Глава 9

Дверь внедорожника хлопнула, как будто сомкнулись острые клешни опасного капкана. Сердце хреначило, разгоняя по телу адреналин и злость.

– Ой, Мир, кажется я не вовремя… – раздался в динамике нежный голос Марты. – Я просто хотела…

– Ты просто охуеть, как вовремя, Марта! Расскажи мне, какого черта ты делала в моем доме?! – прорычал Мирон, с силой ударив по рулю, задевая кнопку клаксона. Большая черная машина издала короткий рык, как раненный зверь, загнанный в угол.

– А что такого? – абсолютно спокойно отозвалась Липатова. – Между прочим, меня пригласила твоя дочь. Что предосудительного в моем визите, Мирон? Мы спокойно посидели, попили кофе с тортиком, а потом я ушла. У тебя выросла замечательная девочка, Мир. Ты можешь ею гордиться…

Голос Марты – патока и мед. Шоколад и сахарный сироп, приторный до невозможности.

– Что ты ей наговорила?

– Ты о чем?

– О нас, Марта. Что ты рассказала Тане о нас?

– Ничего, – женщина довольно улыбнулась, представив, как на том конце диалога Соколовский сходил с ума от беспокойства. У всех есть свои слабости, нужно только грамотно дергать за ниточки. Мягко, незаметно. – Твоя дочь – взрослая девочка, она уже знает, что может происходить между мужчиной и женщиной.

Ответить на вопрос, оставляя собеседника в неведении – ее любимое развлечение.

– Не смей, Марта! Не смей лезть в мою семью! Я сам во всем разберусь.

– Я? В твою семью? Окстись, Соколовский, – хихикнула женщина. – Нельзя влезть в семью, которой нет. Что касается твоего «разберусь», так я не мешаю, развлекайся на здоровье. Я только хотела спросить, тебя сегодня ждать? Я стол накрою, посидим, поговорим, а потом…

Соколовский нажал на кнопку отбоя и откинулся на спинку сиденья. Закрыл глаза, провалился в воспоминания.

Марта…

Умная и амбициозная. Дерзкая и непредсказуемая. Соблазнительная и скромная. Ангел и демон. Эта женщина сияла всеми гранями, как ограненный алмаз, привлекая к себе внимание мужчин. Она могла надеть скромную белую блузку и юбку, закрывающую колени, и все равно оставалась центром притяжения.

– Этот пункт в договоре в дальнейшем может быть использован против нас, – чеканила Липатова тоном строгой учительницы, а следом поправляла выбившуюся прядь волос столь женственным жестом, что член Соколовского начинал бурно реагировать и поднимал голову.

В ее взгляде светилось восхищение и уважение, желание и призыв. Марта – вулкан, в кратере которого бурлила обжигающая лава.

А Люба? Его когда-то любимая жена напоминала замерзшее озеро. Все эмоции и восторги со временем опустились на дно. Для нее он – не удачливый бизнесмен, а просто муж. Старый, удобный, привычный, как разношенные тапочки. Ни ревности, ни страсти, ни даже элементарного флирта. Ничего.

Даже когда на стол лег документ о разводе, Люба не позволила себе истерики или слез, не горевала о семье, которой больше нет. Собрала чемодан и ушла, не оглянулась напоследок.

Никаких «давай попробуем все исправить» или «давай все обсудим». Казалось, что она ждала этого момента, была к нему готова заранее.

Сука! Как же он устал и запутался!

Мирон запустил двигатель и выехал с парковки, краем глаза заметив движение у окна. За ним наблюдали. Жена или ее ведьмочки? Кто бы знал…

Пошумев еще немного, подруги начали собираться домой.

– Трезвый водитель – это класс, – едва заметно качнувшись, Соня ухватилась за край стола. – У меня в прошлый раз был такой трезвый лапочка, что я предложила ему задержаться на часок-другой.

– И что? Задержался? – подхватила Анька.

– Ага. Часок растянулся до утра, а потом еще несколько раз повторился. Люб, ты теперь тоже свободна, так что можешь выбирать себе нового мужчину.

– Могу, только не сейчас. Мне бы отдышаться немного, да в себя прийти. Иногда кажется, что это – дурной сон. Вот проснусь, и все будет по-старому.

– Это мы-то с девчонками – дурной сон? – изо всех сил сохраняя обиженное выражение лица, возмутилась Виктория.

– Не-а, вы – мои подруги. Единственные и неповторимые, а все это… – Люба махнула рукой над головой. – Да ладно, прорвемся.

Сегодня с трезвыми водителями ведьмочкам не повезло: ими оказались пожилые мужчины, причем возраст одного из них явно перешагнул отметку за шестьдесят.

Уезжали с шумом и гамом. Долго прощались, целовались и обнимались, пытаясь договориться о новой встрече.

– Поехали уже, пока ваши соседи полицию не вызвали. Громкие вы какие, – недовольно буркнул один из водителей.

В доме стало тихо и… пусто. Дежавю накрыло Соколовскую, сдавило грудь. Вечер. Стол. Одиночество.

– Ничего, справлюсь. Завтра Денис приедет, станет легче дышать, – уговаривала себя Любовь.

Заряженная на работу посудомойка журчала водой, из гостиной доносились звуки любимых хитов.

– Камином тоже надо заняться, – отметила женщина. – Скоро осень, так что живой огонь будет очень кстати. Завтра проверю запас дров и сделаю заказ, если их нет. Интересно, где заказывают дрова? А, и еще каминные спички нужны или специальная зажигалка. Не забыть бы…

Старый дом, обновленная спальня. Душу мотало, бросало из крайности в крайность, как утлый челн, попавший в эпицентр шторма. Судьба выбила из-под ног опору в виде семьи, но оставила подруг и сына, да и с работой тоже все было в порядке.

I Will Survive, пела Глория Гейнор.

– Все правильно. Я выживу.

Она запретила себе впадать в хандру и плакать о предателе. Он того не достоин, пусть развлекается со своей Мартой. А Таня… Было до слез обидно, но дочь сделала свой выбор, Любе оставалось только принять его и двигаться дальше.

Пока Соколовская ложилась спать с мыслями о будущем, ее муж решил изменить маршрут и уже через двадцать минут его внедорожник замер у дома Липатовой.