ГЛАВА 6

Я ещё не видела Холодова после утреннего происшествия. Честно сказать, видеть не особо хотелось – я понимала, что это конец.

Что как только мы останемся наедине, у него случится приступ ярости. Я и так хожу в длинных закрытых свитерах и платьях, чтобы никто не видел синяки.

Денег немного, но что-то удалось собрать.

Надо уехать, выбросить телефон и навсегда спрятаться, навсегда. Вздыхаю, а вот и Лиза…

– Это наш дом! Вот кабинет мужа! Одну секунду!

У кабинета замираю, слыша какие-то странные звуки. Почему-то внутри всё холодеет.

– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь!

Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу.

– Это ваш муж?

Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь.

– Ух какая, я бы тебя сутками…

Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Двадцатипятилетняя женщина, а он её вот так…

Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола нашу фотографию и швыряю её об стену.

– Это конец, Холодов! Мы разводимся!

Отпускает испуганную вжавшуюся в стену девушку.

– Развод ты не получишь, и ты это знаешь, Алла! Прекрасно знаешь! Ты никуда от меня не денешься! Никогда!

Его холодные стальные глаза сверкают зло, смотря на меня, а я выбегаю из кабинета. Это конец, и я это понимаю. Прекрасно понимаю.

Подхожу к бару и достаю бутылку вина. Руки бешено дрожат. Кажется, сейчас выроню её, да и плевать. Проклятье, как это низко. Прямо в доме…

Прямо в кабинете. Давно он с ней? Конечно, давно – с самого первого дня. Боже, как же стыдно, я даже смотреть на Лизу не могу, так позорюсь.

– Алла Владимировна, вы в порядке?

Поворачиваюсь. Лиза во все глаза смотрит на меня. Киваю. В паршивом, но порядке. Если она не будет у нас работать, я её по-человечески пойму.

– Я согласна! Меня всё устраивает, вы только не волнуйтесь!

Смотрю в её голубые глаза. Она серьёзно? Может, деньги нужны… Хотя деньги – это такая пыль по сравнению с человеческими отношениями, с болью, которую я испытываю каждый день. И я не о физической – я о моральной.