Пятая глава

Кровь отхлынула у меня от моментально похолодевших рук и ног. Вся она, похоже, собралась в груди под сердцем. И жжётся там так больно. Так остро ранит. Никогда ещё Денис не упрекал меня бесплодием. – Я тоже хочу детей! Это природа, Слав! Инстинкт. Любой здоровый и нормальный мужик хочет оставить после себя потомство. Прикоснуться так к бессмертию и вечности. Прожить жизнь не зря и оставить после себя продолжение! Почему ты решила лишить меня этого права? – говорил тем временем муж, распаляясь с каждой фразой. Он сидел теперь, подобравшись, так, будто вот-вот сорвётся с места, и не сводил с меня своих глаз. – Я же не слепой. Я вижу, как ты засматриваешься на беременных, как ты провожаешь глазами младенцев в колясках, как блестят твои глаза от слёз при взгляде на малышей! А я? Ты думаешь, я не хочу детей? Ты обо мне думала? – рычал уже под конец своей речи Денис. – Но так нельзя! – вскрикнула, прижимая руки к груди. Больно! Будто кровавый ком обжёг мне сердце и теперь ворочается, жаля свежую рану ледяными иглами. – А как можно? Чужого ребёнка из детдома взять можно, а свою кровиночку нельзя? Почему я не имею права быть отцом? Почему я из-за… – Денис осёкся и не стал продолжать. Он хотел упрекнуть меня? Муж выдохнул и уже спокойным голосом сказал: – Я хочу воспитывать родного сына. Вместе с тобой, Слав. Я люблю тебя. Сухие редкие хлопки раздались внезапно, прорезая повисшую тишину между нами. – Это так мило и трогательно! Такая страсть! А эмоции! Они просто разлиты в воздухе, – аплодируя, произнесла Настенька, продолжая совсем другим тоном, – а как же я? Лицо у мужа закаменело, и он повернул голову к девице. – А ты… – прорычал, не сдерживая ярости Денис и, посмотрев на меня, спросил, взмахнув рукой в сторону Анастасии: – Знаешь, как мы познакомились с ней? Помнишь Тимура Тагиева? Это он мне показал ее на конференции в Казани. Смотри, говорит, какая куколка. Чем-то на твою жену похожа. Я и зацепился. Выманил дуру на деньги и на свою должность. И на свой… Свою морду. – Я не шлюха! – взвизгнула Настенька, теряя флер очарования и, как крыса, щеря зубки. Её нос заострился, и пальцы, вцепившиеся в подол платья, стали похожи на лапки. – А кто? Я навёл справки и знаю о тебе всё, – зло ухмыльнулся Денис. – Я не позволю эскортнице заниматься воспитанием моего сына по-любому! Тебе не место рядом с ним. Не хотела по-хорошему решить вопрос, как я тебе предложил? Мечтала срубить кусок пожирнее, чем своя отдельная от родителей и сестёр однокомнатная квартира, так пеняй на себя! Не получишь ничего. Я всё равно не дам тебе и прикоснуться к мальчику! Как думаешь, кому суд в результате поручит опеку и проживание ребёнка? Мне или безработной девке с приводами в полицию и обвешанную административными штрафами? Денис, подавшись вперёд, практически нависал над Настенькой, и страх отразился в глазах сидящей в кресле девицы. Она непроизвольно вжалась поглубже, пытаясь увеличить расстояние между ними. – Женись на ней, и дело с концом. Я же вижу, чувства между вами аж искрят. – хрипло выдавила я из себя, нарушив повисшее молчание. Муж откинулся на спинку дивана и с силой сжал переносицу двумя пальцами. Выдохнул и, повернувшись ко мне всем телом, сказал: – Слава! Ты моя жена, и другой не будет! Я не разбрасываюсь словами! Помолчал и, ухмыльнувшись, продолжил: – А искрят моя ненависть и презрение. – Я заметила, каким твёрдым бывает твоё презрение! – звонко почти крикнула Анастасия. Муж медленно повернул к ней голову и, прищурившись, посмотрел снизу вверх. И ухмыльнулся. Очень цинично и по-мужски, разбивая мне сердце. Настенька не выдержала и продолжила со слезой в голосе: – То есть, чтобы сделать ребёнка, я хороша, а жениться… Но Денис перебил её: – Ты здорова. Молода. Фертильна. Без патологий. У твоей мамы четверо детей. У маминой сестры – трое. Ты под моим контролем бросила курить. Никакого алкоголя в течение всего времени знакомства. Никаких таблеток. У тебя железобетонная психика. Вроде никого в родне с отклонениями нет, не считая приобретенного алкоголизма отца. Почему нет? Ты мне физически подходишь для рождения ребёнка. Помолчал, криво и презрительно дёрнул губой, продолжая: – Но ты безнравственная и беспринципная тварь. Расчеловеченная. Ты не умеешь любить. И не умеешь быть благодарной. Тебе сколько ни дай, всё мало. Тебя близко нельзя подпускать к детям. К моим. Настенька ощерилась, все больше становясь похожей на крысу, и зашипела: – Мы договорились! Ты обещал мне квартиру и защиту! Я не отдам тебе сына! А Денис только захохотал на это: – И как ты сдержала свои обещания? А перестав смеяться, буквально выплюнул презрительно: – Помнишь, я в самом начале говорил тебе, что женат, а ты ответила, что это не проблема для тебя? Ещё тогда я поймал тебя на крючок. Ты надеялась выскочить замуж, и тебе было плевать и на меня, и на мою жену тем более. Ты же больше достойна сладкой жизни, верно? Поэтому и решилась, наконец-то, на ребёнка! – Это чудовищно. – пробормотала я тихо, обнимая себя руками. Мерзкое, нечистоплотное, склизкое чувство душило меня. Железистый вкус крови во рту смешался с желчью, и горечью сковал мне язык. – Слава, это нормально. Поверь мне, если отцом ребенка был бы не я, а её дружок-наркоман, то наша красотка, не задумываясь, отказалась бы от сына в роддоме. Ни секунды не сомневаюсь. Это рядом со мной она решила сыграть по-крупному и торгануть собой уже ва-банк. – услышал меня и моментально ответил Денис, даже не понимая что я имела в виду совсем иное. – Ты спал с ней! Ты год мне врёшь, Денис! Врёшь! И спишь с другой! Изменяешь, Денис! – проговорила, с трудом выталкивая слова. – Разве это измены, когда я и в сердце, и в мозгу держу только тебя, Слав? – тихо проговорил Денис, склонив голову. Затем встряхнулся и спросил: – А как иначе делать детей, Слав? Как мне её было загнать на ЭКО, если у неё сейчас уже на счету есть аборт? Она рожать-то захотела только потому, что я отреагировал на ребёнка, показал ей свою готовность и слабость. – Я мать твоего сына! Ты чудовище, монстр! – взвизгнула Настенька, пробормотав что-то нечленораздельное, но Денис осадил её: – А ну, цыц! Ты думала, что я пушистый зайчик? Поднимайся, идиотка! Мякнуло сообщение и муж, вставая, повернулся ко мне, уговаривая: – Я посажу её в такси, а ты дождись меня, пожалуйста. Прошу. Ты ведь у меня умница. Вот успокойся и подумай, что можно предпринять и как будем выползать из ситуации. Только не делай резких движений, Слав! .