снимает меня на скрытую камеру, сейчас зайдет и скажет: «Повелся на мою шутку, глупыш!», обнимет и поцелует.

Я ждал час, два, три. Время текло мучительно медленно, но ничего не менялось. Только настенные часы отбивали тиканьем похоронный марш, панихида моей репутации, моей семье и стабильности.

Я верю, что подстава с Лидой — дело рук Марины. Как может быть по-другому? Какой смысл заниматься этим кому-то другому?

Мне не нравится, что Марина так быстро нашла себе кого-то. Тем более, столь агрессивного и напористого. По моим ожиданиям, Марина должна была годик-другой страдать обо мне и посидеть в разведенках, а потом найти неудачника без семьи и встречаться с ним. А она прыгнула в койку, не переждав даже месяц. Даже официально не разведясь!

То, что она переспала с этим мужиком, я уверен. Ни один олень не будет впрягаться за женщину, которую не трахает. Так природа устроена.

Приходят новые сообщения. В этот раз что-то екнуло — писали не с работы, писала моя собственная дочь, Дина. Конечно, я был немного перед ней виноват, но рассчитывал, что она поймет отца и не будет меня осуждать.

Открыл сообщения.

Дыхание сперло, на секунду все тело словно прошили иглами.

«Ты мне больше не папа. Ненавижу тебя. За что ты так поступил со мной? Ты недостоин даже этого сообщения, но я все же его напишу. Мама об этом не знает, не думай, что это она меня надоумила. У тебя больше нет старшей дочери. Всего плохого. Надеюсь, твоя любовница поступит с тобой так же, как ты поступил с нами.»

С прочтением каждого нового слова мне становилось все труднее дышать. Неужели я заслужил такую ненависть? Да, забрал деньги — но это же не главное в жизни? Она же моя кровь, правильно?

В душе нарастала тревога и злоба, как снежный ком. Дыхание участилось, хотелось только одного — чтоб все вернулось на свои места. Я закричал и кинул журнальный столик с вазой в сторону. Стекло разбилось и засыпало пол.

Я перестал соображать. Совсем. Тьма застелила мой разум. Рядом стояло зеркало — я врезал по нему кулаком. Осколки полетели повсюду, вся моя рука оказалась в крови.

Что. Я. Наделал.

Неожиданно, по моему лицу покатились слезы. Не те, которые я давил перед прошлой супругой. Настоящие. Я остался ни с чем. Понял, что Лида обманула меня и бросила совсем одного.

Постарался успокоиться, привел себя в порядок и поехал на работу. Узнать, останусь ли я в полной жопе по всем фронтам.

Похоже, что дорогая машина — единственное, что у меня осталось. Еду с бешеной скоростью, в надежде, что кто-то влетит в меня и всё закончится.

Что не будет больше позора и боли, что никто не посмотрит на меня как на ничтожество, которым я и являюсь.

К сожалению, доехал я без происшествий, с ватными ногами поднялся на свой этаж. Абсолютно каждый, кто работал сегодня, пялился на меня в открытую. Малознакомые коллеги и те, кого я считал приятелями, технический персонал, даже охранник на входе.

Кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью, кто-то с издевательской усмешкой. Так, мол, тебе и надо. Открываются последние двери и я захожу в свой кабинет. Тот, в котором мы с Лидой проводили долгие вечера, тот, где меня с ней застала Марина, кабинет, в котором я провел большую часть жизни. Я понимал, что, вероятнее всего, я захожу в этот кабинет в последний раз. Что он уже не мой.

За столами сидят юристы, руководящие отношениями компании со СМИ, сидит мой лучший друг Артем и мой непосредственный начальник.

Они недовольны, их можно понять, они ждали долго.

Я здороваюсь со всеми и сажусь с краю стола, на свободное место. Все смотрят на меня выжидающе, ждут, что я начну говорить.

— Ну и как ты мог это допустить, Сережа?

Я не понимал, что такого в том, что я сплю с секретаршей. Я понимаю, что женат — но у нас пол страны изменяют, не так ли?

— Секс на рабочем месте это недопустимо, я понимаю.

Начальник засмеялся недобрым смехом. Смехом, после которого обычно следует выстрел. В голову.

— Причем тут секс, Сережа? Хоть всех женщин в этом офисе трахни, проблема здесь не в этом!

Он перешел на крик и кинул в мою сторону папку.

— Твоя Лида собирала информацию у тебя под носом. Она была просто пешкой в большой игре. И ты, болван тупорылый, нихуя не заметил! Полистай!

Я трясущимися руками переворачивал страницу за страницей. Там были данные, если обнародовать которые, сесть могла вся верхушка. Я в том числе. Незаконные схемы по выводу прибыли, неуплата налогов за работников, мертвые души, зарплата которым регулярно выплачивалась.

— Я… Не может быть.

— Сережа, не зли меня. Соображай. Тебя развели. Тупо и в лоб. Надеюсь, ты понимаешь, что твое увольнение даже не обсуждается? Пиши по собственному. Если что-то всплывет — мы все будем валить на тебя. Ты понял?

— Я понял. Один вопрос.

— Слушаю.

— Зачем ей сливать в сеть наше видео? Разве не проще ей было просто слинять с данными, не привлекая лишнего внимания?

Артем слегка заерзал.

— Ну мы же не знаем всех их схем, может, это было нужно.

Повисла неловкая пауза. Начальник кивнул мне на выход.

— Иди и оформляйся, будешь уволен без отработки, сегодняшним числом.