Двадцать шестая глава

– Пап? Всё в порядке? – перенабрала я, не медля ни минутки. Как-то тревожно мне было. Неспокойно. – Ты что такая взъерошенная? – спросил отец. – Да, так. Ерунда. Рассказывай! – бодрым голосом потребовала, скрывая дрожь. Папа помолчал, но не стал углубляться и отрапортовал, усмехаясь: – Докладываю! В МРТ засунули, УЗИ сердца сделали, Холтер повесили, в какой-то камере пролежал, в проводах на голове посидел, замучили процедурами. Теперь хожу весь в проводах! Попискиваю. – Круто! Это же классно! Представь, из-за каждой процедуры тебе бы пришлось ходить к отдельному врачу, ещё и в очереди наверняка проводить время! Как чувствуешь себя? – бодрячком переспросила, подставляя лицо под прохладную струю охлаждённого воздуха. – Здоровым бугаём, окутанным проводами, – явно улыбался отец. – А настроение? Хочешь, я приеду? – предложила, выдыхая. – Вот ещё, будешь мотаться через половину Москвы. – папа помолчал и уже другим тоном заметил, – Зойка звонила. На Златочку жалуется. Устал я. Зоя такой беспомощной становится. Возвращаться мне нужно, а я здесь. В проводочках. – Пап. Она как-то без тебя прожила тридцать лет. От голода не загнулась и в мороз не замёрзла. За один день твоего отсутствия ничего страшного не случится! – начала заводиться, но вовремя поймала себя и отыграла обратно. – Впрочем, тебе виднее. У тебя всего достаточно? Может, что подвезти? – Всё есть, ягодка. И, если что, я умею пользоваться доставкой. Не такой уж я дремучий. – Ой, всё! – восхитилась, улыбаясь. – Слав. Береги там себя. И учти, что бы ты не решила, как бы не повернулась жизнь, я всегда на твоей стороне. Всегда, – серьёзно проговорил отец. – Спасибо, пап. Отключила телефон и посмотрела в окно. По тротуару впереди шла мамочка с двумя детьми. Одного она везла в прогулочной коляске, а вторая, рыжая девчонка со смешными косичками, топала сама. Косолапила немного. Она держалась одной ручкой за коляску, а во второй крепко сжимала какую-то плюшевую игрушку и размахивала ей. Мамочка устало поправила сумку на своём плече и, подхватив малышку, ловко усадила её на крышу коляски. Так и поехали они дружным двухъярусным паровозиком. Семья уже почти скрылась в знойном мареве августовского полдня, а я всё смотрела. Как заворожённая… После того, как я вернулась из больницы, первое время Денис почти не давал мне дома ничего делать. Он прилетал с работы и полностью брал на себя Сашку. Гулял с ним, играл, занимался. Они устроили в комнате свекрови что-то наподобие игровой комнаты. Денис сделал по всему периметру поручни, удобные для мамы, шведскую стенку. Оборудовал беговую дорожку и велотренажёр. Муж как-то так устроил, что и маленький Саша тоже мог топать по дорожке, держась за специальные ручки. Ещё Денис по дороге с работы заходил в магазин, и мне не нужно было таскать тяжести. Он берёг меня. Много разговаривал со мной и утешал. Мы тогда очень сблизились. Сроднились. Мне казалось, что проросли друг в друга. Первый раз я задумалась, что что-то не так, когда Алексашке исполнилось три года. Я понимала, что сразу после выкидыша не стоит ждать беременности. Мы вначале предохранялись. Решили, что нужно дать моему организму набраться сил и здоровья. В консультации меня выслушали скептически. Пожилая усталая женщина сказала, что всё идёт своим чередом, и не стоит мне торопиться. Так бывает. Не всегда беременность приходит по графику. Нужно успокоиться и не зацикливаться на результате. Тем не менее я сдала все анализы, прошла минимальное обследование. Ещё через год я пошла снова с той же проблемой. И на этот раз попала к другому врачу. Злющая женщина предпенсионного возраста отчитала меня. Сказала, ничего удивительного в том, что у меня нет детей. Сложное прерывание беременности в юном возрасте не проходит даром, и сколько-то там процентов женщин навсегда остаются бесплодны. Она довела меня до слёз, и я ушла. Следующий раз я подошла к делу серьёзно и обследовалась тщательно. Никаких отклонений у меня не нашли. Всё в пределах нормы. Сбит цикл и сбоит гормональный фон. Но не критично. Всё на месте, а детей не получается. Вот так. Я почти свыклась, сжилась с этой мыслью. Я доучивалась в институте, потом работала. После Алексашка пошёл в школу, и это занимало уйму моих сил и нервов. Хорошо, что свекровь к этому времени уже пришла в себя и могла хоть немного взять на себя домашние обязанности. Потом Денису предложили Москву, и мы вместе выбирали школу, привыкали потом к школе… А после объявилась Машка. С английским мужем. Приехала забирать своего сына. Это для меня стало ударом. Ну, то есть я всегда знала, что Санечка не мой сын. Но за столько лет мы сроднилась. Я не представляла, как можно вот так, без подготовки, без адаптации, просто взять ребёнка, как забытое платье, сунуть в сумку и уехать на другой край земли. Сколько я слёз выплакала – море ужаснётся. А как мы расставались с моим мальчиком – это болит до сих пор. Сейчас, когда прошло уже больше года, мне немного легче. Хотя, когда я думаю, как приходится моему малышу в закрытой английской школе… Волосы шевелятся, и сердце замирает. Но это уже дело прошлое. А сейчас, после разговора с отцом и его рассказа, как за него взялись в кардиологическом центре, я подумала, что в Москве наверняка есть такие же институты и по проблемам бесплодия. Нужно только заняться. Заняться собой и своим здоровьем. Узнать подробнее, что любит и что нравится или не нравится самому близкому и дорогому для меня человеку – самой себе!