Глава 10

Я бы продолжала реветь, сидя на лавочке, но рядом со мной поставили пластиковый стаканчик,а мои плечи накрыли теплым пледом. Весна в этот раз выдалась прохладной, так что у меня уже начали стучать зубы и по телу пробежала дрожь.

— Так снежная королева вовсе и не снежная?

Голос Миши, конечно же. Я только заплакала еще больше. Красный нос, тушь размазана, глаза наверняка уже опухли. Красотка, ничего не скажешь. Он спокойно и уверенно сел рядом, посмотрел на меня.

— Ну-ну, хватит.

Михаил своей тяжелой рукой накрыл мои плечи и слегка притянул меня к себе, так, что я легла на его плечо. Осталось только сопли размазать по пиджаку нового босса, для полного счастья. Отпираться, ругаться не было ни сил, ни желания. Хотелось только, чтоб кошмар в моей жизни закончился.

— Там в стаканчике чай. С ромашкой. Ты попей немного.

Я благодарно схватилась задубевшими пальцами за горячие края стаканчика и поднесла его к губам. Кипяток немного обжигал губы и горло, но это то, что мне было нужно.

— Марин, у тебя есть дети?

Я встрепенулась от такого внезапного вопроса.

— Да. Две девочки, Дина и Соня.

— Вот и у меня есть. Тоже дочь, Ксюша. Так вот — если бы ее Андрей сделал что-то такое — его бы уже в живых не было.

Я посмотрела на лицо Михаила — оно было напряжено, желваки играли на скулах. Похоже, не шутил. Да и я помнила, что его секретарь в офисе — никто иной, как муж его дочери. Удобно — почти круглосуточный контроль за тем, чтоб твою дочь не смели обидеть.

— Мне было бы всё равно на закон, свою карьеру и мнение окружающих — я бы удушил его своими руками. А ты? Что бы сделала ты? Если бы такое произошло с одной из твоей дочерей.

Я задумалась. Никогда раньше не размышляла об этом, Дина общалась с парнями, но ни с кем не встречалась. Представила, что какой-то хрен обижает ее — руки непроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Да пусть кто-то попробует задеть любую из моих девочек — я приму все усилия, чтобы его уничтожить.

— Я бы точно не оставила этого человека в покое. Он бы ответил за всё.

— Относись к себе так же, как с своим дочерям. Он не заслужил твоей боли. А знаешь чего заслужил?

— Чего?

— Парочки переломов.

Внезапно возникшая улыбка на лице Михаила заставила меня вздрогнуть. Похоже, первое впечатление о нем, как о добродушном мужичке оказались обманчивыми. В нем было много скрытой силы, уничтожающей и немилосердной.

Михаил заметил замешательство на моем лице и воспринял его по-своему.

— Я ни разу не поднимал руку на девушку, ребенка или животное. Не нужно делать из меня чудовище, а то я вас, женщин, знаю.

Я коротко кивнула и выпила еще немного чая.

— Как тебе чай?

— Согревающий. Спасибо.

Он оперся на спинку лавочки и оглянулся.

— А красиво здесь, а?

Я тоже осмотрелась по сторонам. Со слезящимися глазами, в суматошном водовороте событий на природу не обращаешь внимания. И зря — вокруг росли зеленые ели, по кронам которых прыгали белки. На подставках стояли кормушки для них, куда при желании можно было засыпать орехи. Действительно, красиво. Еще и немноголюдно — за всё время, что я тут сижу, мимо прошла пара человек.

— Да, очень даже. Нет с собой орешков?

Миша очень удивился моему вопросу.

— Нет, знаешь, не ношу в карманах брюк фундук.

Я хмыкнула. Истерика давно прошла, а вот что делать дальше и о чем говорить я не знала. С другой стороны, неловкости рядом с этим мужчиной я почему-то не чувствовала.

Внезапно из сумки полилась мелодия — это был рингтон, который стоял на звонках Сережи. Он еще и смеет мне звонить? Достала телефон — да, он звонит. Чего ему надо? Извиниться хочет?

— Это он?

Суровый басистый голос мужчины рядом вырвал меня из мыслей.

— Он самый.

— Чего ему надо?

— Если бы я знала…

Я провела пальцем по экрану, приняв звонок. Готовая к тому, что услышанное меня добьет, разобьет окончательно.

Сережа говорил хрипло, агрессивно и пьяно — я не сразу разобрала, что он бормочет.

— Ты видела новости? Это твоих рук дело?

Я обомлела. Моих рук дело? Этот несмываемый позор, клеймо на семье?

— Сереж, ты там совсем ебанулся? Других слов нет. Лучше скажи мне, где деньги? Надеюсь, ты не слил их на ту шкуру?

В трубке послышался мат, оскорбления и обвинения в мою сторону. Как бы я не хотела абстрагироваться и не обращать внимания, каждое сказанное им слово задевало и выбивало из колеи.

— Могу я поговорить?

Я совсем забыла, что рядом со мной все это время сидел Михаил. Скорее всего, он слышал слова Сережи — тот орал, совсем не пытаясь себя контролировать, динамик то и дело хрипел. Мужчина явно был зол, казалось, что глаза его потемнели.

Я не успела ничего ответить, как мобильник оказался в руках у него.

— Еще одно слово в сторону Марины и тебя найдут. Я не бросаю слов на ветер, хочешь убедиться?

Звук из телефона пропал. Видимо, Сережа совсем не ожидать услышать то, что услышал.

— А ты кто такой?

— Михаил Громов. Могу адрес назвать, поговорим? Или только с женщинами нравится так разговаривать?

Из трубки послышалось протяжное пип-пип-пип… Струсил, сбросил вызов. И как я столько лет жила с таким неудачником?

— Отнимать у меня телефон было не обязательно.

— Если ты думаешь, что я буду терпеть и спокойно смотреть, как мужчина оскорбляет женщину — ты плохо меня знаешь. Я не могу оставаться в стороне. Какой я после этого мужчина?

После слов Михаила вспомнила ситуацию, которая произошла со мной и бышим мужем на море. Мы тогда прогуливались по пляжу и заметили, как парень грубо общался со своей девочки, периодически даже позволяя замахиваться на нее. Сережа хотел трусливо пройти мимо, сделать вид, что ничего не происходит. Я — не смогла. Подошла тогда, накричала на того мужчину и увела девушку в сторону. Она была вся в слезах, рассказала, что провела с этим парнем пару свиданий, а затем прекратила общение. После этого он преследовал ее и пытался заманить к себе домой.

Сережа тогда вместо того, чтобы помочь мне, полчаса говорил о том, что в такой ситуации лучше не обращать внимание, потом будешь самым виноватым. Тогда мы поругались, но я приняла его и некоторую трусоватость, решила, что с этим можно жить.

Сережа был трусом, в иерархии зверей назвать его можно было только оленем. Для него даже перечить другим людям, находящимся чуть выше по социальной лестнице было страшно, из-за этого все его друзья знали, что он безотказный. Михаил же на его фоне казался мне не меньше, чем медведем, который опасен для всех, но тех кого любит — защищает, не щадя себя.

С Сережей сильным звеном, главой семьи, принимающей решения была я. Я — поводырь, он — ведомый. Видимо, потому таких мужчин и было легко увести из семьи — они привыкли быть на коротком поводке. Смена хозяина в данном случае несущественна.

От воспоминаний о нем снова стало дурно.

— Марина, тебе сегодня нужно куда-нибудь?

— Да. Подать иски в районный суд и домой, отдыхать.

— Подвезу тебя?

— У меня машина под офисом стоит. Отсюда не больше восьмиста метров. Дойду, как нибудь.

— Завтра жду вас в то же время. А зарплата — это не про жалость. Ты отлично поработала сегодня. Но если ты такая идеалистка — хорошо, больше положенного тебе платить не буду. Но тогда будет соцпакет.

— Что ты имеешь в виду?

— Увидишь.

Михаил аккуратно поднялся, попрощался со мной и пошел обратно, к своей машине. Когда тот вставал со скамейки, я заметила странную вещь — пиджак немного съехал назад, рубашка вместе с ним, обнажив кусок обпаленной и обоженной кожи. Я видела такую у людей после серьезных пожаров.

Открыла социальную сеть ВКоннекте и нашла его профиль — сначала юридический, официальный — там были только фотографии в официальном стиле, максимум свободы — пара снимков, где он в джинсах.

Перешла на его основную страничку «для своих» — там было много фото с друзьями, с дочерью, на концертах и в путешествиях. Даже когда он был в жарком Тель-Авиве, на нем всегда были брюки — да, хлопковые и легкие, но тем не менее. Рукава тоже всегда были прикрыты. Это было еще подозрительнее. Много ли вы знаете мужчин, у которых нет ни одной фотографии в футболке?

Возможно ли было, что всё его тело покрыто шрамами, как часть спины у шеи?

У меня появилось какое-то детское желание это выяснить. Может, отсутствие зеркал в доме тоже связано с этим?

Я медленно поплелась к своей машине, попутно пройдя по скверу. Туфли натерли, дорожки были выложены круглым камнем — ад для шпилек, которые то и дело застревали в швах.

Плед оставался на моих плечах, а чай уже успел остыть, так что я выкинула стаканчик с содержимым в один из мусорных контейнеров.

* * *

Сережа

Проснулся с ужасной головной болью, виски стучали, словно по ним били обухом. Попытался нащупать Лиду рядом с собой — прижаться к ней и попросить принести обезболивающее. Ее рядом не оказалось — рука наткнулась только на мятые простыни.

Медленно и мучительно поднявшись, я прошел в ванную и умылся. Что-то вокруг было странным, но я не понимал, что именно. Присев ненадолго на холодный кафель, чтобы прийти в себя, я заметил — в ванной не висело никаких полотенец, на раковине не стояло ни одного крема, тоника или геля — тех штучек, деньги на которые то и дело просила Лида.

Открыл шкафчики — остались только тряпки, туалетная бумага, ватные палочки. Тревога начала расти, сердце застучало сильнее.

— Да быть не может.

Вышел на кухню — посуда на месте, но ее любимой чашки нигде нет. Она никогда с ней не расставалась. Может, она чай или кофе пьет в другой комнате?

Включил свет в гостиной, на минуту меня ослепило. Глаза медленно привыкли к свету, но я уже успел пожалеть об этом. Ни одной ее вещи в комнате не было.

Я начал открывать шкафы, комоды, все ящики — пусто.

Самое страшное — чемодан, с которым я пришел. Чемодан с деньгами моей дочери. Куда же я его поставил?

Я облазил пол, посмотрел на балконе и под кроватью — везде было пусто.

Да быть не может, блять. Такого просто не может быть.

Телефон лежал на кровати, севший. Включил на зарядку и стал терпеливо ждать включения.

Экран открылся и на меня полилась череда уведомлений о сообщениях и звонках. Неверяще читаю заголовки статей, которые мне пересылают.

Моя жизнь рушится на моих глазах. И кто слил записи? Марина постаралась? Что со мной будет теперь и кому я буду нужен?

Нужно срочно найти Лиду.