Глава 25

– Мирон, объясни, наконец, что происходит в твоей семье! Что за бред с разводом?! – взорвался эмоциями Вадим Ильич Соколовский. – И где носит твою жену?! Какой нахрен Китай?! Какая переводчица?! Вы совсем охренели?! Ты – успешный бизнесмен, твоя жена должна быть примерной домохозяйкой и сопровождать тебя на приемах, а не мотаться по так называемым деловым встречам!

Бывший военный, полковник в отставке, он не привык демонстрировать эмоции напоказ, но едва переступил порог сыновьего дома, как у мужчины отключились все предохранители.

– Мы с матерью с самого начала говорили, что Люба тебе не пара, но ты закусил удила и ударил кулаком по столу, сказал, что женишься только на ней. Мы смирились, приняли твой выбор, а теперь что?! Развод под сраку лет?!

– П-а-а-п… – жалобно протянула Таня, старательно избегая испепеляющего взгляда дедушки. – Пап, я поднимусь в свою комнату, ладно? Я устала, спать хочу.

Мирон не успел ответить, когда просторную гостиную снова заполнил гулкий бас отца.

– Стоять! – девчонка вздрогнула и замерла на первой ступени лестницы, как сурикат в степи. Голос деда действовал подобно удару хлыста. Таня втянула голову в плечи, словно старалась слиться с интерьером, исчезнуть, раствориться, но чуда не случилось.

– Расскажи–ка мне, внученька, какого черта ты открыла свой рот и распустила язык, который до сих пор не подружился с мозгом? Тебе сколько лет?

– Семнадцать, – пискнула девушка, отступая на шаг назад. Спасительная дверь в комнату-норку казалась такой далекой, практически недосягаемой, хотя до нее было не больше десятка шагов.

– Да что ты говоришь?! Надо же, целых семнадцать… – голос деда сочился сладким ядом. – А я думал – не больше пяти. Откуда в голове семнадцатилетней девицы столько дури?! Ты чего хотела, внучка?! Скандала? Позора для семьи Соколовских?! – бывший полковник с каждым словом заводился все больше. Стоявшая рядом супруга старалась остановить мужа, переключить его гнев, но мужчину уже несло, как груженый кирпичами Камаз, у которого отказали тормоза. – Вадим Ильич повернулся к жене, гневно раздувая ноздри. – Говорил я тебе, Лена, что Таня плохо воспитана, а ты меня слушать не хотела, все оправдывала девку. Молодость – это одно, а непроходимая тупость – совсем другое. Вот теперь получай, что заслужила! Вырастили глупую эгоистку!

– Вадим, тише… спокойнее. Тебе нельзя волноваться, у тебя ведь сердце, – ворковала Елена Петровна, подводя мужа к дивану в гостиной. Пожилая женщина красноречивым взглядом указала внучке на второй этаж, та моментально воспользовалась моментом и скрылась в своей комнате. – Ты сядь, посиди, дорогой. Сейчас я тебе принесу водички и таблеточку под язык…

– На хер твою таблеточку, Лена! Ты видишь, что в семье нашего сына творится?! Как мы из этого дерьма выбираться будем? – нервно отмахнулся Соколовский-старший, растирая грудь в области сердца, его жена замерла рядом. Она привыкла подчиняться приказам, но в итоге все равно делала по-своему, ведь мужчина – голова, а женщина – шея.

– Папа с мамой развелся, я своими глазами видела свидетельство о разводе, – донесся со второго этажа голос Тани, – так что мои слова – правда, а папа просто решил…

– Рот закрыла, я сказал!!! Мы с тобой еще поговорим! – рявкнул Мирон, теряя терпение. С каждым днем он все больше убеждался, что Люба права насчет дочери: пороть ее надо было. Жаль, что уже поздно.

– Мирон, как же так?! – ахнула мама, прикрывая рот ладошкой и занимая место рядом с отцом. – Конечно, Люба – не самая лучшая жена, но, чтобы разводиться…

– Я сам во всем разберусь! Это моя семья, мой бизнес, моя репутация и ответственность! – Соколовский – сын встал перед родителями и сложил руки на груди, олицетворяя спокойствие и рассудительность в бушующем море эмоций. – У нас с Любой есть некоторые проблемы, и я их решаю, но вам не нужно в это вникать. Мы сами справимся.

– Справитесь вы, как же, – проворчал полковник, доставая из нагрудного кармана пиджака вибрирующий смартфон. – Мне сват уже полчаса наяривает без остановки, что я ему скажу? Что наши дети решили развлечься и развелись?

Мирон с трудом держал лицо. Больше всего хотелось подняться в комнату Тани и устроить малолетней дуре грандиозную выволочку, но для начала необходимо успокоить родителей. У отца в последнее время и правда были проблемы с сердцем, мама говорила, что бывший вояка наотрез отказался от полноценного обследования и обходился таблетками.

– Я сам перезвоню тестю и все ему объясню. Сбрось звонок и езжайте домой. Мой водитель вас отвезет.

Ворча и оглядываясь на сына, родители вышли из дома.

– Мирон, возьми уже себя в руки и наведи порядок в собственной семье! – бросил отец перед тем, как сесть в салон. – И, кстати, ты не боишься, что Люба найдет тебе замену? Ведь даже если она – не самая лучшая жена, но как женщина все еще достаточно красива и может понравиться какому-нибудь раздолбаю. Что тогда делать будешь?

– Разберусь, пап. Я справлюсь. Двадцать лет брака ластиком не сотрешь, да и Люба никогда не любила крутить хвостом перед незнакомыми мужиками, так что все будет в порядке.

В ответ подполковник тихо хмыкнул и привычным жестом почесал бровь.

– Тут все зависит от того, как вы расстались, сынок. Я до сих пор в шоке от новости, что вы разъехались по разным домам, к тому же твоя жена сейчас в Китае, а ты – в Москве. Она так легко уехала… Кажется, ты для нее не настолько важен, как себе воображаешь, Мирон. Женщины полны сюрпризов...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Хватит уже, Вадим. Садись, домой пора. Я устала и тебе отдохнуть нужно, – недовольно проворчала из салона Елена, поправляя подол платья и маленькую сумочку от известного европейского дизайнера. – Мирон уже большой мальчик, сам разберется со своей семьей.

Черный седан неспешно вырулил с парковки и исчез за поворотом, оставляя хозяина дома наедине с собственными мыслями. Фраза, брошенная отцом, осела в памяти неприятной тяжестью, порождая тревогу.

– Нет, Люба не такая… Она не может…

Мирон нажал кнопку вызова, вслушиваясь в длинные гудки. Когда равнодушный металлический голос сообщил, что абонент не отвечает и попросил перезвонить позже, мужчина чертыхнулся, завершил звонок и вернулся в дом.

Непринятый вызов раздражал сильнее камешка, попавшего в ботинок. Через три минуты Соколовский повторил звонок, а потом еще раз. После очередной попытки Мирон в изумлении уставился на экран смартфона: только что Люба добавила его в черный список.

– Какого черта?!