Пятьдесят первая глава

– Мам Слав! – звенел голосом Санечка, – я теперь не смогу звонить тебе долго. Может быть, целый год! Мы говорим с тобой в последний раз! Мария что-то сделала с деньгами, и у Поля больше нет возможности оплачивать мои разговоры! Мам! Санька начал объяснять, что случилось у них там, но он вновь глотал окончания, и я скорее догадывалась о некоторых словах, чем слышала их. Главное – ему плохо! А я ничего не могу сделать! – Не расстраивайся. Я постараюсь что-нибудь придумать. – попросила я моего мальчика, успокаивая и уговаривая, но голос Сашеньки затих, в трубке послышалось шуршание. – Добрый вечер, – произнёс по-английски холодным тоном, гнусавя, Поль. И я подвисла. Не могла вспомнить ни одного английского слова, кроме хэллоу. Вообще. Словно меня выключили. Как этому чопорному чужому человеку объяснить, что я готова платить в десять раз больше сама, лишь бы иметь возможность говорить с Сашкой! – Я могла бы оплачивать звонки. Звонить сама, – заговорила я по-русски и попыталась коряво перевести. Но услышала холодное английское: – Я не понимаю вас. И в этот момент слёзы брызнули у меня из глаз, как в кино. Ручьём. – Дай мне. Можно я? – перехватил у меня из рук аппарат Ярослав и заговорил с Полем. Единственно, что мне удалось разобрать – разговор шёл о деньгах. Довольно долго, поскольку я успела успокоиться и отстраниться в сторону от испачканного моими слезами плеча. Достать платок, вытереть лицо и с нетерпением ждать, когда Ярослав закончит разговор. Наконец-то Яр повернулся ко мне и передал трубку, подмигивая. Схватила трубку дрожащей рукой и услышала Сашкино: – Мама! Я не очень понял, но вроде Поль согласен. Ты только там не плачь! Я люблю тебя! – И я люблю тебя, – прошептала, растерянно сжимая тёплую после ладони Ярослава трубку. Звонок оборвался и, судорожно вздохнув, я спросила хрипло, закашлявшись: – Ну что там? О чём вы договорились? – Мальчик будет тебе звонить по-прежнему один раз в месяц. Короткий набор и ты перезваниваешь ему сама, – спокойно проговорил Ярослав и задумчиво продолжил. – Кто оплачивает школу Саше? Что там вообще с финансами? – Понятия не имею. Маша не делилась со мной. Просто приехала и в течение, кажется, месяца дооформила документы на выезд сына. Потом они улетели, – ответила, вытирая глаза салфетками. – Яр, я почти не помню. Мне было так плохо и больно, но никто ничего не мог сделать. Денис самоустранился тогда. Только повторял, что она мать и в своём праве. Ярослав молчал, что-то, обдумывая, а потом спросил: – Ты разрешишь мне ещё раз переговорить с этим Полем от твоего имени? – Говори. Пожала плечами и добавила: – Я вроде и учила английский в школе и в институте… Но как Поля гнусавого услышала, то аж затрясло от злости и бессилия. Не то что иностранные, и половина русских слов вылетела. Что за нелюди? Зачем они так с ним? Вначале пообещать, а потом… – Не плачь, не рви сердечко, всё остаётся в силе. И звонки, и разговоры, – утешал меня Ярослав, помогая выгрузиться из такси. На улице пахло морем и свежим кофе. Где-то недалеко играла лёгкая музыка. Вечер прятался сумеречной темнотой в проёмах домов, а городская иллюминация создавала романтичную атмосферу. Но всё это я замечала лишь краем сознания, вскользь. Красота города не трогала моё сердце. Я была слишком сосредоточена на том, что внутри меня. Ярослав предложил мне пройтись перед сном, немного сбросить напряжение и эмоции после разговора, и я согласилась. Но если вы спросите меня, что я видела или какие впечатления получила от города Сочи в тот вечер, то я не смогу ответить ничего внятного. Я думала только о своём мальчике и злилась на Дениса и немного на себя! Потому что Яр задал мне правильный вопрос: «Почему мы не усыновили мальчика. Почему не оформили документы за такой долгий срок?» Но постепенно раздражение улеглось, и я успокоилась немного. Смысл корить себя за далекое прошлое! А потом усилием воли я вернулась в настоящее и попросила Ярослава: – Пожалуйста, позволь мне самой заплатить за своё лечение, консультации и проживание здесь. Яна сказала, что ты уже всё оплатил. Я понимаю тебя. Возможно, на твоём месте я бы сделала так же. Но пойми и ты меня. Это принципиальный момент. Я должна хотя бы оплатить за всё самостоятельно, если уж так случилось, что за десять лет не удосужилась обратиться к профессионалам, если ждала, что ты приведешь меня за ручку к врачу. Я не хочу чувствовать, что обязана тебе сверх меры, – перебила Яра, когда он попробовал возразить мне. Мы остановились и стояли друг напротив друга. Глаза в глаза. В шаге от близости. В свете городских фонарей и огоньков на деревьях я ясно видела лицо Ярослава, его потемневшие глаза. Чувствовала его дыхание. Видела, что ему совершенно не нравится, что я предлагаю. – Я хочу, чтобы в моих чувствах по отношению к тебе было больше любви, чем благодарности, – сказала и сделала маленький шаг к нему навстречу. Положила ладони на широкие плечи и потянулась вверх, привстав на цыпочки. Я не закрывала глаз. Хотела видеть этот момент. Видеть огонь желания в его зрачках, когда я коснусь губами таких желанных губ. Чувствовать дрожь сильного тела. Я хотела запомнить этот момент навсегда!