Глава 7. Настоящая Лиана Вейр

Кассиан не предупредил её заранее. Разумеется. Он вообще в последнее время предпочитал ставить Лиану перед уже свершившимся фактом, будто сама последовательность событий давала ему право на власть: сначала случается то, чего она не просила, а потом муж спокойно объясняет, почему сопротивляться поздно. Утром в доме появились люди, которых она не видела уже несколько лет. Старый семейный лекарь, седой наставник Адриана, две женщины из числа тех знакомых, что присутствовали на свадьбе, управляющий имением, когда-то державший на руках новорождённого мальчика. Никто не объяснял, зачем они пришли. Их провели в большую гостиную, зажгли дополнительные светильники, вынесли из кабинета Кассиана два старых сундука и зачем-то принесли вещи, которых Лиана не касалась годами. Она стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, уже почти привычное напряжение. Внизу управляющий что-то говорил лакею, лекарь снимал перчатки, а возле стены поставили старый портрет, на котором Лиана была написана лет в двадцать шесть, ещё с маленьким Адрианом на руках. Художник тогда сделал её слишком красивой, Кассиан слишком серьёзным, а ребёнка — слишком спокойным, и Лиана много лет смеялась над этой ложью. Теперь портрет почему-то повернули лицом к комнате, словно и его собирались о чём-то спрашивать.

Кассиан появился из кабинета. Он был одет не по-домашнему и не по-дворцовому, а в строгий тёмный камзол без знаков должности. Лиана сразу поняла, что всё подготовлено им лично. Не государством. Не каким-то судом. Это было его действие, его комната, его свидетели, его порядок. Формальности существовали где-то рядом — несколько листов с печатями лежали на столе, возле них стоял небольшой сосуд с тускло мерцающей жидкостью, — но именно поэтому Лиана решила не смотреть на бумаги. Они были просто реквизитом. Настоящее происходило между людьми.

— Что это? — спросила она, спускаясь по лестнице. Голос прозвучал спокойно, хотя пальцы уже сжимали перила слишком сильно.

Кассиан поднял голову.

— То, что всё равно должно было произойти, — ответил он. Потом посмотрел на присутствующих и добавил уже для них: — Я хотел, чтобы здесь были те, кто знает нашу семью давно. Без посторонних.

Лиана усмехнулась.

— Какая забота.

Он не ответил.

Адриан сидел у окна. Мальчик выглядел так, будто не спал ночь. Глаза покраснели, губы были сжаты, а руки лежали на коленях слишком прямо. Он увидел мать и сразу отвёл взгляд. Лиана остановилась на полпути. Несколько дней назад он сам держал её за рукав в зимнем саду, а теперь даже не смотрел. Не потому, что ненавидел. Потому что боялся снова увидеть неправильное лицо.

Лиана подошла ближе.

— Ты знал? — спросила она у сына.

Адриан покачал головой.

— Отец сказал только, что нужно прийти, — ответил он и всё-таки поднял глаза. В них было столько тревоги, что Лиана сразу пожалела о вопросе. — Я не понимаю, что происходит.

— Я тоже, — сказала она.

Кассиан услышал.

— Понимаешь, — произнёс он, и это уже относилось только к жене. — Просто не хочешь принять.

Лиана повернулась к нему.

— Не начинай с этой дряни сегодня.

Он сжал губы.

Дверь открылась.

Селеста вошла.

На несколько мгновений в комнате стало так тихо, что Лиана услышала, как треснуло полено в камине.

Это была не та Селеста, которую она видела неделю назад.

Даже не та, что стояла в зелёном платье возле Кассиана в галерее.

Лицо изменилось сильнее.

Не полностью. Если смотреть внимательно, всё ещё можно было найти прежнюю линию подбородка, иной разрез глаз, более тонкий нос. Но теперь эти различия терялись под чем-то знакомым. Слишком знакомым. Скулы стали такими, какими Лиана помнила свои в двадцать пять. Губы — её. Волосы лежали вокруг лица той же тяжёлой волной, которую когда-то невозможно было заставить держаться в причёске. Даже поворот головы, когда Селеста остановилась возле двери, оказался лянинским до такой степени, что одна из пожилых женщин в комнате тихо ахнула.

Селеста была одета просто. Светлое платье, почти без украшений. Только на ушах небольшие серьги с гранатами.

Похожие на те, что Кассиан подарил Лиане.

Нет, не похожие.

Такие же.

Лиана сразу почувствовала.

Она шагнула к девушке.

— Это мои серьги, — сказала Лиана.

Селеста машинально коснулась уха.

— Мне их подарил Кассиан.

— Мне тоже.

Кассиан вмешался сразу.

— Они были сделаны в двух экземплярах.

Лиана повернулась к нему.

— Разумеется.

Селеста посмотрела на неё. В глазах было напряжение, но не прежний страх. Теперь она держалась увереннее. Видимо, Кассиан успел поговорить с ней до этого утра.

— Я не хочу ссориться, — сказала она.

Лиана почувствовала, как по коже прошёл холод.

Голос.

Ещё ближе.

На некоторых словах почти не отличить.

— Тогда выбрала удивительное место, — ответила Лиана.

Селеста вздрогнула.

Кассиан вышел вперёд.

— Хватит. Мы не для этого здесь.

— А для чего?

Он посмотрел на неё и впервые не стал уходить от ответа.

— Чтобы определить, кому принадлежит имя Лиана Вейр.

Лиана рассмеялась.

Не удержалась.

Смех вышел хриплым, коротким, и она сразу услышала разницу.

Селеста не засмеялась.

Лиана посмотрела на неё.

— Ты слышала? — спросила она. — Вот оно. Даже смех уже у тебя лучше.

Селеста отвела глаза.

Кассиан сделал вид, что не услышал.

— Мы начнём с вещей, — сказал он.

Управляющий открыл первый сундук.

Внутри лежало старое платье.

Синее.

Лиана узнала его сразу. Она носила его ещё до рождения Адриана, потом убрала, потому что ткань стала слишком тесной в груди.

— Это моё, — сказала она.

Кассиан кивнул.

— Возьми.

Лиана подошла и коснулась ткани.

Платье было холодным.

Ничего не произошло.

Она уже почти усмехнулась, когда управляющий поднял вторую вещь — маленькую серебряную брошь.

Брошь матери.

Лиана почувствовала её раньше, чем увидела.

Старое тёплое ощущение в груди.

Только слабое.

Будто через толщу воды.

— Дай сюда, — сказала она.

Управляющий протянул.

Лиана взяла.

На мгновение показалось, что всё правильно.

Потом брошь потеплела.

Не в её руке.

У Селесты на груди.

Та вздрогнула.

— Что это? — спросила Селеста и прижала ладонь к платью.

Лиана посмотрела на собственную руку.

Брошь всё ещё лежала на ладони.

Но ощущение принадлежности тянулось не к ней.

К другой женщине.

— Это была брошь моей матери, — сказала Лиана.

Пожилая знакомая нахмурилась.

— Разве не её? — спросила она и посмотрела на Селесту.

Лиана резко повернулась.

— Что?

Женщина побледнела.

— Я… не знаю.

— Ты была на похоронах моей матери.

— Да.

— Ты видела эту брошь на ней.

— Видела.

— Тогда почему смотришь на Селесту?

Пожилая женщина открыла рот.

Не ответила.

Она перевела взгляд с одной на другую.

— Потому что… — начала она и остановилась. — Мне кажется…

— Что?

Женщина прижала пальцы к виску.

— Я не знаю.

Лиана увидела страх.

Не враждебность.

Не сомнение в ней.

Страх перед собственной памятью.

Кассиан наблюдал спокойно.

Слишком спокойно.

— Продолжайте, — сказал он управляющему.

Следующим принесли старый ключ.

От первого дома.

Лиана засмеялась бы, если бы не было страшно.

— Ты сохранил даже это? — спросила она.

Кассиан ничего не ответил.

Управляющий положил ключ на стол.

Кассиан посмотрел на обеих.

— Кто помнит, от какой двери он?

— От дома на Речной, — ответила Лиана сразу.

Селеста одновременно сказала:

— От дома на Речной.

Они замолчали.

Лиана повернулась к ней.

Селеста побледнела.

— Какого цвета была дверь? — спросила Лиана.

— Зелёная, — ответила Селеста.

Правильно.

— Что было сломано?

Селеста закрыла глаза.

— Нижний засов.

Правильно.

— Что Кассиан сделал в первую ночь после переезда?

Селеста открыла рот.

— Заснул на полу возле печи.

Лиана почувствовала, как внутри всё стало пусто.

Это воспоминание ещё было у неё.

Пока.

Она тоже видела молодого Кассиана, спящего на свёрнутом плаще, потому что кровать привезли только на следующий день.

Но теперь рядом с этим воспоминанием стояла Селеста.

— Кто тебе рассказал? — спросила Лиана.

Селеста покачала головой.

— Никто.

— Тогда откуда?

— Я помню.

Лиана улыбнулась.

— Конечно.

Кассиан вмешался.

— Это не спор.

Лиана повернулась к нему.

— Нет. Это именно спор. Просто ты уже заранее решил, кто победит.

Он не ответил.

Наставник Адриана подошёл ближе к старому портрету.

— Кассиан, — сказал он тихо. — Это действительно необходимо?

Лиана посмотрела на старика.

Хоть один.

Хоть один человек ещё сомневается.

Кассиан кивнул.

— Да.

— Мальчик…

— Адриана никто не заставляет.

Лиана усмехнулась.

— Пока.

Кассиан бросил на неё тяжёлый взгляд.

Наставник всё-таки промолчал.

Дальше стало хуже.

Людей начали спрашивать.

Не под присягой.

Не как в суде.

Просто задавали вопросы.

Кто держал Адриана на крещении?

Кто присутствовал при его первой болезни?

Кто выбирал ткань для свадебного платья?

Кто сопровождал Кассиана в первую придворную поездку?

Ответы не переписывались.

Никто не говорил внезапно новую историю.

Люди просто начинали путаться.

— Лиана была в синем, — сказала одна женщина.

Потом посмотрела на Селесту.

— То есть… ты была в синем?

Селеста не ответила.

— Я была в синем, — сказала Лиана.

Женщина закрыла глаза.

— Да.

Пауза.

— Кажется.

Через несколько вопросов врач уже не мог вспомнить, кому именно сообщил после рождения Адриана, что второго ребёнка может не быть.

— Вы лежали у окна, — сказал он, глядя на Лиану.

Потом повернулся к Селесте.

— Или…

Лиана почувствовала ярость.

— Не смей.

Врач вздрогнул.

— Простите.

— Ты стоял возле моей кровати. Я держала Адриана. У меня была кровь на простынях. Кассиан сидел у стены. Ты сказал мне, что если снова забеременею, могу умереть.

Врач слушал.

В его лице появилась уверенность.

— Да.

Лиана выдохнула.

Потом он посмотрел на Селесту.

Уверенность исчезла.

— Но лицо…

Лиана закрыла глаза.

Она больше не могла смотреть.

Где-то рядом кто-то шепнул:

— Похожа.

Другой голос ответил:

— Очень.

Лиана открыла глаза.

Селеста стояла неподвижно.

Теперь она тоже понимала, что происходит.

Сначала на её лице была победа.

Не явная. Она старалась скрыть. Но Лиана видела.

Молодая любовница мужа стоит посреди комнаты, и люди один за другим начинают считать её настоящей женой.

Это должно было казаться победой.

Потом принесли свадебное кольцо.

Не то, что было на руке у Лианы.

Старое.

Первое.

Дешёвое серебряное кольцо, которое Кассиан купил, когда у них почти не было денег. Лиана перестала носить его много лет назад, потому что металл потемнел и начал оставлять след на коже.

Кассиан положил кольцо на стол.

— Возьмите обе, — сказал он.

Лиана не двинулась.

Селеста тоже.

— Зачем? — спросила девушка.

Кассиан посмотрел на неё.

— Нужно.

Лиана усмехнулась.

— Боишься, что оно выберет неправильно?

Кассиан проигнорировал.

Селеста протянула руку первой.

Кольцо дрогнуло.

Совсем немного.

Потом скользнуло по столу.

К ней.

В комнате кто-то ахнул.

Селеста отдёрнула руку.

Кольцо остановилось возле её пальцев.

Лиана смотрела.

Ей казалось, что сейчас она почувствует боль.

Не почувствовала.

Только холод.

Она подошла и взяла кольцо сама.

Серебро было ледяным.

Ничего.

Когда-то Кассиан надел его на её руку и дрожал так сильно, что не мог попасть на палец.

Лиана помнила.

Пока.

Она положила кольцо обратно.

— Доволен? — спросила она.

Кассиан не ответил.

Селеста смотрела на кольцо.

Теперь на её лице уже не было победы.

Лиана заметила.

Девушка начала бояться.

Потому что вещь выбрала её.

Не Кассиана.

Не люди.

Вещь.

— Я не просила, чтобы оно… — сказала Селеста и замолчала.

Лиана посмотрела на неё.

— Поздравляю.

Кассиан резко вмешался.

— Не дави на неё.

Лиана повернулась.

— На неё?

— Да.

— Ты привёл её сюда, надел на неё моё лицо, отдал мои вещи, заставил людей выбирать между нами — и защищаешь её от давления?

Кассиан сжал челюсть.

— Она не виновата в том, что связь закрепилась.

Селеста посмотрела на него.

Слово «закрепилась» ей не понравилось.

Лиана увидела.

— Что значит закрепилась? — спросила Селеста.

Кассиан промолчал.

— Кассиан?

— Потом.

Лиана рассмеялась.

— Добро пожаловать.

Селеста резко повернулась к ней.

— Замолчите.

— Нет.

— Я сказала, замолчите!

Голос прозвучал почти голосом Лианы.

Пожилая женщина возле портрета вздрогнула.

— Лиана… — прошептала она.

Обе обернулись.

Женщина смотрела на Селесту.

Комната замерла.

Лиана почувствовала, как что-то внутри медленно опускается вниз.

Не удар.

Хуже.

Она подошла к женщине.

— Посмотри на меня.

Та посмотрела.

— Как меня зовут?

Женщина побледнела.

— Лиана.

Потом взгляд метнулся к Селесте.

— Но…

— Нет. Без «но». Как меня зовут?

Она открыла рот.

— Лиана.

Снова посмотрела на другую.

— Я не понимаю.

Лиана отступила.

Вот оно.

Имя ещё не исчезло.

Просто стало двойным.

А потом кто-то должен был решить.

Кассиан ждал именно этого.

Он повернулся к Адриану.

Лиана сразу увидела.

— Нет, — сказала она.

Кассиан остановился.

— Мы должны закончить.

— Не трогай его.

Адриан поднял голову.

Лицо стало белым.

— Что?

Лиана шагнула к сыну.

— Ничего. Ты ничего не обязан говорить.

Кассиан ответил:

— Обязан.

Лиана повернулась к нему.

— Ты обещал.

— Я обещал не вмешиваться в его память.

— Это хуже.

— Нет.

Адриан встал.

— Что вы хотите?

Кассиан подошёл ближе.

— Только ответ.

— На что?

Кассиан посмотрел на обеих женщин.

Лиана почувствовала, как сердце ударило тяжело.

— Кто твоя мать? — спросил он.

Адриан побледнел ещё сильнее.

— Не надо, — сказала Лиана.

Мальчик посмотрел на неё.

Потом на Селесту.

Селеста стояла неподвижно.

Теперь даже она выглядела испуганной.

— Я не… — начал Адриан.

Кассиан сказал:

— Просто посмотри.

— Не смей, — прошептала Лиана.

Адриан закрыл глаза.

Потом открыл.

Смотрел на Лиану.

Долго.

Слишком долго.

Она видела, как он пытается.

Не просто узнать лицо.

Собрать всё.

Болезнь.

Озеро.

Книги.

Запах.

Руки.

Голос.

Всё сразу.

Лиана почувствовала желание помочь.

Сказать что-нибудь.

Напомнить.

Но вспомнила зимний сад.

«Я уже боюсь говорить тебе про детство».

Она замолчала.

Адриан посмотрел на Селесту.

Та сделала шаг назад.

— Не надо, — сказала она.

Кассиан повернулся.

— Что?

Селеста покачала головой.

— Я не хочу, чтобы он…

Она замолчала.

Лиана смотрела.

Первый раз любовница отступала сама.

— Адриан, — сказала Лиана.

Мальчик повернулся.

Она улыбнулась.

Как смогла.

— Всё хорошо.

Он покачал головой.

— Нет.

Губы задрожали.

— Я не знаю.

Лиана почувствовала, как сердце сжалось.

— И не нужно.

— Нужно.

— Нет.

Кассиан вмешался:

— Сын.

Лиана резко посмотрела на него.

— Замолчи.

Кассиан не послушал.

— Посмотри ещё раз.

Адриан посмотрел.

На Лиану.

Потом на Селесту.

Лиана увидела момент, когда что-то изменилось.

Не в глазах.

В теле.

Мальчик будто выдохся.

Сдался не ей.

Самому страху.

Он поднял руку.

Пальцы дрожали.

И указал на Селесту.

— Она, — сказал он.

Лиана почувствовала, как всё внутри исчезло.

Не разбилось.

Не заболело.

Просто исчезло.

Комната осталась.

Люди остались.

Светильники.

Камин.

Портрет.

Адриан.

Селеста.

Кассиан.

Но сама Лиана на мгновение словно перестала существовать.

Адриан сразу опустил руку.

Лицо исказилось.

— Мама… — прошептал он.

Лиана подняла глаза.

Он смотрел на Селесту.

Потом резко на неё.

— Я…

Слова закончились.

Мальчик начал плакать.

Не как ребёнок.

Тихо.

Почти без звука.

Лиана увидела.

И именно это вернуло её обратно.

Она подошла.

Кассиан попытался встать между ними.

Лиана оттолкнула его.

Не сильно.

Просто убрала с дороги.

Адриан стоял, опустив голову.

Лиана остановилась рядом.

Не касалась.

— Посмотри на меня, — сказала она.

Он поднял глаза.

— Я не хотел.

— Знаю.

— Я не знаю, почему…

— Знаю.

Он сглотнул.

— Я пытался.

Лиана почувствовала, как боль наконец пришла.

Сразу вся.

Но голос остался ровным.

— Я видела.

Адриан зажмурился.

— Прости.

— Нет.

Лиана покачала головой.

— Ты мне ничего не должен.

Кассиан сказал за спиной:

— Лиана.

Она обернулась.

В его лице было что-то похожее на жалость.

Лиана ненавидела его за это сильнее, чем за всё остальное.

— Не смей, — сказала она.

Он остановился.

Люди в комнате начали шептаться.

Имя переходило.

Это было видно почти физически.

Одна женщина называла Селесту «госпожой Вейр».

Управляющий смотрел на Лиану, потом отвёл глаза.

Врач подошёл к Кассиану.

— Что теперь? — спросил он.

Кассиан ответил спокойно:

— Теперь всё должно быть закреплено официально.

Лиана усмехнулась.

Вот и формальности.

Под конец.

Как печать на уже закрытой могиле.

Селеста стояла возле портрета.

Она смотрела на своё молодое лицо рядом с изображённым Кассианом.

Точнее, на лицо Лианы.

Потом подняла руку к собственной щеке.

— И что будет со мной? — спросила она.

Кассиан посмотрел.

— В каком смысле?

Селеста нахмурилась.

— Я теперь… Лиана?

— Да.

Она замолчала.

— А Селеста?

Кассиан не ответил сразу.

Лиана увидела.

Селеста тоже.

— Что с ней? — повторила девушка.

Кассиан сказал:

— Это имя больше не имеет значения.

Селеста побледнела.

Вот теперь победа закончилась.

По-настоящему.

— Не имеет значения? — переспросила она.

— Для закрепления связи нужно, чтобы не было двух равных личностей.

Лиана тихо рассмеялась.

Селеста повернулась.

— Что смешного?

— Ничего.

Лиана посмотрела на неё.

— Просто теперь ты услышала.

Селеста прижала руку к груди.

— Я остаюсь собой.

Кассиан ответил:

— Конечно.

Слишком быстро.

Лиана увидела страх.

Впервые не свой.

Селестин.

Люди начали подходить к ней.

К молодой женщине.

К настоящей Лиане Вейр.

Кто-то обнял.

Кто-то произнёс имя.

Кто-то сказал, что всё наконец стало понятно.

Лиана стояла рядом.

И смотрела.

Никто не выгонял её.

Пока.

Но взгляды уже изменились.

В них появилось сомнение.

Потом осторожность.

Потом что-то ещё.

Один из старых знакомых подошёл.

— Простите, — сказал он.

Лиана посмотрела.

— За что?

Мужчина замялся.

— Я не понимаю, как мы могли так долго…

Он замолчал.

— Что?

— Считать вас…

Он не договорил.

Лиана улыбнулась.

— Женой Кассиана?

Мужчина побледнел.

— Да.

— Матерью Адриана?

Он отвёл глаза.

Вот так.

Не новая память.

Не новая история.

Просто старая уверенность исчезает.

Лиана повернулась к портрету.

На нём всё ещё была она.

Пока.

Но лицо казалось странным.

Чуть чужим.

Не потому, что изменилось.

Потому что люди уже смотрели иначе.

Адриан остался возле окна.

Он не подошёл к Селесте.

Не подошёл и к Лиане.

Просто стоял.

Один.

Кассиан подошёл к жене.

Настоящей старой жене.

— Я не хотел, чтобы это было так, — сказал он тихо.

Лиана посмотрела.

— Как?

— Больно.

Она усмехнулась.

— Ты всё ещё думаешь, что проблема в боли.

Кассиан нахмурился.

— Лиана.

— Не называй меня так.

Он замер.

Лиана подошла ближе.

— Это имя теперь принадлежит ей, не так ли?

Кассиан ничего не ответил.

Она кивнула.

— Вот и не используй.

В комнате кто-то позвал:

— Госпожа Вейр.

Селеста обернулась.

Сразу.

Не думая.

Лиана увидела.

Девушка тоже заметила.

На мгновение в её лице появилось что-то похожее на ужас.

Она действительно откликнулась.

Как на своё.

Лиана отвернулась.

Возле двери стояли два человека Кассиана.

Не стража.

Но достаточно.

— Я могу уйти? — спросила она.

Кассиан посмотрел на них.

Потом на неё.

— Пока да.

Лиана усмехнулась.

— Как великодушно.

Она пошла к двери.

Адриан вдруг сорвался с места.

— Подожди!

Все обернулись.

Лиана остановилась.

Мальчик подошёл.

Не вплотную.

Остановился в двух шагах.

— Я не знаю, кто ты, — сказал он.

Голос дрожал.

Лиана почувствовала, как внутри снова режет.

Но улыбнулась.

— Ничего.

— Но я…

Он сжал кулаки.

— Когда ты уходишь, мне плохо.

Лиана закрыла глаза на мгновение.

Вот это было её.

Не лицо.

Не воспоминание.

Не имя.

Что-то другое.

— Тогда не заставляй себя понимать сегодня, — сказала она.

Адриан смотрел.

— Ты вернёшься?

Лиана посмотрела на Кассиана.

Тот молчал.

Потом снова на сына.

— Если смогу.

Адриан хотел сказать ещё что-то.

Не сказал.

Лиана вышла.

За дверью коридор был пуст.

Она шла медленно.

Не потому, что слабела.

Потому что всё вокруг стало странным.

Дом.

Стены.

Ковёр.

Картины.

Собственная спальня где-то наверху.

Каждая вещь ещё помнила её.

Или уже нет.

Лиана остановилась возле небольшого зеркала.

Посмотрела.

Лицо было её.

Сорок один год.

Морщины.

Губы.

Исчезнувшая родинка.

Тёмные волосы.

Она подняла руку.

Отражение повторило.

Пока.

За спиной открылась дверь гостиной.

Кто-то вышел.

— Госпожа Вейр? — прозвучал женский голос.

Лиана обернулась.

Женщина смотрела мимо неё.

На Селесту.

Та появилась в дверях.

Молодая.

Красивая.

С её голосом.

С её серьгами.

С её именем.

Лиана снова посмотрела в зеркало.

— Хорошо, — сказала она себе тихо.

Отражение ничего не ответило.

И в этот момент она поняла самое страшное.

Официально в этом доме больше не было двух женщин.

Была одна Лиана Вейр.

И это была не она.