Глава 24

— Мне показалось, что он хотел меня задавить. Не случайно он так летел. Только почему он передумал? И что такого я ему сделала. Я ведь впервые его вижу.

Она смотрит на меня полными ужаса глазами, а я готова провалиться сквозь землю. Потому что знаю ответы на эти вопросы. Кажется, она замечает, что я реагирую странно.

— Марина?

Рано или поздно всё выяснится в любом случае. Ей скажут фамилию и имя того, кто на нее наехал, а сопоставить одно с другим несложно.

— Это был мой бывший. Ксюш, извини меня. Если бы я знала, что он такой дурак, что он это сделает… Я бы не сходилась с Мишей, лишь бы ты была в порядке. Я не знала… — замечаю, что начала тараторить и задыхаться.

Она кладет руку мне на плечо и смотрит в глаза успокаивающе.

— Это не ваша… не твоя вина. Выброси такие мысли из головы. Не сошлась бы с моим отцом, еще чего скажешь? Я его с момента ухода матери таким счастливым еще не видела. Даже если твой бывший сбил бы меня, я бы не хотела, чтобы любимая женщина папы его отвергала, потому что ее прошлый муж чудик.

Я выдохнула. С плеч упал камень, придавивший меня, как только я увидела машину Сережи здесь. Вот только переймет ли Миша ее идеи, или скажет мне, что женщина с прицепом в виде полоумного бухарика ему не нужна?

— Марин, так это получается покушение на убийство? Это же меняет дело, квалификацию с 264 статьи на 105. Он вполне может сесть, всё зависит от показаний. Поймут, что это умышленно — и пиши пропало.

Я горько усмехнулась. Дочка адвоката, сразу видно. Хоть и нет юридического образования — знает всё лучше некоторых юристов. О последствиях необдуманных поступков Сережи я успела подумать еще когда взяла трубку и предположила, что попытаться сбить Ксюшу мог именно он.

Я не желала ему ничего плохого — всё, что мог, он уже потерял. Лишение свободы — это очень серьезно. А еще, это может сказаться на будущем девочек. С другой стороны, если он не сядет — Михаил убьёт его. Почему-то я в этом уверена. Так что для его же безопасности — лучше он понесет то наказание, которое заслуживает.

— Да, Ксюш. Говори всё, что знаешь. Я тоже дам показания, если потребуется. Если он был готов убить тебя — за решеткой ему самое место. Одумается, может.

— Вы уверены? Не екает сердце за бывшего мужа?

— У меня сердце в его сторону «ёкать» перестало, как только я его с любовницей увидела. Он — не часть моей семьи. А вот ты — да. И если он позволяет себе угрожать тебе, Мише — мне его не жаль. Я, как и твой отец, за детей горло перегрызу. А ты для меня — как дочь. Может, мы не так сильно сблизились, но то, что дорого Мише — дорого и мне. Тем более, ты носишь в себе нового человека.

Я не смотрела Ксюше в глаза, когда выпалила всё, что накопилось. Подняла голову и увидела, как она плачет. И улыбается. Почему-то вспомнила, как впервые увидела улыбку Дины — ей тогда было два месяца, я принесла ей новую игрушку — розового слоника. По-моему, он до сих пор на чердаке валяется, весь в пыли. Рука не поднимается выбросить.

— Спасибо. Я понимаю теперь, почему папа так вас полюбил. Вас невозможно не любить.

Возможно, еще как. У свекрови всегда получалось. И всё равно, слова Ксюши согрели что-то во мне, склеили. Теперь осознание того, что у меня есть новая семья и еще один человек, за которого я взяла ответственность, пришло не только на словах, но и на деле. Но вместе с ответственностью пришла и любовь, и уважение, и ценность.

— Как сделаем все дела, обязательно поедем в больницу. Нужно, чтобы тебя осмотрели. А пока — в участок.

Увидела, как Ксюша собирается что-то возразить и махнула.

— Никаких споров.

Она счастливо улыбалась.

— Как скажешь.

* * *

Как только в участке услышали от Ксении ее версию событий, дело переквалифицировали и вызвали следователя для возбуждения уголовного дела, а нас отправили в следственный отдел.

Сижу на одном из черных стульев в коридоре, жду, когда допросят Ксению. Туда-сюда снуют стражи правопорядка. Пошарпанные стены, полузавявшие растения в старых коричневых горшках, из дальнего кабинета слышится крик. Кажется, начальник кричит на подчиненную. Мол, достали жалобщики, почему она хотя бы для вида ничего по делу не делает, из прокуратуры дали нагоняй. Грозится, что передаст ее дело другому следаку.

Молодая девушка пулей вылетает из кабинета и захлопывает за собой дверь — явно специально. Она уставшая, без косметики. Оглядывает меня, хмыкает и проходит мимо. Хорошо, что я не пришла сюда работать после выпуска. Та еще нервотрепка за гроши.

На телефон приходят сообщения от Миши. Он спрашивает, почему я не беру трубку, всё ли у меня в порядке. Мне стыдно отвечать ему, так что я блокирую экран и стараюсь об этом не думать. Взрослая женщина, а все равно бегу от проблемы, вместо того чтобы ее решать.

Из двери с надписью «Допросная» выходит сначала Ксюша — видно, что она устала и хочет, чтобы всё поскорее закончилось и она могла поехать домой, отдохнуть. Следом за ней торопливо выглядывает молодой человек, полноватый и неповоротливый. В здании жарко, кондиционеров нет, так что лоб его весь блестит от пота.

— Марина Евгеньевна Клюева присутствует?

Я машу рукой и поднимаюсь.

— Здесь я.

Он довольно кивает — не придется морочиться с оформлением вызова и сопутствующими бумажками.

— Проходите, присаживайтесь.

В комнате для допросов ожидаемо душно, хоть в углу и стоит старенький дохлый вентилятор. На столе — папоротник в горшке. И в пылище. Искусственный, видимо. Я сажусь на стул, тот скрипит под моей тяжестью и кажется совсем неустойчивым. Комфортная обстановка для дачи показаний, ничего не скажешь.

Ожидания из американских сериалов разрушились о реальность. Я думала, он хотя бы предложит мне кофе или чай — но нет. Он садится напротив, копается в бумажках, находит образец протокола и начинает потихоньку заполнять.

Мда, Сережа, ну и геморрой на мою голову. Лучше бы просто спился.

Спустя долгие минут пять следак наконец-то поднимает глаза на меня, как будто очухивается.

— Смирнов Сергей Викторович, веду уголовное дело №2–8848/2025 в отношении Клюева Сергея Александровича.

Киваю. Еще один Сергей. Надеюсь, этот не принесет мне новых неприятностей.

— Вы можете сказать что-то о вашем муже? Мог ли у него возникнуть умысел на убийство Ксении?

Морщусь.

— Бывшем муже.

— Но юридически…

— Я понимаю.

Рассказываю всё, что мне известно. Этого достаточно для предположений, но доказательства косвенные, если он сам не расскажет правду. Следователь долго записывает всё, что я говорю и наконец отпускает.

— Вы бы хоть кофе предлагали свидетелям.

Он посмотрел на меня с таким лицом, как будто я должна ему тысяч пятьдесят рублей и сообщила, что купила путевку на Бали.

— Мы учтем ваши предложения — открывает мне дверь и выпроваживает с тем же взглядом.

Ксения видит меня и тут же вскакивает.

— Папа обо всём узнал. Едет сюда. В больницу поедем вместе.