Глава 22

Я никому ничего не сказала. Ни детям, ни тем более Олегу. Попросила маму молчать. Она согласилась, но… Осуждала меня каждым взглядом. Но я даже не пыталась оправдаться.

Мне и без этого было нелегко. Я все ещё не до конца подружилась с мыслью, что снова стану матерью. А когда в голове всплывало: «мой ребёнок будет почти ровесником моей внучки», — внутри всё сжималось.

Это звучало абсурдно. Будто жизнь решила посмеяться надо мной. Я представляла, как они идут рядом: дочь моей Ани и… мой младший. Или младшая. Как будто мы с Аней не мать и дочь, а две подружки, решившие родить почти одновременно.

И всё же, несмотря на горечь, стыд, страх — я знала, что ни за что на свете не откажусь от своего неожиданного, маленького счастья. И ради него я стану сильнее, чем когда-либо.

Олег снова «великодушно» начал мне доверять — и вернул в управление. Считал, что чувство вины сделало из меня послушную жертву. Я надевала маску раскаявшейся жены, и он клевал на это, как на наживку.

А я, тем временем, начала подготовку. Связалась со старым юристом отца, который не нашел общего языка с Олегом и ушел, когда тот встал во главе компании.

Услышав про мои планы, он с лёгкой усмешкой сказал:

— Ну, наконец-то ты созрела на это, Алла. Спустя двадцать лет… Я говорил твоему отцу, что нужно передать бизнес тебе, а не этому самодовольному напыщенному индюку, которого ты называешь своим мужем.

— Я хочу справедливости, — уточнила я. — Законно. Без скандалов. Без угроз.

И передала ему флешку с копиями документов. Он одобрительно кивнул.

Мы обсуждали стратегию — как постепенно выводить активы, перекладывая их под моё управление. Без резких движений. Без спешки. Шаг за шагом. Осторожно, как ход по льду, когда под тобой прорубь.

Но иногда — особенно по ночам, когда всё тело ныло от усталости, а сердце от тоски — я ловила себя на мысли, что могла бы просто набрать его номер.

Тимур бы сделал всё быстро, решительно и с размахом. Он бы смёл Олега с доски за одно только воспоминание о синяке на моём запястье.

Но я не хотела.

Если принять помощь Тимура, это будет не моя победа. Это будет его месть. А я хотела свою. Тихую. Холодную. Точную. Кроме того, я не хотела связываться с криминалом, с его жестокостью. Эту игру я должна была выиграть сама. Ради себя. Ради ребёнка. Ради того, чтобы однажды посмотреть ему в глаза и подумать: «Я сделала всё правильно.»

Я уже однажды отдала управление своей жизнью в руки мужчины. И в итоге оказалась в клетке. Нет, я не могу попасть в ловушку снова. Пусть даже она будет из золота, с мрамором и ежедневными букетами по утрам.

Сначала ты позволяешь себе слабость — принять помощь. А потом — просыпаешься и живёшь по расписанию, написанному не тобой. Но я не позволю, чтобы однажды мне сказали: «Ты бы ничего не добилась без меня».

Я должна пройти этот путь сама.

Да, я все еще его любила. Любила до дрожи в коленях, до слёз по ночам, до судорог от желания. Любила так, как не любила никогда и никого.

Но я не буду просить. Не буду звонить. Все это переболит рано или поздно. Лучше так, чем снова стать чьей-то собственностью.

Я справлюсь.

Олег ни сном, ни духом не подозревал о подготовке, которую я вела. Он искренне верил в мою покорность, в моё раскаяние, в то, что я «опомнилась» и снова стала примерной женой. А я улыбалась, подавала кофе, выслушивала его пространные речи о предстоящих выборах, всё чаще соглашалась с ним — и всё дальше уводила его от реальности, в которой он очень скоро лишится всего.

После выписки муж, окрылённый моей покорностью, попытался окончательно вернуть контроль. Как только мы остались вдвоём в доме, вошёл в мою новую, отдельную от него спальню, уверенный, что всё вернулось на круги своя.

— Выйди из моей комнаты, — грубо бросила я, не поднимая глаз.

Он застыл на пороге.

— В смысле?

— В прямом. Забота, внимание и семейные фото на камеру — это всё, на что я способна. Роль жены. Но не женщина.

Олег попытался шагнуть ко мне, но я с силой захлопнула дверь и закрылась на замок.

Он больше никогда не прикоснётся ко мне. Никогда.

С кем он там будет справлять свои «естественные потребности» — мне всё равно. Хоть с новой секретаршей, хоть с очередной «мимолётной интрижкой».

Моя душа теперь принадлежала другому. А тело — мне. Только мне.

Олег, конечно, всё понял по-своему.

Он решил, что я просто все еще обижена на него за измену. Что мне нужно немного времени чтобы остыть, а потом я все равно вернусь на «семейное ложе».

И в своей великодушной манере он милостливо дал мне это время.

Но дело в том, что между мной и Олегом теперь была не просто стена — была броня.

Просторная одежда всё ещё скрывала мою тайну, но я понимала — времени осталось совсем немного.

Надо было спешить. Я хотела подготовить все и с чистой душой — и деньгами — уйти в декретный отпуск.

Когда позволяло здоровье — я участвовала в мероприятиях Олега. Беременность протекала легче, чем в прошлые разы, когда я на пару месяцев выпадала из жизни то из-за токсикоза, то из-за угроз.

На этот вечер было нельзя не прийти — должен был собраться весь цвет города.

Мы с Олегом стояли у входа в зал. Люстра сверкала над головами, шампанское разносили на серебристых подносах, дамы в вечерних платьях фальшиво улыбались. Олег, играя роль заботливого мужа, держал меня под руку и нашептывал на ухо что-то показательно-нежное. Я едва сдерживала отвращение.

— А вот и они, — вдруг прошипел он, и я проследила за его взглядом.

В зал вошёл Тимур.

Костюм идеально сидел на широкой фигуре, походка — уверенная, властная. Рядом — девушка. Молодая. Очень. Вряд ли старше двадцати двух. Длинные ноги, короткое розовое платье, пухлые губы, ресницы веером. Кукла из глянца. Его новая игрушка.

Мой живот болезненно сжался.

Но я не могла заставить себя отвести от него взгляд. Я уже и забыла о том, каким он может быть невыносимо притягательным…

Тимур шёл, чуть улыбаясь, приветствуя старых знакомых.

И тут, словно почувствовав мой взгляд, повернулся точно в мою сторону.

Я судорожно потащила Олега прятаться за колонну.

— Видела? — прошипел муж, вжимая пальцы в мою руку. — Он с новой. Старую, ну ту, с которой я… Вышвырнул.

Тимур выгнал бывшую любовницу, которая изменила ему с Олегом, и теперь демонстративно держал на поводке другую. Ту, которую, выбрал вместо меня.

Мне стало плохо. Я не могла дышать. Платье, в которое я еле влезла, казалось, прямо сейчас разойдется на мне по швам.

Увидев, что я побледнела, Олег с усмешкой добавил:

— Всё вернулось на круги своя, Аллочка. А ты хотела уйти к нему, да?

Я не ответила. Из своего укрытия наблюдала за тем, как Тимур отстраняет свою спутницу, берёт бокал и идет по залу, выискивая кого-то в толпе.

Всё, чего я хотела в тот момент — исчезнуть.

Мне пришлось силой напомнить себе — всё правильно. Это и был мой выбор. Тимур — мне не принадлежит.

Но что-то внутри меня сжалось. Отголосок боли, которую я, казалось, уже похоронила.

И почему-то захотелось плакать.