Глава 24

«Девочки, это просто атас!»

Первое сообщение в чате ведьмочек появилось спустя всего десять минут с момента начала банкета.

Люба уже спала, но от звука мессенджера проснулась. Сердце подпрыгнуло, сделало кульбит и сорвалось в неуправляемый галоп.

Мягкий свет ночника разогнал сон. Пальцы слегка подрагивали от напряжения. Несколько мгновений она разрывалась между желанием сделать вид, что не услышала звука входящего сообщения, и шагом, который… ничего не изменит в принципе, но наверняка принесет с собой новую порцию боли.

– Господи, неужели он все-таки пригласил ее…?

«Вы гляньте, кого сквозняком надуло! Вот же сука!»

Фотография прилетела следом.

Соколовская прикусила губу и нажала на кнопку загрузки снимка.

Да, на фото была Марта, правда она стояла рядом с одним из компаньонов Мирона. Пальцы женщины лежали на сгибе его локтя, но ее взгляд… Виктория выбрала удачный ракурс для съемки. Сомнений не оставалось: Соколовский и его любовница пожирали друг друга глазами.

«Охренеть, не встать! Представляете, эта тварь пожелала твоему бывшему безбрежного счастья и так улыбнулась, что народ переглядываться начал! Кажется, она готова прямо тут встать перед ним на колени и расстегнуть молнию на брюках. Фу! Меня сейчас стошнит!» - написала Тори. На следующем снимке бокал Марты касался граненого стакана с виски, который держал ее бывший муж. Женщина высунула кончик языка и была похожа на кошку, облизывающуюся в предвкушении угощения.

«Эта мразь совсем берега попутала?!»

«Боже, какая пошлость!»

«Почему Мирон не поставит девку на место?!»

«А как же деловая репутация? Он забыл, что в зале полно бизнес-партнеров?!»

Чат подруг бурлил, кипел и пенился, как снадобье в ведьмином котле, оставленном на большом огне.

«Девочки, успокойтесь. Мы разведены, так что…»

Люба не успела дописать свое сообщение, когда на экране всплыло новое послание от Виктории.

«Пиздец! Люба, это полный армагеддон! Твоя дочь подошла к бабушкам и во всеуслышанье заявила, что папа ушел от мамы и оформил развод. Старушки в шоке, гости в ахуе *извиняющийся смайлик*, Марта светится как новогодняя елка.»

Лавина грозных смайликов заполнила чат.

Соколовская удалила предыдущие сообщение, которое так и не успела отправить – совет «успокойтесь» потерял свою актуальность – и быстро набрала новое.

«Хорошо, что меня там не было! Мирон заварил эту кашу, пусть теперь сам расхлебывает и не подавится!»

Три точки пульсировали на экране. Виктория продолжала вести репортаж с места событий.

«Твоей маме плохо стало, да и свекровь прилично взбледнула. Люб, а разве родители ничего не знали? Свекобра у тебя та еще змея, но она на самом деле выглядит ошарашенной.»

«Я не стала ничего говорить. Моя мама знала, что я переехала в старый дом, но не была в курсе подробностей и причин. Теперь понятно, что своим родителям Мирон тоже ничего не рассказал».

«Ну теперь об этом знают все. Кажется, народ забыл, зачем собрался. Все обсуждают твое отсутствие и слова Таньки. О, погоди! Кажется, твой бывший что-то хочет сказать. Я сейчас запишу и пришлю сюда!».

Какой-то время в чате было тихо. Подруги затаились в ожидании новостей.

Люба откинулась на подушки и зажмурилась: шило выпало из мешка в самый неподходящий момент. Теперь их развод станет темой для всеобщего обсуждения, родители – она была в этом уверена – потребуют объяснений и будут стараться примирить «враждующие стороны».

– Люба, поверь моему жизненному опыту: твой Мирон – идеальный мужик. Умный, работящий, заботливый. Да, с тараканами в голове, но у кого их нет? Твоя задача – подружиться с его зверюшками и приручить их, тогда ты будешь жить с Соколовским как за каменной стеной, – любила повторять ее мама всякий раз, когда в молодой семье возникали споры и назревали конфликты. В то время наивная молодая женщина искала помощи и поддержки, а получала только нравоучения. – Ты – женщина, ты должна быть гибкой, текучей, как вода. Обходи проблемы, сглаживай острые углы. Взрослого мужика уже не перевоспитаешь, его нужно принимать таким, какой он есть. Этот бешенный пес порвет за свою семью, но его нельзя тыкать палкой, только лаской и уговорами. Любовью и нежностью.»

– Бешенный пес собственными руками разрушил нашу семь, мама, и никакая любовь и нежность ее уже не склеит, – прошептала женщина, вытирая со щеки одинокую соленую каплю.

Наконец в чате появился новый файл. Люба смотрела на него, как на гранату с выдернутой чекой. Слушать или нет? Палец сам потянулся к нужной кнопке, в номере пекинского отеля раздался голос ее бывшего мужа.

– Дорогие гости, я приношу свои извинения за глупость, которую сморозила моя дочь. Никакого развода не было. В нашей семье царит мир и покой, а моя жена отсутствует на этом празднике по уважительной причине, – в динамике раздались невнятные шепотки людей, шорох одежды. – Люба вылетела в Китай на проведение переговоров. Она – переводчик. Очень хороший, грамотный специалист, которому один из известных авторов Поднебесной предложил заключить договор на перевод нового бестселлера и пригласил на личную встречу. К сожалению, договоренность о встрече была внезапной, ее дата совпала с датой моего дня рождения. Так бывает. Я – бизнесмен, я знаю, сам с этим сталкивался. Люба выбрала работу, и я не собираюсь винить ее в этом. Что же касается слов о разводе… Поверьте, я проведу необходимую беседу с дочерью и расскажу о последствиях бездумных заявлений. Современная молодежь считает, что черный пиар – тоже пиар, но это не так. Надеюсь, что я смог развеять ваши опасения и подозрения. Все в порядке, вечер продолжается…»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Голос Мирона смолк. Горечь разочарования навалилась на плечи женщины тяжелым грузом.

– Нужно было развестись, чтобы я наконец-то услышала, что являюсь хорошим переводчиком и это – моя работа, а не нелепое хобби, – горько усмехнулась Люба.

«Вот я сейчас не поняла! Что за бред?! Что твой бывший бормотал насчет развода? Люб, а Мир точно здоров? Может у него есть брат близнец, который его подменил и оформил бумаги, или у Соколовского открылась биполярочка?» - прилетело сообщение от Сони.

«Я знаю, что свидетельство о разводе лежит у меня дома, а здоровье бывшего уже не моя проблема, Сонь. Надеюсь, что в этот раз выходка Тани не сойдет ей с рук. Она давно нарывалась на трепку, но Мир слишком заигрался в доброго папочку.» – отозвалась Соколовская.

Еще полчаса подруги обсуждали произошедшее, после чего Люба извинилась перед ведьмочками, отключила телефон и попыталась уснуть: завтра ее ждал насыщенный день. Встреча с Хань Хуа, экскурсия в Летний дворец… Планов громадье, а времени на отдых – капля.

Сон не шел. В голове крутились слова бывшего мужа, фотографии со дня его рождения. Довольное выражение лица Марты, ее близость к Мирону.

– Да пошли вы! – психанула Соколовская, повернулась на бок, закрыла глаза и начала вспоминать правила написания одного из самых сложных китайский иероглифов.

Широкая лапша из провинции Шэньси называлась «biáng». Иероглиф состоял из шестидесяти двух черт. После очередной безуспешной попытки уставший мозг отключился, позволив хозяйке оказаться в царстве Морфея.

Утром Люба обнаружила, что в чате ведьмочек после ее ухода продолжилось общение.

«После завершения вечера Мирон уехал вместе с Таней и родителями.» – написала Тори и приложила доказательство – очередную фотографию: свекр, свекровь и бывший с дочерью усаживались в знакомый черный седан.

Соколовская увеличила снимок и заметила то, что оказалось на втором плане и не сразу бросалось в глаза. Сложив руки на груди, Марта наблюдала со стороны, как ее любовник вместе с непутевым чадом отбывал восвояси. Судя по поджатым губам и глубокой морщинке между бровей, женщина планировала иное завершение банкета, но что-то пошло не так.