Эпилог

Ваня выходит из здания суда в сопровождении Волкова и бодрым шагом идет ко мне. Он так захотел: чтоб я там не присутствовала, но приехала забрать его. – Как все прошло? – спрашиваю, обнимая мужа. – Все обвинения успешно сняты, – целует меня в висок. – И так же успешно переведены на господина Александровского, – замечает его адвокат. – Жаль, конечно, что упустили Каина, зато его Харли Квинн теперь отдыхает пожизненно в мягких стенах. Ты уж выбирай работниц повнимательнее, Сорин, – шутит он в своей привычной манере. – Спасибо, конечно, Валер, за труды, – холодно чеканит Ваня и с улыбкой добавляет: – Но завали, а. – Сорри, Сорин, не удержался, – усмехается Волков. – Ладно, поздравляю еще раз с началом вольной жизни. Ты звони, если что. – Ох, не нужно нам этих “если что”, – встреваю я в эти любезности. – Поехали, покатаю тебя, – открываю для Вани дверцу пассажирского. – Да, Волков, тебя я не хочу видеть много-много лет, – шутит Ваня и заскакивает в салон. – Домой? – смотрю на него, чувствуя, как за спиной расправляются крылья. – Нет, сначала в другое место, – усмехается он, дергая узел галстука. Ваня снимает галстук, швыряет его на заднее сиденье, забивает в навигатор адрес и укладывает свою большую горячую ладонь мне на бедро. – Ты отвлекаешь водителя от дороги, – ласково журю его я, а Ваня склоняется ко мне и проскальзывает губами по шее. – И еще сильнее отвлекаешь. – Прости, – отрывается от меня нехотя, открывает окно, впуская в салон прохладный осенний ветерок. – Я потерплю эти двадцать минут. Наверное. – Вань, ты не против, если Саша будет иногда видеться с родителями Эльдара? – решаю в эти двадцать минут обсудить последние неудобные моменты нашего не общего прошлого, в котором мы наломали столько дров. – Нет, – отвечает спокойно, но я вижу, как напряглись желваки на его щеках. Ване все еще тяжело оттого, что пока невозможно сказать сыну, что он его настоящий отец. – Не нужно лишать Сашу бабушки и дедушки, ты права. Ты у меня мудрая. И потом, он тебя спас. Я бы опоздал, если бы не Эльдар. Он резко замолкает – это первый раз, когда Ваня сказал это вслух, хотя я знаю, что его это мучит. Такая странная штука, судьба. Эльдар успел меня спасти. Если бы не он, то Ваня бы не успел – эта сучка просто бы прирезала меня. И если бы не Каин, то все бы были живы. Ее дружок-киллер, вообще, делал всю грязную, кровавую работу за эту парочку. Судьба, да. Данина месть стоила жизни двум людям, которые просто стали пешками в его извращённой игре. И отношения наши он разрушил. Или мы сами своей постоянной ложью и недоговорками? – Куда мы едем? – спрашиваю, чтоб разрядить тяжелое молчание, повисшее в салоне. – Уже приехали, любимая, – мягко улыбается он, когда мы подъезжаем к самому шикарному столичному отелю. – Я подумал, что мы заслужили немного времени для себя. Воу. Хорошая идея. Не зря я надела под новое платье самое лучшее свое кружевное белье. Правда, думала, вечером пригодится, но так даже лучше. – Мне нравится, как ты мыслишь, – улыбаюсь я, ожидая, пока он выйдет из машины и откроет мне дверь. – Еще бы, – подает мне руку. – Предлагаю тупо обнулить всю херню, которая была, и начать аккурат с брачной ночи. А потом свадьба, и еще одна брачная ночь. Как-то так. – Хороший план, – отвечаю уже в холле, пока Ваня забирает ключ-карту от нашего номера. – Ты же пойдешь за меня? – сует мне карточку и подхватывает на руки. Ваня несет меня к лестнице, вместо лифта, и бодрым шагом бежит вверх по ступенькам. – Да, – утыкаюсь носом в его теплую шею, вдыхаю аромат кожи, от которого внизу живота все сладко сжимается. – Я хочу третьего ребенка. – Желание любимой жены – закон, – отвечает интимным шепотом. – Открывай дверь, Слав, пока это не произошло прямо в коридоре. Я отпираю номер, и он как невесту вносит меня внутрь, захлопывает дверь ногой и ставит на мягкий ковер. Я осматриваюсь. Шикарный президентский люкс с огромной кроватью, шампанским в запотевшем ведерке и клубникой. Он, я, уединение и полное отсутствие проблем. Идеально. Ваня тут же притягивает меня к себе, сжимает талию до легкой боли и касается моих губ своими. – Дашь мне пару минут? – Сердце колотится так сильно, словно это и правда наш первый раз. – Конечно, – порочно, мне в губы. – Хотя это тяжело. Время пошло, – выпускает меня из своих объятий. Я беру сумочку и на дрожащих ногах иду в ванную. Закрываю дверь, упираюсь ладошками в мраморное подстолье раковины, смотрю на свое отражение. Прорывает. Реву от счастья и не могу остановиться, хотя понимаю, что порчу макияж. – Боже, боже, – бормочу я, – спасибо. Спасибо… Я утираю слезы, поправляю то, что размылось, снимаю платье и наношу немного его любимых духов на шею, ямку между грудей, запястья и лобок. Возвращаюсь в номер. Ваня стоит у панорамного окна в одних боксерах и курит. Оборачивается, застывает, выпуская дым из красивых губ, смотрит на меня так пристально. – Ты прекрасна, – тушит сигарету в пепельнице. – Я твой фанат, Слав, и буду славить тебя, сколько мне жить осталось. Опять подхватывает меня на руки и укладывает на прохладный шелк простыней, нависает сверху, уперев колено в край кровати между моих ног. – Вместе навсегда? – обвожу пальчиками его скулы. – Хочу вечность. – Будет тебе вечность, – хрипло в мои губы, которые он тут же накрывает поцелуем. Я обхватываю его корпус ногами, нетерпеливо трусь о выпуклость в боксерах. – Хочу тебя, – шепчу, умирая от желания. – Не торопись, малыш… – Он соскальзывает с кровати, стягивает с меня трусики. – Славить, я сказал. Он широко разводит мне ноги и касается губами того самого чувствительного бугорка, заставив меня громко застонать. Я ерзаю, хватаю его за волосы, тяну их, растворяюсь в острых ощущениях, неприличных звуках. Его язык проходится между моих складочек, входит в меня, и я вскрикиваю. Ваня прижимает меня к кровати и всасывает в рот мой клитор. Я стискиваю в пальцах скользкую простыню, дергаюсь, всхлипываю, захлебываюсь стонами. Боже… – Иди ко мне, – тянусь к нему, вся трясусь как в лихорадке. Хочу его в себе. – Иди, Ванечка. Он стаскивает боксеры и ложится на меня, упирается твердым членом в мой лобок. – Люблю тебя, моя Слава, – шепчет сексапильно и вталкивается в меня одним тугим, почти болезненным толчком. – Люблю. Я хватаюсь за него, скребу спину ногтями, принимая мужа максимально глубоко. По моим вискам стекают слезы, каждый толчок разносит по телу яркие волны возбуждения. Двигаю бедрами ему навстречу: хочу еще ближе, еще глубже. Хочу его всего. – Люблю. Тебя! – выкрикиваю за секунду до того, как меня скручивает ярким, разбивающим на части оргазмом. Мои пульсации срывают в ту же бездну и его. Ваня прижимает меня к себе так крепко, что трещат кости, и я чувствую, как в меня бьет густая, горячая струя. Дергаюсь вновь, скручиваюсь, судорожно сжимаю бедрами его корпус. – Все теперь будет хорошо, – обещает он и жадно целует меня, вталкивая мне в рот мои же запах и вкус. Все будет хорошо. В этом я даже не сомневаюсь. Мы же вместе, и, кажется, сделали максимально полную работу над ошибками. Хоть и дорогой ценой.