Глава 35. Мирослава

– Он тебя не получит. – Она проводит острием ножа по моему бедру, оставляя длинную ноющую царапину. – И ты моего Ванечку не получишь. Нет, не получишь. Не будет же он жить с трупом. Неа, не станет. Прибежит ко мне, конечно. А к кому еще? Все же его бывшие – дохлые. А новых я тоже всех прибью. Но сейчас ты. И похер на этого жиробаса. Запрещает он мне, ага, да. – Тебе Ваня нужен? – я очень стараюсь говорить спокойно. – Так забирай. Мы же в разводе. Мне просто нужен был мой сын. Я уже сказала, что заберу детей и уеду, а ты будь с ним! – Хитрая? Хитрая, да? – продолжает заводиться она. – Нет, нет, меня не проведешь! – Она делает рывок и прислоняет лезвие к моему горлу. – Я тебе кровь пущу, сучка! Он поплачет над твоим трупом, успокоится, и будем мы с Ванечкой счастливы. Да, да, очень счастливы, и я рожу ему настоящего сына. Я представляю себе Сашеньку, мысленно прощаюсь с ним. Не хочу радовать эту суку, умолять ее не собираюсь, но слез сдержать не могу. Горячие глицериновые капли катятся по щекам, падают мне на колени. Дверь внезапно открывается, и в комнату буквально врывается человек в балаклаве. Прежде чем я успеваю что-то понять, а эта психопатка – обернуться, мужчина бьет ей по голове рукояткой пистолета. Девица кулем валится на пол, а человек со скрытым лицом присаживается передо мной на одной колено. Я вся вжимаюсь в спинку стула, не зная чего ждать. – Мира, это я, – я узнаю голос Эльдара за секунду до того, как он стаскивает с головы балаклаву. – Спокойно. – Ты тоже с этими больными? – все же ухожу в истерику, от которой меня трясет так, что зубы стучат. – Ты из-за Саши все, да? Решил от нас избавиться, чтоб забрать его? – Нет, Мира, нет, – он хватает меня за подбородок и встряхивает, чтоб успокоить. – У Скифа человек работает, он мне инфу сливал. Про твоего Сорина с его криминалом, про тебя. Мне же нужно было удостовериться, что сын в порядке и…ты тоже. – Эльдар, мы его родители, – всхлипываю я. – Прошу тебя, не надо забирать у меня сына. – Мира, потом. – Он ножом разрезает стяжки у меня на руках. – Я с матерью говорил, она сказала, что это грех большой ребенка у матери забирать и меня проклянет, если так сделаю. Мы с тобой потом договоримся, чтоб ты родителям разрешила с Алексом видеться, а сейчас пойдем. Идти можешь? Там мои люди все зачистили. Домой тебя отвезу. – Конечно, я разрешу им видеться с Сашей, если ты пообещаешь не увозить его, – обещаю я, хватаясь за него, чтоб встать – тело плохо слушается из-за того, чем она меня опоила. – Спасибо тебе, Эльдар. Сейчас в голове только одно: надеюсь, он не узнает каким-то образом, что аборт был от него. Не время для этого. Эльдар почти тащит меня на себе по коридору, помогает спуститься по лестнице. Посреди холла стоит мужчина, одетый во все черное, с руками, скрещенными на груди. Я вскрикиваю, но Эльдар спокоен. Он оставляет меня на последней ступеньке, выхватывает из-за пояса ствол и идет на мужчину. – Свали к херам, мужик, пока не грохнул. Все твои молодчики спят вечным сном, а мы уходим. – А ты уверен, сученыш, в своей меткости? – абсолютно спокойно спрашивает он, и у меня сердце замирает от ужаса. – Ага, – кивает Эльдар, и мне кажется, что он уже нажимает на спусковой крючок. Это происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать. Молниеносное движение незнакомца в черном, и Эльдар грузно падает на спину у моих ног. У него во лбу аккуратная круглая дырочка, из которой начинает фонтанчиком хлестать кровь. Она заливает его мертвые, смотрящие в одну точку глаза, стекает густыми струйками на пол и уже почти касается моих голых ног. Я сползаю попой на ступеньку, закрываю голову руками и беззвучно кричу, пока этот жуткий человек медленно подходит ко мне. – Каин, отбой! – слышу голос вошедшего в холл Дани. – Что за херня тут творится? Весь двор в трупах. – Неудачная попытка штурма, – безэмоционально чеканит Каин. – Это и есть тот самый Сорин? – пинает труп Эльдара носком ботинка. – Нет, не он, – отвечает Даня брезгливо. – Это наш Эльдарчик. Решил выкрасть у меня принцессу. А ты еще та шлюха, Мира, – бросает он мне и хватает за предплечье. – Пошли. Время нашей брачной ночи. – А ты, Каин, приберись тут и во дворе. И узнай, что там с твоей двинутой подругой, сдохла или нет. – Пошел ты на хер, – тихо отвечает Каин, не сдвинувшись с места. – Даня, прекрати, пожалуйста, – захлебываюсь я слезами, пока он тащит меня по лестнице. Не отвечает. Дергает меня, я падаю, разбиваю колени, ползу за ним. Даня вновь поднимает меня на ноги и снова тащит по ступенькам, но я падаю и падаю, разбивая ноги еще сильнее. Наконец, он вталкивает меня в комнату, швыряет на кровать и нависает сверху всей своей жуткой массой. Он так близко, что я чувствую запашок немытого тела. – Не надо, не надо, – заклинивает меня, а он все трогает меня, насильно раздвигает мне ноги коленом, задирает сорочку. – Даня, прекрати! – Заткнись! – орет он, замахивается и отвешивает мне такую хлесткую пощечину, что рот тут же наполняется кровавой слюной. – Ты моя. Я возьму свое, и мне насрать, хочешь ты, шлюха тупая, или нет. От невероятно громкого взрыва сразу закладывает уши. Я рефлекторно зажмуриваюсь, а Даня падает на пол. Единственное, что я могу, – это приподнять голову. Дверь распахивается как от мощного пинка, в комнату что-то бросают, и все начинает заволакивать густым дымом, от которого слезятся глаза и щиплет горло. Я надсадно кашляю, пытаюсь закрыть рот руками, когда меня хватают и прижимают что-то к лицу. – Дыши, дыши, – слышу над собой голос, и мне кажется, что он Ванин. Меня, почти отключившуюся, хватают и куда-то несут. Мне кажется, я падаю, голова ужасно кружится. А потом – темнота. – Слава, – зовет меня Ваня, и по виску скатывается слезинка. Мне мерещится, да? – Слава, ну же, открой глаза. Все хорошо, малышка. Я с трудом разлепляю тяжелые, припухшие веки. Надо мной белый потолок, и, кажется, мы движемся. Быстро. – Вот молодец, – опять его голос, и я улыбаюсь, глотая слезы. – Слава, ты в “скорой”, все кончилось. Я тяжело и сухо сглатываю, пытаюсь поднять руку, чтоб коснуться его и удостовериться, что Ваня – не галлюцинация, но она к чему-то пристегнута. Меня опять забирает паникой. – Тихо, Слав, – меня касаются его теплые руки. – Там капельница, ты надышалась газом, но мы уже едем в больницу. Я моргаю быстро-быстро, наконец, получается его рассмотреть, хочу сказать много чего, но не могу – что-то на лице. – Слав, это маска кислородная, – поясняет Ваня и спрашивает у кого-то: – Можно снять на минуту? – Да, только ненадолго, – строгий голос сквозь пиканье аппаратуры. Ты такая храбрая и сильная у меня, любимая, – склоняется надо мной, убирает маску. – Я безумно тебя люблю, так боялся тебя потерять. – Как дети? – почти неслышно хриплю я. – Они в порядке, – чмокает меня в губы и вновь накрывает мои рот и нос маской. – Все теперь хорошо, Слав. Ты отдыхай, я с тобой. Он аккуратно подсовывает свои пальцы под мои и чуть сжимает их. И только теперь, зная, что все мои любимые в порядке, я позволяю себе снова отключиться.