Глава 27

— Ты чего несешь?

Ксения от взгляда мужа попятилась назад, больно врезавшись спиной в кухонный комод.

Она привыкла, что он всегда ласковый, поможет и успокоит. Никогда ни в чем ее не подозревал и доверял. Того человека, который сидел перед ней на стуле, она не узнавала.

— Ты беременна от другого.

Это был не вопрос.

— Андрей, не неси ерунду. Что ты тут себе напридумывал?

— Где ты была? Утром, когда я отвозил тебя к университету, ты сказала, что на работе завал, не выберешься со мной на обед в ресторан. А когда я решил привезти тебе вкусненького, мне сообщили, что ты провела в кабинете пару часов и ушла.

Ксюша понимала, как все выглядит. Нелепо получилось, глупая ситуация. Только вот стыдно потом будет Андрею. А она будет понимать теперь, насколько легко мужу поверить в ее измену. Вон, исстрадался уже весь.

— Продолжай. Херовый из тебя шпион, Андрей. Выдвигаешь версии, когда на руках пара оторванных фактов.

— Ну расскажи мне, дураку, в чем проблема. И зачем прятать тест на беременность, если тебе нечего скрывать?

— Андрюш, а ты нахрена полез в мусорку?

— Какая разница?

Мужчина рявкнул и допил стакан до дна.

— Значит так. Во-первых, ты гребаный идиот. Во-вторых, я беременна от тебя. Я испугалась, позвонила Марине Евгеньевне и попросила встретиться. В-третьих, меня сегодня пытались убить, когда я шла к ней на встречу. Ее бывший муж.

Андрей с трудом воспринимал сказанное, но с каждым новым словом удивлялся все больше.

— Сегодня ты спишь здесь — Ксюша указала пальцем на старый раскладной диван, который давно пора было вынести на улицу.

Она отвернулась и по лестнице быстрыми шагами поднялась к себе. Закрыла спальню на ключ и только после этого позволила себе всхлипнуть. На извинения, уверения и вопросы Андрея, севшего под дверь, она не реагировала. Поделом ему, дурак.

Написала отцу, что все хорошо, приняла душ и легла спать в легкой ночнушке. Она беременна, между прочим. Пусть Андрей завтра на коленях ползает, а она подумает, прощать ли его. А потом простит, конечно. За ведро нектаринов. И клубнику в шоколаде. А еще сало с борщом. И сумочку. А пока пусть помучается.

Марина

С Мишей пора было прощаться — Дина ждет, Соня спит наверху. Да и дома было много дел — давно она не убиралась, с последними событиями и появившимся котом дом рисковал превратиться в хибару.

Но отпускать его не хотелось.

— Миша.

— Да?

— Хочешь остаться у меня? У нас с девочками.

Может, это странно звучит? Я спохватилась.

— Это ни к чему тебя не обязывает…

— Марин, конечно, я хочу остаться. Но ты уверена, что девочки готовы? Особенно Соня.

— Ну ты главное с утра не бегай по дому в трусах в тапках Сережи и не проси ее называть тебя папой. Тем более, я же не переехать тебе предлагаю.

— Как скажешь.

Мы взялись за руки и вместе вернулись — они с Диной начали что-то делать с котом — стричь когти, кажется. Надеюсь, в рядах повстанцев после такой процедуры потерь не будет — Барсик после слов о когтеточке подозрительно посматривал, из-за место для побега.

Я пока занялась своими делами — прибралась, сделала лимонад в кувшине — лето выдалось жарким, не помешает освежиться.

Написала Ксюше, узнать, как она. Жуть как интересно, как отреагирует Андрей на новость о беременности. Думаю, прыгать будет до потолка.

На телефон пришло сообщение от Надежды. «Ты помнишь, что уже послезавтра у нас соревнование, от которого зависит моя карьера?». Я от неожиданности ударилась головой о ящик, поднимаясь со стула. Конечно, я не помнила.

«Да, Надь, как я могу забыть» — отправила я в ответ.

Мне казалось, что до них по меньшей мере неделя. Открыла календарик в смартфоне. Оказалось, что время в последнее время шло слишком быстро.

Начала волноваться. Может зря я на старости вписалась в это фигурное плавание? Пока не поздно, отменить бы. А там — девочки и впятером справятся, без меня. Посмотрим.

Ко мне подошла Дина. Руки ее оказались расцарапаны, зато лицо — счастливее некуда.

— Барсик не оценил маникюр?

— Ага. Ну, Мише больше досталось. У него весь джемпер дырявый. И грудь тоже, скорее всего.

— Или обработаю, солдат.

Дина послушно пододвинулась, а я полила ей на раны перекись, залепила пластырем.

— Жить будешь. До свадьбы точно заживет.

— Кстати, об этом…

— Никаких свадеб, если ты об этом. С меня на день достаточно новостей.

Дочь рассмеялась своим звонким девичьим смехом.

— Не, я не про это. Можно вы с Арсением завтра познакомитесь?

Вот еще, чего мне не хватало.

— Свататься не будет, надеюсь.

— Не будет…

Сказала она это уж очень неуверенно.

— Дина⁉

— Мам, ну меня в это не посвящали.

Я только покачала головой.

— Пусть приходит.

— Он в ресторане хочет.

— Прилюдно, чтобы я его не убила? При свидетелях безопаснее?

— Ну мама!

— Да шучу я. Сходим к суженому твоему.

— Ты самая лучшая, мамочка!

Она поцеловала меня в щеку и убежала к себе. И почему дети обожают тебя только когда во всем им потакаешь?

Когда я вышла, Миша сидел на пуфе в гостиной и читал что-то. Вроде, детектив. Книги моей мамы, которые мы привезли сюда после ее смерти стояли неразобранные в шкафу. Вот он и достал.

— Интересно?

Миша вложил в книгу закладку и отложил в сторону.

— Да, хорошая.

А потом взял меня на руки и плюхнулся обратно на пуф. Если это не счастье, что тогда оно?

Он пощекотал меня.

— Чего такая довольная?

— Ты дома, вот и довольная.

Он смутился. Обожаю его смущать — так это смешно на контрасте с его суровой внешностью и строгостью.

— Мне сказали, ты получил боевые ранения — я кивнула на его пресс.

— Да, был тяжело ранен. Надеюсь, моя любимая сможет меня залечить.

— Кто же она?

— Да есть одна такая. Симпатичная женщина…

Я стукнула его по плечу.

— Еще раз назовешь любимую «женщиной» и будешь ночевать в машине.

— Как скажешь.

Он поднял меня на руки как пушинку и понес в спальню. А я просто была счастлива с ним.

Сидя на большой кровати в комнате, я обрабатывала его царапины — я то кота помыла, но вероятность заражения какой-нибудь фигней никто не отменял. Миша первое время сидит закрытый, ничего не говорит и поглядывает на мою реакцию на его шрамы. Он всё время пытается их от меня прятать, скрывать. Ходит в закрытом даже дома, во время секса закрывает все шторы и выключает свет. Как мальчишка, ей богу.

Я беру его крепкую руку и подношу к себе. А потом медленно целую ту сторону, где много опалин, смотря ему прямо в глаза. От его темного взгляда пробегает мелкая дрожь. Поднимаюсь наверх, сажусь сзади него и целую спину, прижимаясь к нему всем телом.

Он быстро разворачивается и я оказываюсь под ним. Его рука тянется к выключателю, но я вовремя хватаю его и мотаю головой.

— Я хочу тебя видеть. Всего. Мне никогда не будет противно. Ты — мой мужчина.

Он с рычанием притягивает меня к себе, а я смеюсь.

— Как я смог тебя найти?

— А ты и не смог. Это я тебя нашла, помнишь? Пришла к тебе в офис. Так что все почести — мне.

Мы провели вместе яркую ночь. Конечно, кричать нельзя было — но при постройке дома обязательным требованием была шумоизоляция, так что мы уверены — девочки ничего не услышали.

* * *

Проснувшись, я потянулась. Рядом со мной было пусто — только что-то пушистое пригрелось у меня на груди.

— Барсик! А ну, кыш.

Он только посмотрел на меня, как на слабоумную и лениво мяукнул, не торопясь сдвигаться. Я руками еле как стянула его с себя — уж очень он увесистый, и спустилась вниз.

Повсюду пахло едой — Миша уже накормил девочек доставкой, приготовил мне кофе и приветственно помахал рукой.

— А мы уже завтракаем.

Соня была очень довольна — похоже, ей доказали шаурму. В ее возрасте ей только и покупай все самое вредное — и она будет довольна.

— А можно дядя Миша с нами жить будет?

Мой ребенок продался за шаурму на завтрак. До сих пор помню, как она дула губки, когда Миша прислал мне букет. Недолго длится детская обида.

Миша от вопроса явно опешил и смотрел на меня, ожидая спасения. А я что? Пусть сам выкручивается.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Алло?

— Последний звонок, Марин. Я дал показания.