Глава 49. Андрей

— Эля, Элечка — похлопал, русалку по щекам, пытаясь привести в чувство. — Что ты ей вколол, сука?

Урод завозился по битому стекла, пытаясь сесть. Щерился расквашенной пастью в ухмылке.

— Что. Ты. Ей. Вколол? — с трудом сдерживал желание засадить твари ногой в мерзкую рожу. Мне нужны ответы, а бесчувственный мешок костей на полу.

Растирал аккуратные ушки пальцами, бил по щекам, тормошил Эльку, пытаясь не впасть в панику. Впервые было страшно, до замирающего сердца, до прерывающегося дыхания.

Девочка моя ни на что не реагировала. Лежала, как неживая. Холодная, безразличная к любым действиям, словно уже ушла из этого мира и не желала возвращаться.

Одной рукой пытался прощупать пульс под тонкой кожей, другой набирал номер отца. Только бы быстро взял трубку! В суете и шуме празднования он мог и не услышать телефон. Батя ответил сразу. Спасибо тебе, боже!

— Отец, поднимай своих! Срочно скорую реанимацию на адрес Эль. Передозировка неизвестным препаратом. Вероятно, наркотик. — я снова повернулся к связанному уроду. — Что было в шприце, сука⁈

Не удержался и пнул, ублюдка. Пытать людей не в моих правилах, но сейчас мне хотелось не просто бить — убивать!

— Не знаю… — просипел, задыхаясь, урод. Сплюнул на пол кровавую слюну и затрясся в хриплом смехе. — Ничего ты не успеешь. Она сказала, что эта доза даже лошадь убьёт. Много ли такой девчонке надо?

— Кто ОНА? — схватил за грудки тварь, затряс, приподнимая от пола. — Убью, если Эль умрёт! Кто тебя нанял, сука?

Ублюдок только щерил окровавленные зубы и нагло смеялся мне в лицо. Желание раздавить эту мразь, тяжёлым чёрным мазутом расползалось по венам, застилало разум, масляными пузырями закипало в крови. Но сейчас важнее была Эль.

Её слабый, нитевидный пульс едва прощупывался, исчезал, растворялся под кожей, как сахар в кипятке. Она не реагировала на мои, достаточно крепкие, шлепки. Уходила всё дальше, глубже в бессознательную темноту. Уходила от меня.

— Эля, Элечка, ну же! Давай! Слушай меня! Не смей отключаться! Возвращайся! — я растирал ей ушки, ледяные руки, лицо. — Давай, девочка моя! Я знаю, ты меня слышишь. Я люблю тебя!

— Сладкая у тебя лялька. — сипло смеялся ублюдок. — Жаль не успел её трахнуть. Такие сиськи зачётные, кожа гладкая, холёная, пахнет карамелью. Так и тянет засадить ей по самые яйца.

Урод провоцировал, я понимал это и с каждым его словом становился, вопреки его намерениям взбесить меня, всё холоднее и спокойнее. Похер на дерьмо, льющееся из его рта. Главная задача сейчас это жизнь Эли. А она уходила.

Метнулся к двери в квартиру и открыл её нараспашку, чтобы медики могли войти сразу, не тратя бесценные минуты на ожидание. По пути, всё же не удержался и врезал посильнее ублюдку, пускай полежит молча пока, не мешаясь.

Кинул на пол, там, где не было битого стекла, плед и уложил на него Эль. Пульс не прощупывался, и русалка перестала дышать.

— Элечка, нам нужно продержаться до медиков. Давай, постарайся, девочка. Дыши! Дыши, любимая.

Непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, я делал всё, что мог, что умел, пытаясь поддерживать в ней жизнь. От нашатыря, найденного в шкафчике в ванной, резало в носу даже у меня, а Эль не реагировала. Мне хотелось взреветь зверем, разметать всё вокруг, размесить урода на полу в кровавую кашу.

— Элька, держись! Давай, зараза, коза ты длинноногая! Не смей умирать! Дыши!