Четвертая глава

Лифт дёрнулся и потащил нас вверх. Мы живём в сталинском доме, и пассажирские лифты здесь тесные. В замкнутом пространстве, в крошечной коробке поднимались вверх, и мне казалось, что с каждым метром воздуха вокруг становится всё меньше. Стены неумолимо сжимаются, и опускается потолок. Бетонной плитой он вот-вот придавит меня. Расплющит, словно лягушку. Голова кружилась до тошноты. Это от ситуации, или от соседства? Хотелось вырываться, орать, материться и разнести всё и всех в пух и прах! Устроить полноценную истерику. Расплакаться? Я закусила губу изнутри так сильно, что почувствовала вкус крови, и это меня немного отрезвило. Смысл биться за свою свободу в закрытом движущемся лифте? Подняла взгляд и увидела в зеркале, как Денис смотрит на свою Амели-Анастасию. Столько страсти и экспрессии! Испепелил бы, если бы мог! Вновь эта едва сдерживаемая ярость, которой наслаждается Настенька. Любовница моего мужа. Такое странное слово… Любовница. Запретное, сладкое, острое. Не то что постылая жена. Жужжащее, сварливое. В нём совсем другие чувства, и это вовсе не любовь. Жену можно унизить вот так, мимоходом. Она же всё стерпит… Гнев зрел во мне чёрным варевом, сырой нефтью пробулькивая на дне души. Лифт дёрнулся ещё раз и распахнул двери, сообщая нам о прибытии. Настенька выпорхнула первой, хозяйственно волоча мои пакеты. Денис попытался сдвинуть меня с места, и шагнуть за ней. Но я, поведя плечами, холодно проговорила: – Отпусти. – Никогда, – ответил муж моментально. Я подняла на него свой взгляд и заметила, как дрогнули, изменились зрачки в его глазах. Мелькнул в них страх? Или только привиделось в холодном сером флюоресцентном свете и это упрямая, знаменитая Громовская решимость? Упёртость… – Меня сейчас стошнит прямо на твой костюм! Отпусти и не прикасайся ко мне! – тихо и безэмоционально сказала и вновь чуть дёрнула плечом. – Слав, нужно поговорить. Всё совсем не так, как ты себе сейчас надумала, давай пройдём в квартиру, – начал уговаривать меня будто душевнобольную мой муж мягким, вкрадчивым голосом. Словно забалтывал дикое животное. Но руку отпустил. Мазутом, вонючей и горькой злостью плеснуло мне по нервам. Желчью, обжигая, наполнился рот. – Я не собираюсь никуда убегать. Я выслушаю вас обоих. Чтобы не сомневаться потом, когда буду вспоминать свой выбор! Так что не трожь меня! И не подходи даже, – холодно проговорила, и, видно, что-то такое услышал в моём голосе муж, что отступил от меня, отодвигаясь. Денис шагнул из лифта и загремел ключами около нашей двери. А я вышла следом за ним и тут же попала под внимательный и изучающий взгляд Анастасии. Она стояла, опираясь плечом о стену и, подмигнув мне, первой прошла в нашу квартиру, когда муж распахнул входную дверь. Лёгкая и изящная, с гордостью и достоинством неся свой беременный живот, она, не снимая обуви, двинулась вдоль по коридору на кухню. Я замялась, пережидая в себе острое желание вцепиться шалаве в патлы. Зажмурилась на секунду, ясно представив себе эту картину, и с выдохом прошла следом, мимо придерживающего дверь мужа. Также не разуваясь. Мне в кроссовках надёжнее. Не так беззащитна… Я не стала вслед за Настенькой идти на кухню. Боялась, что не сдержусь, да и не хотела прогибаться под её сценарий. Прошла в зал и села в кресло, что стояло спинкой к окну. Вот не нравилось мне такое положение мебели, а гляди-ка, пригодилось. В кассу пришлось. Получилось, что свет падает как раз на лица голубков, высвечивая их малейшие эмоции. В отличие от выражения моего лица, я могу видеть их с хирургической точностью. Денис, пропуская вперёд свою любовницу, усадил её в кресло, а сам пристроился на диване, вальяжно забросив ногу на ногу. И только нервное движение пальцев, выбивающих барабанную дробь на колене, выдавало его напряжение. Настенька уверенно себя чувствовала. Или не впервые у нас, или она по жизни такой человек. Сложно сказать. – Итак, – я перехватила инициативу разговора и спросила, – когда между вами возникла связь? – Год назад, – быстро ответила Настенька и улыбнулась, очаровательно сверкнув зубками. Денис дёрнулся и зашипел матерно. – Год? Как же вы познакомились? – я тоже улыбнулась, глядя на Дениса. А его отчего-то перекосило от этого. – Дэн взял меня на работу! – прочирикала быстро девица и зачастила. – Мало кто откажется от предложения личного помощника начальника отдела известной нефтегазовой компании. Конечно же, я бегом побежала. Только оказалось, что никуда он меня не оформлял, и по документам я нигде не работала. Дура! – Заткнись! – зашипел на неё Денис и, сбросив личину расслабленности, подался вперёд, – ты можешь, наконец-то заткнуться?! Идиотка! Но Настеньку этим было не смутить, она повернулась к Денису и, чуть наклонившись навстречу, издевательским тоном пропела: – Я запросила данные, когда хотела оформить декрет! Прикинь, как удивилась! Я подам на тебя в суд за мошенничество! Её волосы немного растрепались, но всё равно выглядела Настенька невероятно мило и очаровательно. Огромные невинные глаза и нежный рот с припухлыми губами. Картинка! – Подавай, повесели судей. Заплати пошлину, – усмехнулся Денис и, повернувшись ко мне, произнёс, – видишь, как влияет беременность на мозг! Совсем уносит крышу в сторону. Я сейчас завизжу! Заору от боли и ярости! А им все пререкания и хиханьки. Всё нипочём. Смотрела только на мужа, подмечая, запоминая детали. Чтобы не было никаких разночтений после. Чтобы я не забыла его предательства, не замылила сама себе бытом и временем. – Миловаться после будешь со своей зазнобой. Объясни мне, чтобы я поняла. Зачем? За что ты со мной так? – я сжала кулаки до болезненных лунок от ногтей на ладонях. – Не ты ли мне весь год капаешь на мозги с приёмным ребёнком? Разве это не выход? Подумай, прежде чем совершать непоправимое! – криво усмехнулся Денис. – Непоправимое ты совершил, когда залез на неё! – Так ты же не способна родить! Ты ведь бесплодна!