Глава 28

— И что ты сказал?

— Всю правду, как есть.

Сережа действительно изменился. За последние месяцы после измены он стал другим. Честнее, справедливее и просто лучше, чем раньше. Мужчиной он стал.

— Тебе нужен адвокат?

— Марин, мне назначили адвоката сами. У меня нет денег на соглашение с нормальным защитником.

— А ты сам не знаешь, как они работают? Лишь бы деньги дали, заседания просиживают.

— Да, есть такое. На первой же встрече сказал, чтобы я соглашался на все, что нет шансов на уменьшение срока.

— Давай я найду тебе кого-нибудь? Да и у тебя, я уверена, остались связи.

— Все свои связи я потерял тогда, когда меня арестовали.

Слышу, как со спины подходит Миша и приобнимает меня. Говорит специально рядом с телефоном.

— С кем говоришь?

— С Сережей.

Он недовольно смотрит на мобильный и сразу охладевает ко мне.

— Ясно.

Уходит обратно на кухню.

— Что этот хмырь делает у нас дома?

— Во-первых, не хмырь, а мой мужчина. Во-вторых, ты потерял право так со мной разговаривать уже очень давно. Я постараюсь найти кого-нибудь. Соня еще не знает. Когда к тебе можно будет на свидание? Думаю, они захотят.

— А ты?

Я сделала вид, что не услышала.

— Что?

— Ничего, ничего. Ко мне можно по четвергам. Если они придут, можно последнюю просьбу?

— Говори.

— Приготовь мне жареной картошки.

Я засмеялась, а в горле отчего-то встал ком. «Жареная картошка — то, из-за чего я на тебе женился» — так он говорил каждый раз, когда я ее готовила. Вредно, но так вкусно. Знали бы мы в молодости, что с нами будет через два десятка лет — стали бы мы вступать в брак?

— Я приготовлю. Пока, Сережа.

— Ну пока, солнце.

В трубке — парализующий звук гудков. Хочется отправить телефон в стену. Зачем он это делает? Манипулировать пытается, чтобы я его спасала? Или просто любит? Нет. Любил бы — отпустил.

Пока я прихожу в себя, Миша снова подходит.

— Ты меня прости, но я не могу нормально реагировать, когда ты с ним общаешься. Во-первых, из-за ситуации с Ксюшей, во-вторых, я ревную тебя к нему.

— Я все понимаю. Вела бы себя так же.

— Соня сказала мне, что хочет в зоопарк. А Дина — что вам через пару часов нужно быть в ресторане, знакомиться с ее парнем. Давай я Соню пока отвезу, погуляем с ней? Все равно нужно привыкать друг к другу?

Я молча кладу голову на его широкую грудь и улыбаюсь. Так с ним спокойно и хорошо. Нет американских горок, нет сомнений в том, что он — тот самый, что не предаст.

Он запускает руку мне в волосы и целует — а я просто расслабляюсь и теряюсь в нем.

С трудом оторвавшись от меня, он спрашивает:

— Я так понимаю, это да?

Киваю головой.

Мы приехали в ресторан сильно заранее. За час до назначенной встречи. Дину так трясет всю, что официанты странно поглядывают в нашу сторону.

— Ты чего? Думаешь, я его съем?

— Ну мам! Просто волнуюсь.

Ждать пришлось недолго — Арсений, весь красный, как рак, зашел минут через десять.

Выглядел он опять старомодно, из-за чего я приняла его за тридцатилетнего. Свитер, пиджак, брюки, начищенные туфли. Все винтажное. Я прям свой выпускной вспомнила — парни примерно так одевались тогда.

Подошел к столику и опустил голову, здороваясь. А где реверанс? Или поклон до пояса? Откуда у него такие манеры, интересно.

— Добрый день, Марина Евгеньевна, Дина Сергеевна.

— А чего ж не по фамилиям еще? И по титулам? Я чур графиня.

— Мама! Не обижай Сеню! — грозно шепчет это мне в ухо.

Он только сел и нервно начал поправлять очки.

— Арсений, здравствуй. Что ж вы оба так нервничаете. Или я чего-то не знаю?

Я с намеком смотрю на живот Дины, но та только машет руками, а Арсений с ужасом качает головой.

— Я не такой человек, Марина Евгеньевна! Чтобы спать с девушкой до свадьбы.

Я с подозрением кошусь в его сторону. Не думала, что парень дочери окажется более консервативным, чем я. По крайней мере, я не окажусь на съемках «беременна в 16», это радует.

— Арсений, а вы были женаты?

Спрашиваю с намеком, но он, кажется, не понимает.

— Нет, не был. Нужно было сначала заработать стартовый капитал — квартиру и машину, чтобы думать о таком.

Девственник, то есть. В двадцать пять. Хотя — снова прохожусь по нему взглядом — с таким стилем не удивительно. Дина понимает, о чем я думаю, так что предусмотрительно бьет меня по коленке. Боится, что я чего-нибудь ляпну. А я ляпну.

— Я боюсь спросить, а приданое для дочери нужно? Или может будет выкуп невесты?

— Ну что вы, что за пережитки прошлого.

Пытаюсь не засмеяться, но получается с трудом. Ладно, моя дочь в безопасности. В безопасности от счастливой половой жизни.

— Я принес вам подарок.

Он протягивает мне пакет, я вежливо беру и заглядываю внутрь. «Хоть бы не павловский платок» — загадываю.

Внутри — коробка. Открываю. Это колье, которая я выпрашивала у Сережи несколько лет. Видимо, Дина записала куда-то название. Я бросила мечтать о нем, когда цена его выросла со ста пятидесяти до двухсот тысяч. Слишком дорого.

Так что сейчас я не верила своим глазам. Десятки аккуратных белых камней, розовое золото, аккуратное литье в форме листочков. Приятно, конечно, но в честь чего такие траты?

— Арсений, я польщена. Большое спасибо. Но я не могу не спросить…

— Я перебью вас. Это не плата за что либо, я просто хочу поблагодарить вас за то, что вырастили такую дочь. Таких сейчас не встретишь.

— Таких как вы тоже.

Он счел это за комплимент и улыбнулся, хвастаясь ямочками.

— Как бы не продолжилось наше знакомство и чем бы не закончилось, колье — ваше. Дело в том, что я хотел бы сделать предложение Дине.

Ну вот, то, чего я боялась. Куда дети всегда торопятся? Как будто брак — это что-то невероятно прекрасное, а не наоборот. Хорошее дело браком не назовут.

— А если я откажу?

— То я буду добиваться Дину до тех пор, пока вы не скажете «Да». Я люблю ее слишком сильно.

— Куда торопиться? Ей скоро поступать — а если она уедет, как вы будете общаться?

— Я оплачу нам съем в любом городе. Если она не поступит на бюджет — то обучение тоже. И все остальное, что ей будет нужно. Я работаю дистанционно, даже если она скажет, что хочет учиться в Стэнфорде — я все устрою.

С каждым новым словом мои глаза все больше становились похожи на пять копеек.

— Я не захочу учиться в Стэнфорде, мам!

А Дина не так поняла мое удивление.

— Знаете, я вижу, что ты, Арсений, ее не обидишь. Ответь только на один вопрос. Если она захочет уйти, ты ее отпустишь? Скажу честно, твоя настойчивость кажется мне подозрительной.

— Если Дина скажет мне, что не любит меня — да. Я оставлю ее.

— Отлично. Мы живем в России, так что вступить в брак вы все равно сможете только в 18. Если Дина до этого не передумает — делайте что хотите. Главное — по взаимному согласию.

Арсений поднялся и подошел ко мне.

— Можно я вас обниму, матушка?

— Только если больше никогда в жизни так меня не назовешь.

Я смеюсь и обнимаю его сама. Ну и зятек.

Спустя полчаса, когда мы поели, поговорили о всяком и нам принесли счет, я даже не сомневалась, что он сам все оплатит.

Для приличия достаю карту, но Арсений меня чуть ли не по рукам бьет.

— Никогда не позволю дамам платить за себя в моем присутствии.

Вижу, как он запихивает в банку для чаевых пятьсот рублей — хороший знак. В целом с официанткой он был очень вежлив. Покажи, как мужчина ведет себя с обслуживающим персоналом, и я скажу, как он будет вести себя с женой через пару лет.

Он даже довозит нас обратно до дома, высаживает на площадку, открывает двери автомобиля и прощается с каждой.

Оставшись с дочерью на улице одни, мы смотрим друг на друга и смеемся.

— Дин, ты правда его любишь?

— Да.

— Как скажешь.

— Он тебе не понравился? Только честно.

— За исключением того, что он девственник — он слишком положительный.

Она смущается.

— А что, лучше бы он с половиной города переспал? Или как папа, был любителем сходить налево?

Пытается уколоть меня, защищая своего суженого. Зараза.

— Делай, что хочешь. Потом это будут твои проблемы.

Остаток вечера прошел спокойно — Миша привез Соню и уехал к себе, а я начала готовиться к завтрашнему выступлению.

Приготовила девочкам гороховый суп и с удивлением обнаружила, что меня тошнит на горох. Никогда такого не было. Попросила Дину доготовить самой, а сама ушла в комнату, отдыхать. Барсик облюбовал мою кровать, как бы я не пыталась приучить его к лежанке. Сейчас он взобрался ко мне на живот и мягкими лапками топчется по нему, мурлыкая. Ласкуша.

Еще позже, перед сном, я решила рассказать Соне про папу, укладывая ее спать. После ее рассказов про огромного жирафа, зебр и о том, как они с дядей Мишей козочек кормили, я спросила:

— Сонечка, с твоим папой кое-что случилось. Ты уже взрослая девочка, я могу тебе рассказать?

Она обхватила ручками и ножками большую игрушку в форме единорога.

— Да, мам.

— Он хотел навредить Ксюше, помнишь ее?

— Помню, она такая классная! А зачем?

— Чтобы сделать мне больно. Ему обидно было, вот он и натворил дел. Теперь его закрыли от людей в тюрьму, чтобы он больше никому не навредил. Пока непонятно, на какое время. Его там кормят, поят и исправляют. Ты хочешь с ним увидеться?

С удивлением вижу, как она мотает головой из стороны в сторону.

— Если он хотел навредить Ксюше, то я его боюсь! Она очень хорошая. Я пока не хочу к нему.

Она насупилась. Я начинаю гладить ей волосы — она всегда засыпает через пару минут после такого.

Не буду я ее заставлять или разубеждать. Через какое-то время сама попроситься, если будет готова.

Странно, что со мной не связывалась мама Сережи. Надеюсь, она не готовит новый геморрой для меня и семьи.

Завтра у меня соревнование, нужно выспаться. Как только Соня засопела, я накрыла ее одеялом и выключила светильник, оставила только ночник. Барсик зашел в комнату и прыгнул к ней на кровать, свернулся хвостиком у ее ног. Видимо, контактировать с детьми он хотел только тогда, когда они спали зубами к стенке. Замучили бедного.

Перед сном решила попить чай с вкусненьким. Захотелось зефира со скумбрией, но дома, хвала богам, был только зефир. Не знаю, с чего бы это.

Я открыла сайт с адвокатами для Сережи — искала кого-то не сильно дорогого, но с хорошими отзывами. Так и уснула, сидя за столом и откусывая зефир.

И совсем не услышала пару десятков звонков, пока утром Дина не затрясла меня за плечо.