Глава 33. Мирослава

Я просыпаюсь оттого, что меня ужасно тошнит. Голова раскалывается, словно мне дали по ней чем-то тяжелым. Я открываю глаза и тут же зажмуриваюсь – такое чувство, что в глазные яблоки воткнули иголки. – Ваня, – зову я охрипшим голосом, а потом до меня медленно и мучительно доходит, что я что-то выпила в том сарае. Я дергаюсь, но не могу сдвинуть руки с места. Вновь предпринимаю попытку открыть глаза. Зрение потихоньку проясняется. Я в спальне. Это не какая-то халупа, а обставленная дорогой мебелью комната. Я сижу на стуле, а руки привязаны к подлокотникам кабельными стяжками. Меня накрывает новым приступом тошноты – словно я проглотила огромную живую медузу. Насколько это возможно склоняюсь над полом и исторгаю на ковер желтоватую желчь. Мне становится немного легче, и я продолжаю осматриваться. Передо мной зеркало почти в полный рост. Меня переодели в шелковую, очень откровенную комбинацию, под которой ничего нет, а на моей ноге свадебная подвязка. – Боже, – шепчу я, когда понимаю, что дверь открывается. Я закрываю глаза и опускаю голову, притворившись спящей. Шаги. Женские – цокают каблуками, и более тяжелые, явно мужские. Останавливаются рядом со мной, и у меня сердце начинает захлебываться кровью от ужаса. – Почему ты мне не разрешаешь грохнуть ее? – капризно тянет эта ненормальная сучка. – Заткнись, Снежа! – отвечает мужчина, и я дергаюсь. Я его знаю! Но этого быть не может. Просто быть не может! – Открой глаза, Мира, я прекрасно вижу, что ты не спишь. Я распахиваю глаза и вижу мужчину, у которого от моего бывшего жениха остался только голос. Передо мной стоит грузный мужчина с неухоженной косматой бородой и заплывшими жиром глазками, которые прячутся за толстыми диоптриями очков, а рядом с ним двинутая любовница-секретарша Вани. – Давай избавимся от нее, – не унимается сумасшедшая, говорит с Даней так, словно они давно и хорошо знакомы. Но что, вообще, их может связывать? – Ты же обещал… – Заткнись, я сказал! – рявкает он так, что я вздрагиваю. – Тронешь ее, я тебя сам грохну! Он резко хватает ее за волосы и отвешивает такую крепкую зуботычину, что эта Снежана сразу зажимает разбитую губу, из которой хлещет кровь, ладонью. Скулит, заливается слезами, когда новый большой и жуткий Даня встряхивает ее так, что у этой сумасшедшей голова откидывается назад как у сломанной куклы. – Хватит, Данюш, – пищит она, сразу растеряв всю свою наглость. – Теперь поняла меня? – угрожающе шипит он, разжав пальцы и толкнув ее так, что Снежана врезается в стену и смотрит на него со страхом. – Тронешь ее без моего разрешения хоть пальцем, голову, сука, оторву. Пошла вон! Снежана бросает на меня еще один полный ненависти взгляд и поспешно выходит из комнаты, мокро всхлипывая. – Дань? – я все еще не могу поверить, что это он. Да и откуда ему тут взяться – непонятно. Он нависает надо мной, касается моих пристегнутых рук. Меня обдает запахом крепкого перегара. Он никогда не пил, занимался спортом. Как Даня умудрился таким стать за десять лет? Словно другой человек. – Что, любимая, изменился? – издевательски спрашивает он, проводит кончиком пальца с обгрызенным ногтем по моей щеке. Я содрогаюсь от омерзения, меня опять начинает мутить. – Узнала, – тяжело сглатываю. – Что ты тут делаешь? Эта сумасшедшая тебя подговорила ей помогать? – Бог с тобой, Мира! – он выпрямляется и ухмыляется так зло, как зверь. – Ты правильно сказала, она совсем ку-ку. Кем ебнутая Снежка, подсевшая крепко на член твоего любимого Вани, может управлять? Хотя, стой! – улыбается так радостно, словно огромный ребенок, которому дали большой леденец. – У нее есть дружок. Киллер. Каин – кликуха. Он хорош в мокрухе. И в перекладывании этих дел на других, на твоего урода, к примеру! – Дань, что ты такое говоришь? – у меня начинается истерика. Что это за сюр? Мы же просто расстались. Зачем все это творить? – Ты не поняла? – протягивает ко мне руку и цепко хватает меня за подбородок, тянет к себе. – Я думал, ты умная, Мир. Хотя нет, сейчас я тебя умной не считаю, раз ты повелась на этого урода Сорина. – Чего не поняла? – спрашиваю, глядя в его налитые кровью глаза. – Дань, ты что? Мы же просто расстались, так бывает. – Просто расстались, – передразнивает меня, отводит руку, кажется, чтоб ударить, но останавливается и отпускает меня. – Тебе твой Сорин рассказал уже, что тогда купил тебя как барана? Точнее, выгодно обменял. Для себя выгодно, конечно. Как и всегда. Купил себе куклу. – Дань, ты сам толкнул меня в его объятия, – совсем обалдеваю я. – Тебе же нужны были те чертежи. Если бы не это, мы бы так и поженились с тобой. – Ага, конечно, жениться на телке, которая увидела смазливого мускулистого Кена и ноги сразу раздвинула. Но Кен у нас любит многоходовочки, ведь ему так хочется всегда казаться идеальным. – О чем ты говоришь? – почти выкрикиваю я, чувствуя, что у меня сейчас виски разорвуться от дикой пульсирующей боли. Он идет в другой конец комнаты, берет еще один стул и возвращается. Поворачивает его спинкой ко мне и садится верхом. – Как же вы, бабы, тупеете, когда видите комбо из большого члена, смазливой морды и толстого кошелька. Он не хотел к тебе просто так подкатывать, отбивать у меня, он же барин, ты должна была сама перед ним расстелиться. Не противно было? – рявкает, дергается на стуле, но потом берет себя в руки. – Не было, нет, знаю. Ноги раздвинула гораздо быстрее, чем передо мной. – О чем ты, Дань? – всхлипываю я, все еще не имея понятия, как он смог все это провернуть, и зачем так заморочился. – Твой Сорин первым подвалил ко мне с предложением. Если я толкну тебя к нему, эта сука отдаст мне землю, которую до этого ни на каких условиях не хотел продавать. – Ты продал меня за землю? – просто не верю своим ушам. – Соврал мне… – А тебя не волнует, как он с тобой поступил?! – опять орет и порывается ударить меня. – Нет? Мы с Ваней квиты. Я обманула его, он – меня. Сейчас это кажется такой мелочью. – Ты же получил то, что хотел, – напоминаю ему про землю. – Предполагалось, что ты вернешься ко мне. У нас же большая любовь была, – зло усмехается он. – Что ж ты так, любимая? А так клялась… – Дань, прости, – стараюсь его смягчить, пока он меня тут не убил. – Так вышло… – Заткнись! – орет и вскакивает на ноги, запускает свой стул в стену, и тот разлетается на щепки. – Ты, сучка, понятия не имеешь, что произошло из-за вас, тварей. Земля была полным говном, и этот козел об этом знал! Знал! Ты не вернулась, и я вложил все, что было, в это ебучее строительство. Я, блядь, фактически бомжом стал! И тогда решил, что вы, суки, тоже жить спокойно не будете. – Это все ты, да? – по моим щекам текут слезы. Как мы раньше были такими дураками? Даже не подумали на него. – Это все я, любовь моя, – проговаривает он, и я понимаю, что Даня так же безумен, как и его сообщница. – Я начал рыть под твоего мудака, и долгое время мне ничего такого, кроме мелких махинаций, не попадалось, а потом опа, и поперло! Его конкурент стараниями твоего любимого Сорина наложил на себя руки, и я понял, что его дочурка сделает все, чтоб отомстить этому козлу. Правда, втюрилась в него. Уж не знаю, что вы все в нем находите, в этом уроде! Но так даже лучше вышло. Ты свалила брюхатая от него, но этого было мало. Ты тоже должна была пострадать, лживая сука. И я подкинул тебе Эльдарчика, чтоб он тебя, суку, поучил свободу любить. – Дань, я же ничего не сделала, и мой сын не виноват, – пытаюсь вразумить его. – Да болт я клал на ваших ублюдков! – орет, крушит стену кулаком. – Я следил за вами, и мне становилось легче, но этот козел со своим прихлебателем Скифовым решил тебя вернуть. И тогда я решил, что хватит. Я позволял ему жить слишком хорошей жизнью! – Что же ты наделал? – бормочу в ужасе. – Вы человека убили. – Нет, любимая, – опять подскакивает ко мне, дергает лямку на сорочке так, что она с треском вырывается с корнем, и моя грудь почти оголяется. – Сорин убил. Аверин это подтвердил, а он не может ошибаться, он же мой крестный. Так что этого козла на зоне будут опускать, его наебыша сдадут в детский дом, ваш сопляк отправится к официальному папаше, а ты… Ты будешь моя. Я открываю рот, чтоб что-то сказать, но дом взрывает писк пожарной сигнализации. – Блядь! – вопит он и выскакивает за дверь. Пока я одна, пытаюсь освободиться из пут, но они только больше натирают кожу. – Скучала, сучка? – спрашивает вернувшаяся Снежана с большим кухонным ножом в руке. – А мне насрать, что этот увалень запрещает. Все равно я тебя грохну!