Глава 33

Ей и правда понравилось.

Новый день порадовал солнцем и безветрием. Старый клен под окном превратился в светофор: на нижних ветках листья еще оставались зелеными, средние покрылись сусальным золотом, а вершина горела ярким рубином. Красота!

Люба приняла душ, надела спортивный костюм и спустилась на кухню. Сделала пару бутербродов и усилием воли заставила себя съесть их, запивая ароматным кофе.

Взгляд то и дело возвращался к часам: сегодня время тянулось неприлично медленно.

«Девочки, сегодня я буду летать».

Она не выдержала и отправила сообщение в чат ведьмочек, который моментально отреагировал на шокирующий анонс лавиной вопросов.

«Где?»

«Когда?»

«Высоко?»

«А это не слишком опасно?»

«С кем?»

«На ком? То есть, на чем?» - скорректировала свой вопрос Соня. Первый вариант вызвал волну хохочущих смайликов.

«Девочки, в нашем возрасте летают только на чем-то. Мужики для этого уже не годятся, или нужно выбирать тех, кто помоложе: у них хотя бы порох в пороховницах сохранился сухим» – предложила свою версию событий неугомонная Тори.

«Я пока не знаю, на чем. Это сюрприз. Как все закончится – напишу.»

«Хорошо, мы ждем. Кстати, фоточки тоже не забудь.»

Убедившись, что подруги наговорились, Соколовская покрутилась перед зеркалом. Последние дни она снова начала нравиться сама себе. Огонь во взгляде, легкая улыбка, не искусственная, а самая настоящая и нежный румянец.

Черт! Казалось, что с момента развода она помолодела на несколько лет! Не провалилась в страдания и самокопание, а вылезла из болота и открыла глаза.

Звонок телефона отвлек Соколовскую от приятных размышлений.

– Люба, что у вас происходит?! – надрывалась мама, в кои-то услышав голос дочери. – Мы с отцом сейчас приедем и поговорим! В конце концов это не дело!

– Не надо, мам. Мы с Мироном разведены по его инициативе, живем в разных домах, ходим разными дорогами. Не надо приезжать, если ты хочешь поговорить только об этом, все равно ничего уже не изменить. Да я и не хочу менять, если честно.

– Люба, у тебя кукушка надолго из гнезда вылетела?! Или ты головой ударилась?! Что значит «не хочу менять»?! Ты – жена, мать! Ну-ка быстро собрала мозги в кучу и придумала, как уладить недоразумение! Мирон – мужик непростой, согласна, но он стоит того, чтобы за него побороться, – мама чеканила слова, как будто генерал отдавал приказ.

Да, знакомая манера. Так было всегда: мама говорила, папа соглашался и… когда считал нужным – поступал по-своему и скрывался в дальней комнате, пока супруга приходила в себя после вспышки гнева.

– Мама, это не недоразумение, а выбор моего бывшего мужа, и я не буду бороться за того, кто принес мне свидетельство о разводе. Услышь меня, ладно? Просто представь, что отец вечером положит на стол эту мерзкую бумажку трупного цвета, – Люба замерла, услышав в трубке судорожный вздох матери. – Представила, да? А теперь расскажи, как ты будешь за него бороться? Что-то мне подсказывает, что ты выставишь его из дома и захлопнешь дверь, а не устроишь дуэль на зубочистках. Кстати, а с кем бороться-то? С его дуростью? Нет уж, увольте…

– Люб… – женщина молчала, растерявшись от напора и категоричности дочери. Ее всегда послушная девочка взвилась на дыбы и закусила удила.

– Мамуля, мне нормально одной. Я в Китай слетала, агент обещал дать мне новый большой проект. В Питер к Денису заскочила, домой вернулась. Мам, я не вою от тоски, правда. Да, мне еще больно, да, обидно, но я живу. Если захотите, приезжайте с папой в гости, я всегда вам рада, но не надо снова заводить шарманку на тему Мирона, ладно? Он сделал свой выбор, я его приняла. Аминь.

– Дочка… ну хорошо, ладно. Мне сватья чуть ли не каждый час звонила, не верила, что у вас все закончилось. Я говорила Лене, что вы сами разберетесь, но она считала, что вам нужна помощь.

– Спасибо, но помощь мне не нужна. Можешь передать Елене Петровне, что я, как правильная жена, не стала спорить с решением мужа. На этом все.

– Хорошо, Люба. Я передам сватье и свату, чтобы они не вмешивались. Ты права: вы с Мироном давно не дети, сами разберетесь, – с обреченным вздохом согласилась мама. – Вернее, уже разобрались. Вот сумасшедшие… Мирон потом спохватится, будет локти кусать…

– Отлично. Все, мамуль, мне бежать надо, – спохватилась Люба, заметив, что до часа икс осталось всего пять минут. – Пока. Приезжайте с папой, когда захотите, всегда вам рада.

– Куда это ты сорвалась? М-м-м? Что за спешка? Давно ты стала такой деловой дамой?

Соколовская не оценила иронии, звучавшей в голосе мамы. Попрощавшись, сбросила звонок, надела кроссовки, схватила с вешалки тонкую куртку.

– Так, – похлопала себя по карманам. – Телефон взяла, ключи взяла, банковскую карточку нужно брать или нет? – женщина заметалась по прихожей, но затем опомнилась. – Кину на всякий случай, тяжесть небольшая.

Роман поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но в тот же миг входная дверь распахнулась.

– Люба… – улыбка появилась сама собой, и без того хорошее настроение стало еще лучше. – Доброе утро. Ты прекрасно выглядишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Калинин не заметил, как перешел на «ты», а заметив смутился.

– Спасибо, Роман. У меня сегодня отличное настроение, и погода для полета подходящая, правда? Я в аэродинамической трубе летать буду? Из-за твоего сюрприза я всю ночь спать не могла: гадала, что это будет.

Женщина подхватила предложенное «ты» и легко вплела в разговор.

– Хватит гадать, времени у нас не слишком много. Сейчас солнце, но после полудня обещали облачность, а ближе к вечеру – дождь. Поехали, Люба.

Белый японский внедорожник выехал из коттеджного поселка и направился в сторону пригорода.

– Ром, мы куда едем?

– Туда, где ты сможешь воплотить свою мечту.

В этом направлении Соколовская еще ни разу не ездила. Она с любопытством наблюдала за тем, как каменные коттеджи сменились дачными домиками, затем машина въехала в березовую рощу. Двухполосная дорога с новым асфальтовым покрытием вела насквозь, мимо деревеньки со старыми домами. Мелькнула пасека, показался край поля. Наконец остановилась у аккуратного двухэтажного дома.

– Обалдеть! – словно девчонка пискнула Люба, прижав ладони к щекам. – Ром, это ведь… самолет! Рома!!!

– Т-ш-ш-ш… все в порядке. Да, это самолет. В народе его называют кукурузник.

– Я… ты… – Соколовская начала заикаться от волнения. – Ты что..?! Ты хочешь сказать, что я могу… – ее трясло от выброса адреналина.

– Ты прыгнешь с парашютом, Люба. Ты хотела летать, и ты сможешь это сделать. Посмотри, какое красивое небо сегодня.

– Мамочки… Ой!

Женщина чувствовала, как ее ноги подогнулись, а руки затряслись. Прыгнуть с парашютом? В ее возрасте? А если эта тряпка не раскроется? А вдруг она сломает ногу? А если…

– У-у-у, – раздался над ухом голос Калинина. – Ну расскажи, какие ужасы ты себе надумала?

– Ром, я не смогу, – она замотала головой и бочком начала двигаться в сторону машины, – Я… нет, это не для меня…

– Ну хорошо. Тогда ты просто пойдешь со мной, пообщаешься с народом, а потом я отвезу тебя домой. Я не могу оставить ребят и уехать, мне нужно им помочь и проконтролировать прыжки. Договорились?

– Хорошо. Извини, что не оправдала твоих надежд. Помнишь, как говорила героиня одного известного фильма: я не гожусь для тридцать второго мая.

Калинин промолчал, просто улыбнулся и кивнул, принимая ее отказ.

Соколовская расслабилась, а зря!

Все получилось само собой. В доме стоял гул, как в улье. Мужчины и женщины разных возрастов готовились к прыжкам. Переодевались, подгоняли снаряжение, подбадривая друг друга. Травили байки, смеялись над анекдотами. Любу втянули в общение, окружили вниманием, засыпали впечатлениями. Она крутила головой, разглядывая двадцатилетних девчонок и шестидесятилетних женщин.

– Пока сама не попробуешь – не узнаешь, – доверительным шепотом рассказывала свою историю Вера Павловна. Ей – на минуточку – было шестьдесят пять! – Это круче, чем секс! Это просто охрененно! Я каждый выходной сюда приезжаю, если погода позволяет, а Дима меня встречает. Мой милый мальчик… Поверь, после первого прыжка ты будешь смотреть на мир другими глазами. Я уже второй год живу этой новой жизнью. Попробуй, Люб.

«Милый мальчик» Дима – мужчина лет тридцати – появился в комнате. Люба сразу поняла, что это он: глаза Веры Павловны блеснули счастьем.

– Ну что, Вера, ты готова к очередному полету? Потрогаем небо наощупь?

– Дим, ты же знаешь: я, как пионер, всегда готова! – женщина цокнула и внесла коррективы. – Не-а, ты не знаешь, слишком молодой. Ты не застал это время. Ладно, пойдем, небо ждать не будет!

Они вышли из комнаты. Дима галантно придерживал даму под локоть, та на ходу поправляла шлем и очки.

– Рома, я тоже хочу! – Соколовская нашла мужчину на крыльце дома. Тот провожал взглядом очередную группу парашютистов, которые забирались в кукурузник. – С кем я буду прыгать?

– Со мной, разумеется! Я никому не доверю свою прекрасную соседку, – мужчина сделал вид, что не заметил смущения Любы, ее румянца и прикушенной губы. Сейчас он волновался намного сильнее подопечной. – Пока эта группа будет в небе, я помогу тебе переодеться и расскажу, что нужно делать.

Инструктаж.

Специальный комбинезон.

Шлем с вмонтированным радиоприёмником.

– Даже в небе я буду слышать твой голос, – заметил Роман, чувствуя, как дрожат от волнения его руки. Он, на счету которого больше тысячи прыжков, волновался, словно готовился сделать свой первый шаг в небо.

Очки, перчатки.

Она смутно помнила, что было до… Соколовская куда-то шла, потом сидела, судорожно вцепившись пальцами в край сиденья.

Они были похожи на два слипшихся пельменя. Роман стоял за ее спиной. Высокий, сильный, надежный.

– Люба, ты готова?

Спокойный уверенный голос раздался в шлеме тогда, когда под ногами разверзлась пропасть.

– С тобой – да, – ответила женщина и сделала шаг вперед.