Глава 3

Машина Соколовской замерла возле таунхауса.

Дом, милый дом!

Люба заглушила двигатель и не спешила выходить из машины. Воспоминания накатили девятым валом.

Двадцать один год назад она вышла замуж за Мирона, мужчину своей мечты, которого любила так сильно, как могла. Он стал ее миром. Они вместе строили новый мир, начинали с нуля.

– Ты будешь стрелять, а я - подносить патроны, – смеялась Люба, когда в конце дня муж рассказывал о том, что смог заключить невероятно выгодный контракт, чуть ли не зубами вырвав его у конкурента. Мирон улыбался в ответ, целовал и называл жену любимой и единственной.

Женщина словно вернулась в прошлое.

Молодые начали жизнь в двухкомнатной квартире, подаренной родителями на свадьбу, потом родился Денис, первенец. Со временем в двушке стало тесно, да и бизнес мужа пошел в гору, вот тогда Соколовские и присмотрели этот двухэтажный таунхаус. По нынешним меркам он казался маленьким и слишком простым, но в те времена это был дворец. Роскошь, доступная немногим.

– К черту рефлексию!

Люба вышла из машины, вытащила из багажника тяжелый чемодан, прихватила из салона сумку с ноутбуком. Что значит автоматизм! Даже в состоянии шока и растерянности она умудрилась не забыть про рабочий инструмент.

Ключ без усилий вошел в скважину, легко провернулся в недавно смазанной личинке.

– Продуманный, гад, – горько усмехнулась женщина, вдыхая специфический запах, оставленный клининговой компанией, – заранее успел обо всем подсуетиться.

Чехлы с мебели были сняты, все горизонтальные поверхности избавлены от пыли. Люба распахнула окна, впуская в дом свежий августовский воздух, в котором уже витал сладковатый аромат близкой осени.

Два этажа. Три комнаты наверху, кухня-гостиная, маленький кабинет – внизу. Пять лет назад этот дом был наполнен любовью и радостью.

Соколовская подняла чемодан на второй этаж, бросила его у кровати. Открыла, наощупь нашарила папку с документами и спустилась на кухню. Чашка горячего чая – то, что надо для начала новой жизни. Или маловато?

Первым желанием было взять телефон и написать в чат «ведьмочек» о том, что сегодня случилось, но она удержалась от импульсивного поступка.

Ведьмы…

Так ее подруг называл Мирон, потому что каждая успела побывать замужем и развестись. Кто-то завел любовника, кто-то жил в ожидании настоящей новой любви.

Брюнетка Анюта, шатенка Виктория и рыжая Соня. Она – четвертая, блондинка Любовь. Да, так совпало. И хотя цвет волос в жизни женщины всегда был величиной переменной, их дружба и взаимопомощь оставались константой, не подверженной времени и обстоятельствам.

Нет, ведьмочки точно будут, но не сегодня.

Щелкнул чайник, отключаясь. Пакетик с чаем, который мог претендовать на почетное звание «древний» или даже «антикварный», окрасил кипяток в коричневый цвет. Для начала сойдет.

– И что тут у нас? – Люба села на стул, открыла папку, перелистнула свидетельство о разводе и углубилась в чтение брачного договора. – Так, таунхаус… средства на содержание, это понятно. Машина, счет в банке…

Перед глазами – буквы и цифры, а смысл документа полосовал острым лезвием сердце, от которого и так уже ничего не осталось, заливал его концентрированной кислотой, растворяя без остатка.

– Как благородно…

Деньги, недвижимость, машина – цена предательства. Тридцать серебряников на современный лад.

Она открыла банковское приложение и проверила баланс на собственной карте.

– Отлично! Жить можно!

Мирон сидел в кабинете с телефоном в руке. Через специальное приложение вывел запись с камер таунхауса. Вот его жена вошла в дом. Остановилась в центре гостиной, принюхалась и поморщилась, а потом начала открывать окна настежь. Мужчина улыбнулся, вспоминая привычку Любы, которая частенько становилась яблоком раздора между ними.

– По ногам дует, и вообще, сквозняк…

– А ты пересядь в другое кресло и надень носки. Легким нужен свежий воздух, ты и так весь день в офисе сидишь, бумажной пылью дышишь, – отбивалась она.

Теперь женщина свободна, может устраивать сквозняк где хочет, и никто слова поперек не скажет.

Вот она спустилась со второго этажа с бумагами в руках, заварила чай сильно сомнительной свежести и погрузилась в изучение документов, потом разблокировала телефон. Тихо, спокойно, словно ничего не случилось, снежная королева начинала новую жизнь без слез и без истерик.

– Пап, можно? – постоянно забывая, что нужно стучать перед тем, как войти, Таня с размаха плюхнулась в кресло, стоявшее перед его рабочим столом.

– Ты уже вошла, зачем тогда спрашивала?

Люба всегда говорила, что он избаловал дочь, а Мирон не хотел слышать. Может, жена была права?

– Па, ко мне завтра придут девочки, можно? Посидим немного, поболтаем…

Раньше этими вопросами занималась Люба, но сейчас ему придется погрузиться в сложный девичий мир.

– Хорошо, только недолго, и не устраивайте в доме бардак, договорились?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Спасибо, папуль, – Таня послала ему воздушный поцелуй и через мгновение исчезла из кабинета.

Рука мужчины потянулась к полке, на которой давным-давно лежали сигареты и зажигалка. Под давлением жены он бросил курить, а сейчас нестерпимо захотелось вернуться к вредной привычке.

– Почему Таня не переживает, что ее мать ушла из дома? Не волнуется, даже не позвонила узнать, как она добралась до дома… – в груди неприятно кольнуло, волной пробежал и исчез легкий спазм, срывая дыхание. – А Денис до сих пор не в курсе, и Люба ему еще не звонила…

Если дочь была папиной девочкой, то двадцатилетний Денис рос любимым маминым сынком. Люба называла его рыцарем и воспитывала на классической литературе. Айвенго, Овод, капитан Фракасс, король Артур и Робин Гуд…

Мирон прекрасно знал, чью сторону займет сын, когда узнает о случившемся. Знал, но надеялся, что сможет переубедить молодого амбициозного парня, полного надежд и юношеского максимализма.