Глава 14

– Мам, я все. Сумки уже в машине. Ты как? Все в порядке?

От взгляда парня не укрылись блестящие от слез глаза, пальцы, судорожно стиснувшие жесткие ручки баула. Сильная женщина держалась, сохраняя лицо, но только сын видел, каких усилий это стоило.

– Я отнесу, – Денис аккуратно разжал ее пальцы, подхватил шуршащую сумку. – Это все? Можем ехать?

– Да.

Вот теперь точно все. Эта книга ее жизни прочитана до последней страницы, можно закрывать том и убрать на полку. Новую книгу она уже начала писать. Одна. Собственноручно.

То, что в доме появились гости, Мирону сообщило приложение видеонаблюдения: сработал датчик движения в прихожей.

– Что?

Машину, припаркованную перед домом, он узнал сразу, а переключившись на камеру в гостиной, мужчина не поверил своим глазам: по лестнице спускался его сын. Сын, который даже не сообщил о том, что прилетел из Питера в Москву. Сын, который сейчас нес на плече объемную сумку. Отбросив в сторону бумаги, Мирон вылетел из офиса, сел в машину и утопил в пол педаль газа.

– Денис… – женщина предупредительно придержала парня за локоть, когда внедорожник мужа замер на парковке. Она не собиралась сбегать, как вор, стыдливо увозя сумки с вещами, но и не хотела доводить ситуацию до открытого конфликта.

– Все в порядке, мама, я справлюсь.

Горячие пальцы сына накрыли ее руку, поддерживая и успокаивая.

– Люба, Денис, – Соколовский вышел из машины, глядя на часть своей семьи, которая сейчас объединилась против него. Это было больно…

– Мирон, я приехала забрать вещи. Мы уже все сделали, так что, – она подошла к мужу, взяла его за руку, – это даже хорошо, что ты приехал. Держи, – и вложила в ладонь связку ключей и сжала пальцы мужа. – На этом все.

– Ты не позвонила, не предупредила. Почему?

– Зачем? Что может изменить мой звонок? – спокойно отозвалась женщина, делая шаг назад. – Я говорила, что заберу вещи, и сделала это.

– А ты, почему ты не предупредил, что прилетаешь? – взгляд Мирона сместился на сына.

– Я прилетел не к тебе, а к маме, поэтому не позвонил. Мам, поехали?

– Нет, постойте! Вы собираетесь уехать вот так, не сказав ни слова? – мужчина ослабил узел галстука, нервно дернул воротничок рубашки. – Уходите, словно нас ничего не связывает…

– Нас связывают дети, Мирон. И воспоминания. Больше ничего, – Люба сделала шаг к водительской двери. – А, еще забыла… свидетельство о разводе. Только оно не связывает, а разделяет.

– А еще… – раздался у нее над ухом голос сына. Тот стоял рядом, и, судя по всему, был зол, очень зол. Люба с удивлением посмотрела на Дениса, проследила за его напряженным взглядом и тихо выдохнула, поняв причину злости. – А еще, Мирон Вадимович, нас разделяет засос на твоей шее. Что же твоя шлюха такая неаккуратная, а? Совсем не думает о деловой репутации! Ай-ай-ай… Ну что с нее возьмешь? Она – не мама…

Сейчас Люба видела то, что раньше успел разглядеть ее внимательный ребенок: под расстегнутым воротником белоснежной рубашки бывшего мужа четко виднелось яркое темно-красное пятно. В темных глазах Соколовского полыхнула паника, растерянность. Он нервно дернулся, попытался застегнуть воротник, но понял, что верхняя пуговица была вырвана с корнем.

– До чего вы докатились, Мирон Вадимович? – голос сына источал опасную смесь гнева, обиды и язвительности. – Ну как можно показываться на людях в таком виде?! Мамы рядом нет, позаботиться о тебе некому, а шлюха… – Денис внезапно развернулся, открыл дверь машины. – Мамуль, садись, поехали. Я не хочу с ним разговаривать.

– Как ты смеешь?! Я – твой отец! – повысил голос Соколовский, вставая на пути сына. – Ты должен…

– Ты – донор спермы, а не отец! Ты не принял мой выбор профессии, ты практически отказался от меня! Помнишь наш последний разговор?

Мирон помнил… Тогда они много чего сказали друг другу сгоряча. Люба пыталась встать между мужчинами, остановить конфликт, но ее никто не слушал.

– Для кого я все это делаю?! – рычал Соколовский, когда потенциальный наследник уведомил отца о том, что планирует поступать в медицинский. – Зачем развиваю компанию?! Если тебя не интересует мой бизнес, то в таком случае меня не интересует твоя жизнь!

Это были последние слова, которые отец сказал сыну перед тем, как тот улетел в Питер. Потом он жалел о том, что сказал на эмоциях, но слова уже прозвучали. Денис вернул отцу банковскую карту и долго отказывался забирать ее обратно.

Болезненные воспоминания и взгляд Любы, в котором сквозило презрение, заставили Мирона отступить.

– Это не то, что ты думаешь, – проворчал он, чувствуя себя последним подонком.

– Конечно не то, Мирон. Засос может появиться, если ты простыл или переутомился, или в том случае, когда дама по имени «никто» решила пометить территорию.

Губы Соколовской дрогнули в горькой усмешке.

– Поехали, Денис. Здесь нам больше нечего делать.

«Вольво» медленно выехал с парковки и исчез за углом, оставляя мужчину наедине с собственными мыслями и с ключами в руках. Он смотрел на связку, на маленький брелок из яшмы. Любовь здесь больше не живет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мирон вошел в дом и сделал глубокий вдох, уловив тонкий, едва заметный шлейф ее парфюма. Пустые полки шкафа, свободные от вешалок рэлинги.

Он замер перед шкатулкой, осознавая, что боится открыть крышку.

– Твою мать!

Все украшения, которые он дарил жене, оказались на месте. Не взяла, отказалась. Вычеркнула из новой жизни не только человека, но и его подарки. Забрала с собой только один, самый важный. Сына.

Соколовский остановился у зеркала и зашипел, увидев яркий засос. Вчера он не обратил внимания на поцелуи Марты, а сегодня утром проспал и одевался на бегу, поэтому не заметил «подарок» от любовницы, а жена и сын смогли его оценить по достоинству.

– Папа, я вернулась! – донесся с первого этажа голос дочери. – А ты почему так рано дома? Что-то случилось?

– Приезжала мама с Денисом. Твой брат помог ей перевезти вещи.

– А-а-а…– нараспев протянула Таня. – Все-таки забрала. А я думала, что она решила поиграть в гордую и бедную и отказалась от шмоток и украшений. Ты дарил маме дорогие подарки, а она…

Девчонка цокнула и скрылась в своей комнате.

– Она так привыкла брать, что перестала ценить все, что ты делал для нее, – донесся до отца приглушенный голос. И тут Соколовского взорвало. Эмоции, которые он старательно загонял внутрь, вырвались на волю подобно дикому зверю.

– Прекрати! Хватит так отзываться о собственной матери! Откуда в твоей голове взялись эти идиотские мысли?! Люба не брала и не просила! Все, что я делал для нее, я делал по собственному желанию и получал от этого удовольствие! Я дарил подарки, она их принимала, потому что я – муж, который любит!

– Я ни черта не понимаю! Объяснись, папочка! Если любишь, то тогда что тут происходит?! – взвизгнула в ответ Таня. – Почему ты развелся?! Если это любовь такая, то нахер она нужна?! Объяснись!

Они стояли напротив друг друга: отец и дочь. Взъерошенные, распаленные эмоциями. Первым пришел в себя Мирон.

– Все, хватит. Иди к себе и успокойся. Потом поговорим.

– Поговорим, ага. О чем? – буркнула Татьяна и захлопнула дверь в свою комнату. – С тобой хрен поговоришь. С Мартой, с посторонним человеком, и то проще.