ГЛАВА 7

Я сидела, не зная, какой по счёту допиваю бокал вина. Мне было хорошо.

Точнее, на душе плохо, а так хорошо. Оксанка спала, а её няню… Я думаю, она и сама всё поняла. Господи, молодая женщина двадцати пяти лет, а Холодову же почти сорок. Да, он влиятельный, богатый и хорош собой. Только любить он никого не умеет. Дочерей…

Иван… Они такие разные. Вздрогнула. Боже, опять я думаю о нём, почему…

– Поговорим?

Вздрагиваю. Глаза поднимаю. Холодов. Только его не хватало.

– О чём?

Он садится рядом, забирает у меня бутылку вина. Молчит, и я молчу. Я уже сбилась со счёта со всеми его изменами. А ведь раньше я его так любила, до безумия, до жути. С ума сходила.

Жила только им.

Когда Леркой забеременела, чуть с ума не сошла от счастья, что от любимого мужчины беременна, а потом темнота… Позвонила и услышала, что он в стриптиз-баре. Помню, приехала как дура, с животом, а он с женщинами… Почему не ушла? Не из-за денег точно и его положения, как думали многие, а потому что любила.

Дико, безумно любила. Такая любовь есть интересная, особенная, от которой с ума сходишь, и тут так же – я с ума сходила. Мне казалось, у меня сердце вырвали, когда его первый раз с другой увидела, а он так спокойно сказал, что это просто интрижка и не более того.

Что интрижка не считается, а это ещё как считается – это предательство. Страшное предательство.

– Ты меня не простишь?

Скашиваю глаза. Он сейчас серьёзно? Холодов внезапно берёт меня за руку.

– Я тебя прошу, последний раз! Я без тебя не смогу, и ты знаешь…

– Сколько ты ещё меня шантажировать детьми будешь?

Я резко встаю на ноги. Меня всю трясёт.

– Сколько? Ответь мне! Мы не любим друг друга! У тебя Венера, вы много лет спите, она мечтает, чтобы ты на ней женился! Так в чём проблема? А ты ещё девушку молодую зажал, няню Оксаны, ей двадцать пять! Специально кандидатуры в возрасте отметаешь?

Прищуривается.

– Мне нужна ты, и ты знаешь, что мне нравится!

– А мне не нравится! Я не хочу быть с тобой! Ты изменщик, и меня тошнит от тебя!

Сильнейшая пощёчина сваливает меня с ног. Я даже не успеваю ничего ответить – один удар за одним обрушиваются на меня.

– Ты никуда не уйдёшь! Ты моя! Ты поняла меня! Моя!

В ужасе закрываю глаза. Больно. Чёрт возьми, как же больно…

***

– Алла! Ты меня слышишь? Алла!

С трудом открываю глаза. Проклятье, как больно… Руки болят, всё тело. Во рту солоноватый вкус крови. У кровати Иван и рядом… Наш семейный доктор Олег Николаевич, его часто вызывал ко мне Холодов после очередного приступа ярости.

– Совсем крыша у господина Холодова уехала! – проворчал Олег Николаевич.

– Где он? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как мне больно пошевелиться.

– Пьяный спит!

– Всё лечение всё так же, без переломов! Только мы не молодеем, сами понимаете! Один раз так можно ударить…

Олег Николаевич замолчал, я тоже молчала. Я и без него всё знала, только здесь дети.

Как я оставлю детей. Холодов с мэром за руку здоровается, и об этом все знают, а я сирота. Я родителей своих не знала даже, меня подбросили. Кто они, откуда… Кроме квартиры ничего нет, всё мужа, у меня ничего.

Когда Олег Николаевич ушёл, в спальню вернулся Иван. Он просто присел рядом и пристально посмотрел на меня.

– Посмотри на себя! Что он с тобой делает… Поедешь со мной?

Сглотнула. Руки бешено дрожат. Пальцы Ивана внезапно касаются моей руки.

– Поехали со мной! Я вижу, как ты на меня смотришь! Поехали! Тебя больше никто не обидит, никогда!

Молча смотрю на него. Крепче сжимает мою руку.

– Поехали, Алла, прошу!

Закрываю глаза. Не могу… Я не смогу… Холодов найдёт нас, найдёт…

****

– За что ты сидел?

Смотрю на Ивана в упор, а он кладёт мне руку на плечо. Вздрагиваю. Сама не ожидаю от себя. Меня никто не касался никогда. Мне тридцать четыре, и за всё это время у меня был всего лишь один мужчина. Это Холодов. Да, это так. Я не была уродиной, мне даже многие говорили, что я красивая, видная, но Холодов засел в моей голове. Он стал всем для меня. Единственный мужчина, с кем я спала, кто ко мне прикасался, только он, больше никто.

Я не видела рядом с собой других мужчин, не могла, не умела, и меня всё сильнее трясло, переворачивало, когда я думала о ком-то, кто бы мог меня коснуться, подойти, обнять. Я этого не могла и не хотела. Холодов. Только Холодов жил в моей голове и никто больше.

Отношения – это такая вещь хрупкая, барьер, который если перешагнёшь, то всё. И вот Холодов перешагнул, сумел…

Он предал меня, растоптал, а я жила, дышала им… Я смотрела в рот ему и его семье, не понимая, что не нужна, что меня не любят, совсем… Один отец Холодова чего стоил. Его мать ходила вся в бриллиантах и мехах, но вечно избитая. Чуть старше пятидесяти лет была вся больная. Красивая, но больная, и даже деньги были не нужны.

Я так не хотела. Меня и так мучали страшные головные боли, и я понимала: ещё пару избиений – и Холодов меня просто убьёт.

Больше я так жить не хотела. А Иван… Я же ничего про него не знаю.

– За убийство! Убил важного конкурента для Алексея – человека. Он обещал помочь, когда я выйду. На много лет забыл, не грел, не помогал! Сам справился и решил напомнить ему про долг!

Я вздрогнула. Убийство. Иван сжал мои плечи.

– Я был молод и глуп, я хотел денег! Думал, брат поможет, не бросит в беде. Поверь, он и сейчас ищет способ, как избавиться от меня!

Бешено стучит сердце. Смотрит мне в глаза…

– У меня есть деньги, поехали! Лера не поедет, и ты это знаешь, но Оксана поедет. Она очень любит тебя, послушай меня, девочка!

Сердце стучит ещё быстрее. А он прав… Он ведь прав…