Глава 34. Ваня

Думай, Иван. Думай, блядь! Славы нет уже больше суток. С каждой минутой у нее все меньше шансов, а ты, дебил тупорогий, ничего не можешь придумать, ни одной ниточки не нащупал. Я провожу ладонью по лицу, делаю еще глоток уже остывшего крепчайшего эспрессо и опять кручу в руках телефон, думая, кому еще позвонить. – Ты бы поспал часок, Сорин, – подает голос Валера, который тоже бесконечно кому-то звонит, и то же без какого-либо толка. – И башка варить лучше будет. – Ты ебнутый? – поднимаю на него пульсирующие глаза, которые все красные от лопнувших капилляров. – Мою жену похитила ненормальная психопатка, может, еще и вместе с двинутым Эльдаром. Хотя, по моим данным, он сидит на жопе ровно, но я уже сам себе не доверяю. Я запрещаю себе думать, что это не похищение. Все понимаю, все соотношу с убийством Ули, но даже в теории не принимаю того, что моей Славы больше нет. Блядь, ей там страшно, может быть, она ранена, а я тут ни хера не могу, и без Скифа как без рук. – Ну, твои тараканьи бега все равно пользы не приносят, – фыркает Валера и проводит ладонью по лицу. – По больничкам и моргам пока тишина. Он резко замолкает, так резко, что мне становится не по себе. Что-то сообразил? Прослеживаю траекторию его взгляда, оборачиваюсь и изо всех сил стараюсь натянуть хоть какое-то подобие нормальной мины. – Дядь Вань, – подходит ко мне сын. Он берет меня за палец и прислоняется щекой к моему плечу, – а мама скоро домой? Я сухо сглатываю, быстро моргаю, а Валера поднимается и идет в кухонную зону. Еще один удар ниже пояса, к которому я не был готов. Что я ему скажу? Что не знаю? Что не могу вернуть его маму домой? Что ни на что не годен и ни на что не влияю? Сука… – Иди сюда, – подхватываю его на руки и сажаю себе на колени. – С мамой все хорошо. Ей пришлось уехать ненадолго по делам. Я не знаю, когда она вернется, но она звонила и просила сказать, что очень тебя любит. – А давай ей вместе позвоним, – шепчет мне доверительно. – Я тоже мамочке скажу, что ее люблю. Я прикусываю себе кончик языка, закатываю глаза, чтоб он ничего не заподозрил, выдыхаю и пытаюсь улыбнуться. Получается плохо и криво. – Маму сейчас нельзя отвлекать. У нее важное дело. Но как только она освободится, обязательно нам позвонит. – Я очень скучаю, – жалуется Саша, прильнув ко мне и сдвинув скорбно светлые бровки у переносицы. – Мамочка же на меня не обиделась? – Нет! Что ты? – глажу его по голове. – Мама говорит, что ты очень умный и храбрый мальчик. – Мама сказала, что я теперь Анин старший брат и должен ее защищать, – хорохорится мой сын. – Все так, Саш, – киваю я. Какая она мудрая моя Слава, и какой же я дебил. Сдохну, а верну ее детям. – Ты молодец. Ты иди к Ане, а то мне тоже нужно поработать. Слабый, да. Не смог больше терпеть этого разговора с ребенком. Сын кивает, спрыгивает с моих колен и бежит к лестнице. Мой телефон начинает звонить, и я тут же хватаю его, принимаю звонок. – Здравствуйте. У нашего пациента Скифова Алексея Николаевича были ваши контакты для связи. – Да, здравствуйте, – проговариваю быстро-быстро. – Все верно. Как он? – Он пришел в себя, – отвечает девица. – Потребовал позвонить вам. Говорит, что это срочно. – Отлично, – я счастью своему поверить не могу. Вот она, зацепка! Хоть что-то. – Мы уже едем, – сбрасываю вызов и ору Валере: – По коням, Волков, гоним опять в “Склиф”. Мы заскакиваем в мой джип и несемся на место, игнорируя светофоры, матерящихся водил и гаишников. Да нахер все и всех! Я бегу в отделение, не чувствуя под собой ног, наплевав на лифт, прыгаю через три ступени, наконец, влетаю в палату. Скиф смотрит на меня заплывшими гематомами глазами, что-то тихо хрипит. – Где Слава? – допытываюсь, склонившись над ним. – Ты знаешь, где ее искать? Кто сделал это с тобой? Я точно знаю, что это не несчастный случай, не авария, не гопники, не дождавшиеся мелочи на шкалик – ведь Скиф – тренированный спецназовец, который и пятерых гражданских по сторонам раскидает. Его били долго и методично, убивали, и, вероятно, случайно оставили в живых – недоглядели. Он медленно моргает, и я понимаю, что не просто так хотели убить – что-то знает, знает, да. – Говори, блядь, – шиплю я, стараясь не трогать его, всего в гипсе и на растяжках. – Сорин, голову включи, – отталкивает меня от койки Валера. – Говорить он не может. У него, вообще, один палец работает. Сейчас. – Валера достает планшет и сует его Скифу так, чтоб он мог тыкать на крупные буквы. – Пиши давай, болезный, важное. Скиф согласно кивает и начинает медленно тыкать клавиши, это имя: “Даниил”. Какой еще “Даниил”? Встряхиваю собственную память, стараясь врубиться, кого он имеет в виду. С замиранием сердца продолжаю наблюдать на буквы, появляющиеся на экране: “Александровский”. Бывший Славы! Он тут с какой стороны? Я его не видел с того дня, как вышвырнул из ее квартиры. В тот же день подписал все бумажки на землю и ему отправил – все по нашей договоренности. Да, непорядочно, но тогда я был таким и по-другому просто не мог. Вот так, да. Сейчас бы так не поступил, но изменить уже ничего не получится. – Он ее похитил вместе со Снежаной? – спрашиваю. – Моргни один раз, если “да, два – если “нет”. Скиф моргает один раз. Сука! Да как я не подумал? Конечно, он точил на нас зуб все это время. Из-за нее. И из-за земли, хотя я и сам узнал задним числом, что она непригодна для строительства. – Ты знаешь, куда он ее увез? – нетерпеливо продолжаю допрос. Моргает. И еще раз. Скиф опять что-то пишет на планшете: номер телефона и сообщение: “Сокол, пробьет его”. – Я понял, – бросаю, набирая номер. – Спасибо, Скиф. – И Валере на бегу: – Погнали. Уже в тачке я дозваниваюсь до Сокола. – Да, – рапортует он. – Кто это? – Это Иван Сорин, я от Скифа, – быстро, без лишней информации. – Он сказал, что ты можешь пробить одного чувака. Мне нужно знать, где он может сейчас быть. – Цену вопроса пришлю сообщением, – тоже без лишнего официоза. – Если устраивает, то отправляй Ф. И. О. и дату рождения. Все сделаю в течение тридцати минут после поступления бабла. – Идет, – соглашаюсь тут же, и он сбрасывает звонок. Не думая о сумме, я делаю перевод, и мы принимаемся ждать. Я открываю бардачок, достаю стволы и протягиваю один Валере. – Пойдешь? – Сорин, я не боец, – морщится он. – Собирай каких-нибудь боевиков. Боевиков, да. Армию боевиков. Он прав.