Глава 5

Медленно выдыхаю, приготовившись слушать мужа. Честно признаться, сейчас мне немного страшно. От одной только мысли, что Воронцов скажет, что уже завтра, после того как мы вернёмся из ресторана, мне надо будет собрать свои вещи и покинуть наш дом, сердце с болью ударяется об рёбра. – Для тебя, родная моя, я приготовил что-то поистине особенное, но раньше времени я всё-таки тебе ничего не расскажу, – мотает головой из стороны в сторону и расплывается в широкой улыбке на пол лица. Невольно сглатываю. Вот зачем он издевается надо мной? Зачем выдумывает какую-то ерунду? Набрался бы храбрости и, глядя мне в глаза, сказал, что у него уже давно другая женщина, что она ждёт от него ребёнка и что он подаёт на развод. Но нет. Воронцов боится взять на себя ответственность. Ему проще водить меня за нос, делать вид, что всё хорошо, и за моей спиной плести интриги. – А ты чего такая нелюдимая сегодня? – спрашивает мерзавец, разглядев в моём лице изменения, которые сложно не заметить. По своей натуре я очень жизнерадостный человек. На моём лице всегда сияет широкая улыбка. Всегда, но не сегодня. Сейчас на моих губах нет ни единого намёка на улыбку, напротив, края моих губ опущены вниз. Последнее, что мне хочется делать, так это радоваться и смеяться. Чёрт возьми, я прилагаю невероятное количество усилий, чтобы сохранить спокойствие и не разреветься. Слёзы комом стоят посреди горла, но я не даю им хода и не позволяю выплёскиваться наружу. Я на корню душа острое желание разреветься горючими слезами на глазах у мерзавца. Я не позволю себе быть слабой! Я не позволю слезам стекать по моим щекам. Я дала сама себе слово, что предатель ни за что на свете не увидит в моих глазах ни единого намёка на слёзы. Я не предоставлю изменщику такого удовольствия. Немало слёз я успела выплакать из-за Воронцова! Хватит! Ни одна слезинка больше не скатится с моей щеки из-за мерзавца и его измен! – Тебе кажется, – произношу в ответ, натянув притворную улыбку на свои губы, и едва заметно мотаю головой из стороны в сторону. – С самого утра я чувствую себя, мягко сказать, неважно. Голова болит. Я в новостях читала, что на Землю надвигается сильная магнитная буря. А я метеозависимая, ну ты знаешь. – Выпей что-нибудь от головы. Может быть, станет легче, – пожимает плечами. – Моя секретарша, кстати, точно такая же. Любая, даже слабая магнитная буря или же низкое давление отрицательно сказываются на её самочувствии. «Моя секретарша, кстати, точно такая же…» – слова мерзавца, словно на перемотке, проносятся у меня в сознании. Какой Воронцов заботливый босс. Знает про все недуги своих подчинённых. Главное, за пять лет супружеской жизни он не выучил, что стульчак за собой надо опускать, а про мигрень своей ненаглядной любовницы сразу запомнил. – Что ещё не переносит твоя секретарша? Какой кофе она предпочитает, а какие цветы любит? Может быть, розы или мимозы? – не выдержав, в сердцах бросаю я. – Кажется, розы, – отвечает он, задумавшись на мгновение. Сердце с болью ударяется об ребра. Обида накрывает меня с головой и слезами подкрадывается к моим векам. На вопрос, какие цветы предпочитает секретарша Воронцов, моментально нашёл ответ. А какие цветы люблю я, он не знает. За пять лет брака и годы дружбы до этого предатель не сумел запомнить, что я не люблю розы с их пьянящим ароматом. Я ему триста раз говорила, что мои любимые цветы – это хризантемы. Но мерзавцу хоть кол на голове теши. Из раза в раз он тащит мне одни и те же алые розы. Словно издевается. – Здорово. У твоей секретарши отличный вкус. А что ещё любит твоя секретарша? – произношу на выдохе и так сильно прикусываю нижнюю губу, что во рту проступает металлический привкус губы. – Надя, ты что, ревнуешь? – ухмылка пробегает по его лицу. – Да брось. С Марией нас связывают исключительно деловые отношения. Замечаю, как в его глазах пробегают искры. Да-да, исключительно деловые отношения. Я своими глазами видела, как секретарша, избавившись от лишней одежды, разложилась на столе своего босса и ждала, когда он закончит курить на балконе и вернётся к ней. Я своими ушами слышала его голос… Так и хочется оставить алый отпечаток своей ладони на его бесстыжем лице. Так и хочется высказать предателю всё, что я о нём только думаю. Чувствую, как волна жара пробегает от макушки до самых пяток. Хочется, но нельзя… Я не должна идти на поводу своих слабостей. Я не должна демонстрировать свои чувства. – Нет, я не р-ревную… – произношу на выдохе и, пересиливая дрожь в голосе, добавляю максимально спокойным и равнодушным голосом: – Просто мне неприятно слышать, что ты в курсе всех предпочтений своих подчинённых, а о родной жене ничего не знаешь. – Я всё знаю о тебе, – подходит ко мне вплотную и прикасается губами к моему лбу. – И уже завтра ты в этом убедишься. От каждого его прикосновения по спине начинают бегать мурашки. Нет… Я не должна позволять мерзавцу прикасаться ко мне. Я не должна. Это выше моих сил… Чувствую, как тошнота подбирается к самому горлу. Не в силах сдержаться, срываюсь с места и бегу в туалет. Беременные не только краску нюхают и побелку со стен отковыривают, но и от жуткого токсикоза мучаются. Стоит мне только склониться над унитазом, как меня в буквальном смысле выворачивает наружу. Кажется, так плохо, как сейчас, я не чувствовала себя ни разу в жизни… – Родная, – голос Воронцова громом раздаётся за моей спиной, – а ты не беременна ли случаем? Что-то мне подсказывает, что никакой Анечки и сроду не существует. У сына будет ребёнок, но не от тебя, – сказала свекровь Она призналась, что внука ей родит другая, а меня муж выгонит. Но я беременна