- 25 Лида -

Когда эмоции немного затихают, мне становится не по себе от разговора с Володей. Я по-прежнему не чувствую ног, осмотры врача лишь больше угнетают меня. И хотя хороших новостей пока практически нет, я все никак не могу выбросить из головы слова Володи.

Он сказал, что будет бороться. Зачем это ему? Разве здоровому свободному мужчине нужна обуза? Казалось бы, нет. Да и не связывало нас ничего, кроме общей цели да близости. У нас даже отношения не успели как-то сложиться, чтобы ему был резон связываться со всеми этими проблемами.

Чувство вины? Но как далеко оно распространяется?

Адам, к счастью, пострадал гораздо меньше - об этом мне сообщает лечащий врач между делом. Он как мог пытается меня ободрить, заверить, что шансы на излечение есть. Но я не могу отделаться от ощущения, что он просто не до конца честен со мной.

Даже разговоры про еще одну возможную операцию меня не вдохновляют. Но, конечно же, я не отказываюсь. Часть меня верит в чудо, и я, естественно, цепляюсь за любую возможность.

Власов больше не приходит ко мне. Хотя я в глубине души жду его. Надеюсь, что он навестит меня, и я смогу с ним поговорить уже спокойнее, без истерик. И как знать, может тогда наконец пойму, что им движет.

Беспомощность сильно угнетает. Я не могу сама встать, не могу сходить в туалет. Каждая процедура, связанная с гигиеной, заставляет меня внутренне сжиматься от стыда и смущений.

От мысли, что вот такой и будет теперь моя жизнь, бросает в дрожь. Я медленно, но верно прохожу стадию отрицания и стадию гнева одновременно. Злюсь, ищу виноватых, плачу и снова засыпаю с мыслью, что вот завтра случится чудо.

А одним утром кое-что и правда случается. Только вот не чудо - ко мне в палату заходит мама.

В первый момент я замираю. Почти не дышу и судорожно соображаю, как позвать медсестру. Нужно лишь дотянуться до кнопки экстренной помощи, но это значит…

- Лида, здравствуй, - говорит мама, окидывает меня оценивающим взглядом. - Почему не позвонила?

- Я?

- Ты. Второй раз уже не явилась на встречу.

Абсурдность ситуации достигает максимума. Серьезно? После всего?

- У меня, знаешь ли, уважительная причина. Как впрочем и в прошлый раз.

Она недовольно фыркает, но хотя бы не спорит.

- Твой любовник меня похитил, если помнишь. А сейчас… Как видишь, я даже встать сама не могу. Но тебе же это, наверное, на руку?

Мама продолжает молчать, а меня начинает нести по ухабам. Все то, что накопилось за эти дни, находит выход в эмоциях в этот момент.

- И тебе, и Гене, правда? Нет упрямой Лиды, и все в шоколаде. Получите мои акции, поделите на двоих между тем как будете сношаться в туалете. Ах, погоди, тогда ведь не надо будет прятаться!

- Ты несешь ерунду, - сухо возражает она и усаживается на стул. Кладет ногу на ногу и демонстративно складывает руки на груди.

- Ты моя дочь. И хотя ты отказываешься слышать, я все же повторю - я тебе не враг.

- То есть это все случайность? И вы с Власовым не сговорились?

Она отводит взгляд, ведет плечом.

- Скажем так, у нас с Геной совпадали некоторые взгляды и цели. Раньше.

- И что же изменилось? - едко спрашиваю. Во мне скопилось столько яда, что я попросту не успеваю тормозить себя. - Он тебе тоже изменил? Нашел еще более перспективную и полезную любовницу?

Мои слова задевают маму. Это видно по ее лицу, хотя она и пытается держаться.

- Неважно, Лида. Если тебе надо излить свои детские обидки - вперед. Я подожду. А потом мы, наконец, обсудим то, ради чего я пришла.

Мой запал гаснет почти сразу, как только осознаю, что ей все равно. Плевать. Мои чувства и эмоции для нее - все равно что пустой звук.

Не понимаю - за что? Ведь она растила меня, мне казалось, даже любила. Пусть не так, как я бы хотела. Но ведь заботилась!

- И ради чего ты пришла?

- Чтобы обсудить вопрос твоего развода.

- Надо же… А ведь ты говорила, что он невозможен, - усмехаюсь, поражаясь ее цинизму. - Что же изменилось вдруг, ма-ма?

- Не будь дурой, Лида. Тебя пытались убить, разве это не ясно? Будешь выделываться, и не проживешь достаточно долго. Пока ты замужем за Власовым, у тебя мишень на спине.

Володя ведь тоже что-то говорил про покушение. Так может это и правда так?

- Допустим я тебе верю. Дальше что?

- Дальше, как только ты тебя выпишут, мы начнем действовать. В брачном договоре есть лазейка. Ею мы и воспользуемся.

- То есть ты меня обманула тогда? Что развод невозможен.

- Он нежелателен, - морщится мама. - Ты не получишь право распоряжаться акциями, и часть активов будет заморожена. Ну, и кое-что придется отписать Гене. Но с этим мы тоже разберемся.

- Почему?

Отвечать она не торопится.

- Какая разница? Ты все равно не понимаешь ничего…

- А я хочу! - резко перебиваю ее. - Хочу понять! Что было в завещании? Что за условия там написал отец?

Мама вздрагивает и отводит взгляд. Меняет позу, а я понимаю, что попала в точку. Иначе бы она так не реагировала.

- Что за вопросы, Лида? Если у тебя короткая память, то это не моя вина. Я тебе всё рассказала в прошлый раз.

- Ты врешь, - уверенно заявляю. - Почему тебе так важно было, чтобы я вышла замуж за Гену?

- У тебя слишком буйная фантазия, - кривится она. - Гену ты выбрала сама, если помнишь.

- Если ты продолжишь врать, то я не стану с тобой говорить.

Мать насмешливо фыркает.

- Да? И что дальше, дочь? Кому ты нужна теперь? Думаешь, этот Владимир станет с тобой возиться? Если раньше ты ему была интересна как баба, то теперь-то что? Инвалид, которая не сможет быть полноценной женщиной.

Каждое ее слово хуже пощечины. Я считала, что дальше падать ей некуда. Что разочаровать меня сильнее не получится.

Как же я ошибалась…

Злые слезы выступают на глазах. Непроизвольно подаюсь вперед. Боль простреливает плечо, но я даже не замечаю.

- Ты… Ты же…

В этот момент дверь палаты открывается, и на пороге появляется Владимир.