Глава 19

Вторая половина августа – почти осень.

День казался ленивым, тягучим, как прошлогодний мед, который бесконечной струйкой стекал с ложки на дымящийся с пылу с жару блин.

– Ма, вкусно! – облизнулся соколенок, сворачивая очередной золотистый диск в тонкую трубочку. – Хорошо, что я не умею их готовить, а то через полгода превратился бы в пузатого пингвина. Кстати, Роман написал, что сегодня днем к нам должен заглянуть спец по отоплению. Перед отлетом я должен убедиться, что ты не замерзнешь тут в одиночестве.

Денис приподнял бровь и бросил хитрый взгляд на женщину, но та предпочла проигнорировать весьма прозрачный намек.

– Хорошо, пусть приходит. Я все равно ничего не понимаю в этой системе, это игрушки для взрослых мальчиков.

Специалист пришел точно в назначенное время. Едва часовая стрелка перешагнула цифру двенадцать, домофон зашелся громкой трелью.

– День, пожалуйста, сделай его потише. Я каждый раз вздрагиваю, когда он начинает истерить, как сумасшедший.

– Легко, мамуль, – заважничал парень. – Иди сюда, я покажу, – он взял трубку и ткнул пальцем в маленький рычажок. – Смотри, вот тут три режима: тихий, громкий и средний. Я сейчас поставлю его на…

– Ставь на тихий, я услышу, – решила Люба.

Двадцать один год она жила рядом с Мироном, который решал все бытовые вопросы. Она могла сама заменить лампочку или вызвать мастера по ремонту забарахлившего холодильника, но после этого муж неделю ходил с таким выражением на лице, словно жена закрыла грудью амбразуру вместо него.

Опрятный, молодой, симпатичный мастер больше походил на преподавателя географии или истории, а не на труженика технаря. Он проверил вытяжку в камине, заглянул в цокольный этаж, исполнил ритуальный танец вокруг газового котла, заменил пару температурных датчиков в гостиной и один – в спальне.

– Все в порядке, хозяйка, камин и отопление исправны, можно пользоваться. Как только температура в доме упадет ниже двадцати градусов, сработают датчики и запустят отопление.

– Спасибо. Сколько я должна за работу? – Люба взяла с тумбы сумку и достала кошелек.

– Нисколько. Уже все оплачено.

– Оплачено? Кем?

Мужчина оставил вопрос без ответа, вместо этого он достал из кармана визитку и аккуратно положил возле зеркала.

– Вот мои контакты. Если что-то сломается – сразу звоните. Я приеду и все отремонтирую. Всего доброго.

Ошалевшая от зашкаливающей вежливости и предупредительности техника, хозяйка дома мола кивнула и закрыла за гостем входную дверь.

– Мамуль, а Роман нашел хорошего спеца, правда? Ты заметила, как шустро он управился? Теперь я буду уверен, что ты не замерзнешь… – довольно резюмировал Денис.

Его уверенность в соседе росла не по дням, а по часам. И пусть в душе парня царил полный раздрай из-за приятеля и его мамы, но хотя бы здесь, в таунхаусе, все будет в порядке.

Время расставания неумолимо приближалось.

– Все в порядке, я справлюсь. Нельзя реветь! – уговаривала себя Соколовская, нажимая кнопку автозапуска на брелоке «Вольво». – Пусть Денис видит, что я не боюсь оставаться одна. Да и не одна я. Девчонки всегда на связи, сосед под боком, родители тоже, – Люба почувствовала, как ее щеки начали пылать то ли от смущения, то ли от интереса. – Работа при мне, скоро в Китай полечу. Жизнь бурлит и пенится, и чего я решила сырость развести?

– Мамуль… – соколенок словно почувствовал момент ее смятения. Занервничал, заходил кругами по гостиной, взлохмачивая пятерней густую шевелюру. – Ма, может мне все-таки перевестись в Москву? Ну какая разница, где учиться? Программа везде одинаковая.

– День, программа одинаковая, но в Питере уровень обучения выше. Сам говорил про этого профессора… как его…?

– Самсонов, ма. Он – светило в кардиохирургии, – сверкнул глазами парень. – Говорят, он отбирает учеников прямо на занятиях. Если я…

– Вот поэтому ты останешься в Питере. Будешь хорошо учиться, попадешь в поле зрения этого гения от хирургии и станешь его учеником, – женщина поставила точку в сомнениях сына. – И не надо нервничать из-за меня, я не пропаду. Сам видишь, сколько вокруг желающих помочь.

– Мам, обещай, что обратишься к соседу, если вдруг что-то случится. Не будешь пытаться сделать все сама, а просто наберешь номер Романа. Тогда я точно буду спокоен.

– Обещаю, День. Мне кажется, что нашему соседу можно довериться. Все, одеваемся и выезжаем в аэропорт. Пора.

Серебристая стальная птица уносила ее любимого сына в северную столицу. Люба смотрела, как самолет выруливал на взлетную полосу. Остановился перед разбегом, а потом резко сорвался с места. Разгон, отрыв. Небо.

Пора возвращаться домой.

Телефон синхронизировался с аудиосистемой, на дисплее высветился вызов и имя абонента.

Мама.

– Привет, мамуль. Я за рулем, так что…

Анна Сергеевна ворвалась в диалог с ноги, игнорируя элементарные законы вежливости. Громкий резкий голос с явными нотками недовольства заполнил салон машины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Люба, что за бардак творится в вашей семье?! Почему мне звонит внучка и рассказывает, что ты переехала в старый дом, а от тебя на эту тему я не услышала ни слова? Почему ты не поставила меня в известность? Куда смотрит Мирон?!

Соколовская тихо вздохнула и приготовилась к обороне.

– Может потому, что это моя жизнь, а не твоя. Мам, я мне уже за сорок, и я не собираюсь отчитываться перед тобой о том, что творится в моей семье. А если тебе интересно, куда смотрит мой муж, то позвони и спроси у него лично.

По тихому сопенью и тяжелой паузе в эфире было понятно, что Анна Сергеевна со скоростью звука приближалась к точке кипения.

– Люба, мне надо поговорить с вами двумя! Мы с отцом приедем и научим вас уму-разуму! Ишь, что придумали, под сраку лет семью разваливать! Своего ума нет, так мы поделимся. Я еще сватье позвоню, пусть своего сыночка к порядку призовет!

– Не надо никому звонить, мама! Это ничего не изменит! Оставь в покое мою семью, занимайся своей жизнью!

Рискуя нарваться на продолжение разговора на повышенных тонах, Соколовская завершила звонок.

– К черту! У меня своя голова на плечах, в чужих советах не нуждаюсь!

Ну да, ага. Когда Анна Сергеевна Трифонова, ее мама, прислушивалась к мнению дочери? Ответ: никогда. Вот и сейчас она несколько раз пыталась достучаться до неразумной дитяти, дабы научить ее женской мудрости, хитрости и изворотливости.

– Люба, запомни, виноватый муж – самый лучший. Им удобнее всего управлять, – наставляла Анна Сергеевна дочь двадцать лет назад. – Поэтому любую ситуацию выворачивай в свою пользу. И пусть муж – голова, зато жена – шея. Будешь крутить Мироном так, как тебе нужно.

Уроки мамы не пошли впрок. Соколовская предпочитала жить по своим правилам.

– Ну нет, – простонала она, подъезжая к дому. Внедорожник мужа занял бо́льшую часть парковки. Втиснув «Вольво» на свободный пятачок, Люба вышла из машины.

– Нам надо поговорить, – заявил Мирон, закрывая плечом магнитный замок калитки. – Я надеюсь, ты пригласишь нас в дом?

– Нам? Мне ничего не надо. Мы с тобой уже все сказали друг другу, куда уж больше?

Если бы бывший муж приехал один, то Люба без сомнений отправила бы его восвояси, но рядом с ним появилась женщина. Женщина, которую она знала.

– Приглашу, только ненадолго. Если в следующий раз приедешь без звонка – останешься на улице, – ответила Любовь, распахивая калитку. – Входите.