Пятьдесят третья глава

– Алексашенька. – выдохнула, прижимая к себе худенькое тело, – Родной мой. Мальчик мой. Вырос. Похудел. Повзрослел, мой хороший. Последние метры, когда Санька заметил меня, он преодолел чуть ли не в одно мгновение. А я, наоборот, застыла, не в силах шевельнуться. И теперь сползала на колени перед моим мальчиком, ощупывая его и прижимая к себе крепко. Навеки. – Мам, ну что ты? – совсем по-взрослому проговорил Алексанька, возвышаясь надо мной, а сам крепко прижал к себе мою голову. Мы так и застыли. Островом среди чужих людей на холоде каменного пола. Изваянием. Я чувствовала Саньку рядом, его запах, его сопение и рыдала навзрыд, не скрывая и не стыдясь слёз, а Санька судорожно вздыхал и только крепче прижимался ко мне. Милый мой мальчик. – Ярослава! Ты как всегда! Клуша, честное слово! Зачем этот цирк? Что за публичное выражение эмоций? Стыдно смотреть, – раздался рядом презрительно-холодный голос. Кнутом по натянутым нервам. Машка… Санечка было вскинулся, дёрнулся от её слов, а я подняла на него взгляд, чуть отстранившись. И увидела, как стоявший за спиной Сашеньки Олег положил свою огромную руку на плечо моему мальчику и чуть сжал его. Предупреждающе. А мне подмигнул! – Давайте пройдём к нотариусу, – пробасил он весомо и, взмахнув куда-то в сторону рукой, пригласил: – Прошу! – Слав, вставай давай, милая, нужно идти, – склонилась надо мной Яна и сказала тихо. – Нужна твоя подпись, пойдём! Соберись! Олег одним движением поднял меня на ноги и придержал. А я не могла оторваться от Саньки. Всё никак не могла поверить, что я могу его обнять. Могу говорить с ним. Могу быть рядом! Так и двинулись вперёд. Я практически висела на муже Яны, но не выпускала из рук ладони своего мальчика. А впереди вышагивала Машка с прямой спиной и задранным вверх подбородком в сопровождении расслабленной и высокой сильной женщины, сестры моего любимого. Совершившего чудо ради меня. Я сейчас не понимала, каким образом он всё это провернул, но чувствовала горячим озером вместо сердца – это его рук дело! К нотариусу ехали на двух машинах. Нас с Санечкой Олег усадил на заднее сидение своего монстра-внедорожника. Давая возможность немного прийти в себя. Выдохнуть. Сосредоточится. Олег мягко вёл машину, чуть отставая от порывистой Яны, и спокойным голосом, говорил нам о том, что осталось главное. Подписать документы. Узаконить согласие Марии на моё законное представление её сына. Я толком не слушала. Верила, что Ярослав всё продумал до мелочей. Уловила основное. Нужно не спугнуть и не раздражать сейчас Машку. И не сказать ей лишнего. Ну это – легко! Я буду просто молчать. И смотреть на Сашеньку! Держать его за руку! Так и просидели у нотариуса. Я болванчиком, не в состоянии понять, о чём документ, подписала согласие, не поднимая глаз. Потом разберусь! Не сейчас! А когда вышли на улицу, мы разделились. Яна оставалась с Машкой до её отлёта обратно в Анкару, а нам Олег предложил грузиться в его машину. – Я не понимаю, – презрительно поджав губы, проговорила Машка, глядя на меня с превосходством, – что находят в тебе мужики? И почему готовы ради тебя на такие жертвы. Что мой Дениска, что этот твой новый… У тебя же ничего нет! Ни внешности, ни характера. Ни хватки. Ты ведь серенькая вся. Среднестатистическая. Миленькая мышка. Машка фыркнула под конец своей речи, а я не сдержалась: – Удачи тебе, Маш. Хорошо, что у тебя есть всё, что ты ценишь. Спасибо тебе. И быстро отвернулась, прикусывая губу. Мне не о чём с ней разговаривать. Да и зачем? Считает она меня дурочкой, так и пусть. Мне от её мнения ни кисло, ни жарко. Пусть обзывается сколько хочет. А мы с моим Санькой теперь вместе! – Алекс! – холодно и властно позвала Машка сына, будто стеганула хлыстом. И заговорила с ним на английском. Требовала не забывать её. И помнить, что она хотела для него лучшего, но он сам выбрал. И теперь должен расплатиться за это. Под конец её голос немного смягчился, и она назвала его своим сыном. А я стояла у раскрытой двери внедорожника Олега и ждала Саньку. Нагло подслушивая напутственные слова горе-мамашки. Ничего! Пусть говорит. Сашенька выслушал, коротко кивнул, буркнул неразборчиво и, развернувшись, пробрался в салон машины. Шустро нырнула следом, захлопнула дверь и обняла своего мальчика, шепнув: – Я рядом. Мы вместе. Всё хорошо. Олег ещё минут пять провёл, не загружаясь в свой автомобиль. Я не смотрела, с чем он там возился. Мне было некогда. Я отвечала улыбкой на улыбку моего Саньки, когда он тихо прошептал: – До последнего не верил, что они согласятся! Стоило мужу Яны немного отъехать от офиса нотариуса, я набрала трясущимися руками номер Ярослава и выдохнула в трубку отчаянно: – Люблю тебя! – Не рви себе сердечко, счастье моё! Я вернусь! Обещаю! – мягко ответил мне Яр и продолжил, – прости, что так получилось. Но она согласилась только на сегодня. Никак иначе. – Только вернись! Прошу. Сбереги себя! И вернись! Ты нужен мне! Нам нужен! – причитала я раненой птицей. А Сашенька прижимался крепче ко мне и держал меня за руку. Олег привёз нас в свою квартиру. Чем-то кормили, что-то говорили. Я не помню. Сашка нашёл общий язык с близнецами, а я не отпускала трубку от уха. И всё слушала и слушала родной голос. Голос своего мужчины! Мы проговорили почти всю ночь и на следующее утро поездом отправились домой. В Севастополь.