Глава 26

Дина и Соня с удовольствием присоединяются к нам — мы забираем девочек из школы и едем в ресторан. Младшая немного стесняется, но понемногу привыкает, так что к концу вечера уже трогает Ксюшин живот, спрашивает, почему он такой маленький, если там ребенок. Дина всё время нервничает и поглядывает на телефон.

Андрей — муж Ксюши, похоже, о беременности и чудесном спасении из-под колес узнает последним. Будь я им, меня бы это обидело. С другой стороны — при таких обстоятельствах понять можно.

Поговорить с Мишей наедине мы решили после ужина. Решим, что будем делать дальше. А еще дочерям нужно как-то объяснять, что с папой.

К моменту, когда все тарелки оказываются пустыми, Дина просит меня отойти с ней на минутку. Мы заходим за деревянную ширму, окутанную плющом, чтобы не смущать других посетителей.

— Мам, папа утром по телефону вел себя странно. Я волнуюсь. Сейчас трубку не берет.

Я планировала сообщить ей обо всем через пару часов. Придумываю в голове быстрый ответ, но, видимо, думаю слишком долго.

— Ты что-то знаешь? Почему молчишь?

— Да, кое-что произошло. Пожалуйста, давай я расскажу вечером, не здесь?

Она пугается, рефлекторно прикрывает рот рукой, округляет глаза.

— Папа жив? С ним всё нормально?

— Жив. Только натворил дел.

На моем плече сумка, я достаю оттуда бумаги о доме и протягиваю Дине. Она выхватывает их из моих рук и нервно вчитывается.

— С чего такая щедрость? Это — она кивает на бумаги — единственная новость?

— Он пытался убить человека, чтобы мне отомстить. На машине. Сейчас он в больнице. Дина, я думаю, что будет суд. Но визуально он в полном порядке. А вот морально… — замолкаю, увожу взгляд.

Нет, я не считаю себя виноватой в том, что ему плохо. Он разрушил всё сам. Но запрещать себе грустить по этому поводу я не хочу, да и не могу. Это отец моих детей, человек, который был моим близким и, как я думала, верным другом, партнером.

— Кого он пытался убить?

На удивление, Дина воспринимает всё спокойно. Похоже, она в своей голове уже перебирала варианты и то, что произошло — не самый ужасный из них.

Я оглядываюсь на столик, где мы сидели. Дина ахает.

— Мишу⁈

Я отрицательно мотаю головой. Если бы.

— Только не говори, что он хотел убить беременную девушку?

— Справедливости ради, он не знал — понимаю, как глупо это звучит — но сути это не отменяет, да.

— Совсем крыша поехала.

Она обняла меня. Я поцеловала ее в макушку кудрявых рыжих волос.

— Мам, ты держись. И не вини себя. Ты вообще ни в чем не виновата.

Солнышко мое. Мой надежный тыл, ради которого я разобью все преграды.

Вспоминаю о нашем расследовании против группировки Николая. Понимаю, что я хочу вернуть те деньги в семью. Хочу, чтобы у Дины была своя квартира, уверенность в завтрашнем дне, чтобы она не зависела ни от кого. Чтоб не вступила в брак как я когда-то — без гроша за душой.

Мы возвращаемся за стол. Миша смотрит на меня — я киваю: «да, она всё узнала». Дина присаживается рядом с Ксюшей и говорит что-то ей на ухо. Последняя поджимает губы. Наверное, извинилась за отца. Мы все понимаем, что не виноваты, но все равно берем на себя часть ответственности за его поступок. А что, если мы могли что-то изменить? Думаю, такие кошки будут скрести на душе еще долго.

Вижу, что Соня зевает — бедный ребенок устал. Ну, или едой разморило — аппетитом она вышла в папу. Может, поэтому аппендицит и случился так рано. Замечаю, как она кладет голову Мише на плечо и засыпает. Сердце замирает — и у меня, и у него. Он смотрит на нее так, будто она — восьмое чудо света. Я не сдерживаюсь, достаю телефон и делаю снимок. О том, чтобы Соня приняла Мишу я переживала больше всего. Получается, зря.

Миша передает мне карту, чтобы я оплатила счет и мы собираемся по домам. Соню Миша берет на руки и несет на заднее сиденье, голову кладет мне на колени, рядом со мной Дина, спереди — Ксюша.

Отвозим сначала ее, а потом подъезжаем к моему дому. Я совсем забыла о том, что днем принесла кота. Надеюсь, он от одиночества не разнес мебель.

Мы говорим шепотом, чтобы не разбудить Соню — она спит крепко, но осторожность не помешает. Миша кладет ее на кровать, я включаю ночник в виде котенка — чтобы, если проснется ночью, не испугалась.

Остаемся с Мишей и Диной на первом этаже. К ногам подбегает Барсик и начинает истошно мяукать. Дина всплескивает руками и смотрит на меня с восторженным лицом.

— Мама! У нас будет кот?

— У нас он уже есть, как видишь.

Она едва сдерживает радостные крики и берет этого пушистого жирдяя на руки. С трех лет она умоляла меня завести разную пушистую нечисть — начиная от хорьков, заканчивая кроликами. На папину аллергию ей было по большей части всё равно. Смирилась она пару лет назад — грезила, что заведет животное, как только заедет в свою квартиру.

Барсик мурлычит, как трактор. Серьезно, кажется, что я услышала бы его с улицы.

Смотрю на миску — пустая. Утром я насыпала корма на роту кошек. Добавляю еще кучу — не успокоится ведь, разбудит еще Соню.

Дина полностью увлечена котом, так что мы с Мишей беремся за руки и выходим во двор, под навес. Садимся на тканевый диванчик. Тут давно никто не убирался, пыльно, но сейчас не до этого.

Хочется принять душ, забыть о проблемах, закинуть на Мишу ноги, чтобы он часами массировал мои стопы. Обязательно так и сделаю, как только решим главный вопрос. Он вопросительно смотрит, ждет, что я скажу.

— Сережа даст правдивые показания. Квалифицируют как покушение. Может, дадут условный срок.

— Это он тебе сказал? Про показания?

— Да.

— И ты ему веришь? Часто он тебя обманывал?

Он не издевался, спрашивал искренне. Мне хочется ответить, что Сережа не соврал, но я сама не знаю, можно ли ему доверять — после кражи денег из-под носа.

— Он переписал на меня дом. Лежит в ужасе. Миш, я не выгораживаю его, но мне кажется, что сегодняшняя ситуация его изменит. Что-то в нем сломалось, переломилось. Я его таким не видела еще.

Он берет меня за плечи и кладет спиной на себя. Я расслабляюсь — его твердые мышцы пресса подпирают спину — и смотрю в вечернее небо.

— Миш, у меня к тебе только одна просьба. Оставь его в покое. Я не для него прошу, а для нас. И для детей наших тоже. Ты же понимаешь, убьешь его — попадешь сам. Разве лучше будет, если я буду переживать за тебя? А Ксюше каково будет? Понимаешь, о чем я?

Говорю так быстро, что в конце задыхаюсь. Волнуюсь. Очень боюсь потерять то счастье, которое приобрела. Этот покой, когда ты знаешь, что бы ни случилось — тебя защитит и спасет любимый мужчина. Мужчина, который с первого раза выучил, какие у тебя любимые цветы, который принял и полюбил всех твоих детей и смотрит на тебя как на произведение искусства. Мужчина, который доводит до исступления в постели, который ничего не требует, но готов отдать весь мир.

Я такого встретила впервые. И не готова отпустить и потерять.

Он как будто услышал мои мысли, крепко сжал в крепких руках, размял сухими ладонями плечи.

— Я тебя не подведу, Марина. И поверю тебе. Если он выкинет в сторону нашей семьи еще хоть что-нибудь — я найму людей, которые от него избавятся. Меня с этим не свяжут. Я не поставлю тебя под удар.

Закрываю глаза, сдерживая слезы. Слезы счастья. Мы понимаем друг друга — и это самое важное.

— Что думаешь насчет группировки? Я бы хотела ввязаться в это — помочь Евгении Олеговне и вернуть деньги.

Миша закатывает глаза. Я не вижу этого, но чувствую.

— Ты всерьез беспокоишься о деньгах? Я куплю Дине квартиру в любом месте, где она захочет. Об этом вообще не думай.

Я даже не думала просить Михаила покупать недвижимость для моей дочери. Считала, что это моя обязанность.

— Спасибо тебе. За всё спасибо. И все же, я думаю, их нужно уничтожить.

— В тебе точно говорит не обычная обида на любовницу мужа? Ты понимаешь, что мы не уничтожим преступность — эта химера неубиваема. Отрежем одну голову — возникнет еще две. А у нас есть слабые места — наши дети. Давай подождем еще неделю. Если я буду уверен, что мы сможем избавиться о них чисто, что никто не придет по наши головы — то ввяжемся.

— Как скажешь, любимый.

Миша замер. А я осознала, что ни разу еще не говорила ему о том, что люблю его всем сердцем. Мы обходили стороной разговоры о чувствах — Миша, наверное, считал, что спугнет меня своими мыслями, а я боялась. Не знаю, чего.

— Я люблю тебя, Марина. Больше всего на свете, тебя одну.

Он целует меня с рвением, прижимает к себе, не дает вырваться из объятий, а я смеюсь. Всё же, мне очень повезло. И если бы я могла всё изменить, сделать так, чтобы Сережа не изменил мне в тот вечер… Я бы не сделала ничего. Всё так, как должно быть.

Ксюша

Девушка поднимается по ступеням в дом — подарок отца молодоженам. Осознание того, что внутри тебя зародилась жизнь, что через девять месяцев, а может и того меньше ее жизнь изменится на всегда, кружит голову.

Андрей за весь день написал несколько сообщений, в порядке ли она. На каждое из них она ответила «да, занята на работе».

Открывает двери своим ключом и тихонько заходит. Кругом темно и тихо, только на кухне горит тусклый свет.

Она тихонько разувается, обувает любимые мягкие тапочки и крадется на кухню. За столом сидит Андрей, пьет виски. Пока не видит ее. Выглядит грустным и ошарашенным. Сердце девушки начинает биться чаще — на ее мужа это совсем не похоже.

На цыпочках подойдя к нему, она кладет руки ему на глаза и хихикает.

— Угадай, кто?

Мужчина не смеется, а только напрягается. Девушка убирает руки и поворачивает его лицо к себе.

— Милый, что такое? Проблемы?

Тот пьяно улыбается, только делает это так, что становится совсем не весело. Похоже, он зол.

— Я знаю, что ты мне изменяешь. Кто он? От кого у тебя ребенок? — он брезгливо достает из мусорки тест и кидает на стол.