Пятьдесят вторая глава

Его губы оказались мягкими. И немного солоноватыми, когда я лизнула нижнюю, чтобы попробовать вкус. А ещё очень нежными. В контрасте с вечерней щетиной особенно заметно. А ещё… Ярослав наконец-то отмер и обнял меня, приподнимая и прижимая к себе. Он не напирал. И, хотя и перехватил инициативу, но делал это совсем ненавязчиво. Отвечая зеркально на мои движения. Я трогаю языком его нижнюю губу, и он повторяет за мной. Я слегка продавливаю, чуть задевая зубы, и он повторяет за мной. И только по потяжелевшему дыханию и чуть подрагивающим рукам очевидно как ему даётся эта сдержанность! Я честно хотела всё видеть! Но глаза закрылись сами собой, когда я с тихим стоном втянула кончик его языка между своих губ. Ярослав, будто получив от меня разрешение, перехватил мой поцелуй. Чтобы углубить. Чтобы усилить. Я цеплялась за плечи, чуть царапая куртку ногтями, и, кажется, стонала непрерывно. Голова кружилась и ноги реально подкашивались. Краем сознания зацепилась за мысль: «Вот как оно бывает!» И… И молодёжь, что стайкой проходила мимо, заулюлюкала, присвистывая. Не понимаю, как мы оказались в номере. Помню только, что мы всё время смеялись по дороге. То напугали своими поцелуями чопорную бабульку с мелкой собачкой, то так рванулись друг к другу у очередного столба, что стукнулись зубами… Знаете что? Я думала, что за десять лет брака всё знаю! Что меня невозможно удивить. Что я изучила свой организм и понимаю, где и как мне нужно. А ничего подобного! Когда отдают больше, чем берут, отдают добровольно и с удовольствием, когда видишь в тёмных глазах напротив восхищение и любовь, тогда приходит понимание настоящей близости. Ведь чем больше ты отдаёшь, тем больше получишь обратно. Мы – сообщающиеся сосуды вселенной. Её отражение. Дети её. Время, до этого вязким мёдом текущее мимо меня, вдруг сжалось, спружинило и понеслось со страшной скоростью, вовлекая меня в этот круговорот… Неделя в Сочи пролетела незаметно. Дни сменялись жаркими ночами. Мы вроде и гуляли много и старались где-нибудь побывать, но… Но нас так неудержимо тянуло друг к другу, что все впечатления о городе у меня перемежаются памятными местами наших поцелуев. На набережной, в парках, у каменного русла быстрой мутной реки… Антураж не важен. Важны родные губы, мягкий, привычный запах, крепкие руки и бездна желания в глазах. Восхищение в каждом жесте. Яна, конечно же, догадывалась, что происходит с нами, и тихонько посмеивалась глазами, в этот момент становясь копией Ярослава. Но всему приходит свой срок, и вот мы сидим напротив Яны рядышком и готовимся выслушать наш приговор. Она молчит. Перебирает бумаги. Перекладывает их. Серьезная. – Ян, не тяни уже! – взмолилась, не в силах терпеть. – Слава, я не вижу по всем твоим анализам и исследованиям причины. Да, есть небольшие отклонения по гормонам, есть шероховатости по крови. Но твой организм в целом здоров. Похоже, причина кроется в психологии. В твоём страхе или постоянном стрессе, – проговорила мне Яна, как врач, и добавила. – Давай мы понаблюдаем в течение полугода. Она помолчала немного и предложила: – У меня есть отличный психотерапевт. Имей в виду. Затем глянула на нас с Ярославом хитрым глазом и проговорила: – Ребят, давайте не будем торопиться с выводами. Просто живите спокойно! Мы ехали обратно в ставший родным Севастополь. Я дремала на пассажирском сиденье, подобрав коленки, и лениво думала, что, возможно, Яна права. И я сама загнала себя мыслью, что бесплодна. Плюс регулярные напоминания со всех сторон. Денис, его мама, Машка… Все с удовольствием пеняли мне, с наслаждением продавливая больное место. Ярослав притормозил у заправки, помог мне выгрузиться из машины и вдруг, не выпуская из своих рук, крепко поцеловал прямо перед всеми. – Люблю тебя! – прошептал он, оторвавшись от моих губ на минутку. Посмотрел долгим взглядом в глаза и добавил, улыбаясь: – Счастье моё серьёзное. А дальше время стало сжиматься всё сильнее. Пружиной. С каждым наступающим утром я начала бояться, что пришла пора. Но Ярослав отвлекал меня. То поездками куда-нибудь, то прогулками. Вот и сегодня он забрал меня пораньше с работы, и мы поехали в бухту Омеги кормить лебедей. Было немного странно видеть этих громадных птиц не на прудах, а в открытом море. На волнах. Непривычно. Но стоило небольшой стае разогнаться и, тяжело хлопая крыльями, с усилием оторваться от воды и подняться в небо, как всё встало на свои места. Именно здесь, на просторе им и место. Там, где вольготно и можно не сдерживать своих порывов. Мы стояли на берегу, и Яр обнимал меня со спины, пряча от ветра. Так стояла бы полжизни, поймала я себя на желании. Просто рядом. Просто дышать одним воздухом! – Слава! Послушай меня, – начал говорить Яр, и сердце моё упало. – Янке нужна очень твоя помощь в Сочи. Завтра вечером. В Адлере. Она не справится без тебя, и я прошу, помоги ей! Тем более что послезавтра рано утром я ухожу, – продолжил он, и я дёрнулась в его руках, вскрикнула птицей. – Не нужно слёз. Я вернусь! Без вариантов! Куда я денусь, когда ты ждёшь меня, Славка моя? – улыбался этот невозможный человек. Я плохо видела сквозь слёзы. Я только чувствовала эту улыбку своими губами. – Зачем? Зачем ты гонишь меня? – всхлипнула, вздрогнув всем телом. – Я не гоню, глупая. Но поверь, ты там однозначно нужнее. Без тебя никак. Совершенно точно! Я прошу тебя, пожалуйста! – Хорошо, – простонала, не в силах отказать. Конечно, я сделаю так, как ты хочешь, любовь моя. Ярослав посадил меня на поезд в Симферополе. Усадил в купе зарёванную, зацелованную, взмахнув не прощание, улыбнулся мальчишеской улыбкой и ушёл. А я прорыдала практически всю ночь. Зачем он отнял у нас такое драгоценное время? Последние часы перед расставанием? Последние минуты наедине? Почему? Что такого не может его сильная и волевая Янка сделать без меня в Адлере? В аэропорту? Нет ответа. Только перестук колёс. За-что-за-чем, за-чем, за-что? Забылась болезненным сном, лишь когда рассвело, и то ненадолго. А в половину двенадцатого угрюмая Янка встречала меня на платформе в Адлере. – Ярик тебе ничего не объяснил? – мрачно спросила она. – Нет. Яна! Он завтра утром уходит! У нас был ещё целый день! Целый день… – простонала я, закрывая лицо и вновь сотрясаясь от рыданий. – Славка! Немедленно возьми себя в руки! Давай, я полью тебе. Умойся! На тебя страшно смотреть, – рявкнула сестра Ярослава и брызнула мне водой на ладони. – Ну! – требовательно и сурово обратилась она ко мне через некоторое время, – готова? Ну-ка глянь на меня! Хороша! Только детей пугать! Я хлопнула ресницами, ничего не понимая. Но Янка резко махнула рукой и потащила меня как на прицепе неизвестно куда. Мне было всё равно. Неважно. Мы быстрым шагом пробирались сквозь толпы людей, потом по каким-то задворкам, и только когда я увидела за забором лётное поле, то догадалась, что мы бежим к аэропорту. Адлер же! Здание небольшое, но поскольку я плохо понимала, куда мы несёмся, мне казалось, что вокруг меня калейдоскоп чужих, злых лиц. Раздражённых. Недобрых. Алчных. Я уже хотела наконец-то потеребить Яну, спросить, зачем она меня сюда притащила, как вдруг мой взгляд неумолимо притянула к себе невысокая фигурка, которая то появлялась, то скрывалась вдали среди взрослых людей. Знакомая походка. Родные черты. Милый и почти забытый жест, отбрасывающий надоедливые волосы со лба. Любимые глаза! Мамочки! Не может быть! Как?