Глава 32

Ее день был забит делами так плотно, что расслабиться удалось только вечером, когда она вернулась из фитнес-центра после занятия зумбой и бассейна. Мышцы приятно ныли от нагрузки, адреналин и эндорфины гремучим коктейлем кипятили кровь.

– Завтра в одиннадцать, – Люба стояла у шкафа с четким намерением заранее приготовить одежду для завтрашней поездки, однако ни один из двух спортивных костюмов не казался подходящим.

– Соколовская, ты с ума сошла? Ты сейчас о чем думаешь? Что значит «подходящий» спортивный костюм? Ты на свиданку собираешься, что ли?

Ментальные пощечины помогли женщине прийти в норму, вернули из романтической задумчивости в суровую реальность.

– То есть…

Люба села на кровать и задумалась. Она что, хотела понравиться соседу? Правда? Ведь это был порыв души, а не тщательно продуманный план, а значит…

– В конце концов, на Мироне свет клином не сошелся. Я сама говорила, что вокруг – море свободных мужчин, и вот тому подтверждение.

Женщина в раздумье смотрела на спортивную одежду, разговаривая сама с собой.

– Если я поеду – а я обязательно поеду! – завтра с Романом, то я предам мужа? Нет. У меня нет мужа, я – свободная женщина, но тогда в чем дело?

В ее душе боролись ангел и демон. Первый утверждал, что нельзя без оглядки бросаться в новые отношения, встречаться с мужчиной, да еще уезжать с ним в неизвестном направлении, а второй требовал сатисфакции. Напирал на то, что у нее такие же права, как у Мирона, которому даже кольцо на пальце не помешало закрутить роман с Мартой, так чем она хуже?

Вот это «хуже» ей и не нравилось. Соколовская всю жизнь была «хорошей девочкой», а сейчас ее качнуло в противоположную сторону.

Смартфон разразился звонком, который в тишине дома казался громче громового раската. Словно чувствуя на расстоянии сомнения подруги, звонила одна из ведьмочек.

– Привет, Тори.

– Привет, Любаня. С возвращением. Мы с девочками отслеживали твои приключения в Китае, лайкали фотки. Вот ты умница, давно бы так…

Слова Виктории пролились на душу Любы целительным бальзамом, затягивая кровоточащие царапины, оставленные сомнениями и самобичеванием.

– Чем занимаешься?

– Да вот, думаю, в чем завтра ехать, – не раздумывая ответила Соколовская. – Сижу как дура перед шкафом и не могу сделать выбор.

– Куда ехать? Клуб? Офис? Переговоры? Если нужно обновить гардероб – дай знать, я помогу.

– Меня завтра пригласили… – Люба задумалась над формулировкой, но Тори успела предложить свою версию.

– Воу! Неужели у тебя завтра свидание? Вот это скорость!

Так она и думала! Теперь и Виктория подтвердила, что ее согласие было слишком беспечным и скоропалительным.

– Эй, ты что замолчала? – встревожилась ведьмочка. – Люба, ты тут? Не кивай, а ответь, я же тебя не вижу!

– Тут я, Вик, тут. Не на свидание, просто так…

Соколовская не хотела рассказывать о приглашении Калинина: этот момент казался слишком деликатным, личным и еще таким хрупким. Одно неосторожное движение, и она все отменит. Позвонит соседу или просто поднимется на соседнее крыльцо и нажмет кнопку звонка, поэтому Люба решила не вдаваться в подробности, и подруга это почувствовала.

– Люб, ты главное не зажимайся, ладно? Не загоняй себя в рамки, – мягкий голос Тори звучал поддержкой и одобрением. – Делай так, как считаешь нужным, не смотри на других. Ты слишком правильно воспитана, чтобы совершать ошибки, просто позволь себе жить свободно и с удовольствием.

Последнее слово зацепило особенно сильно. Полет – это ее мечта, а значит и гарантированное удовольствие. Все складывалось правильно, просто дурацкая привычка быть удобной и хорошей периодически поднимала голову.

– Спасибо тебе, Тори. Я вас так люблю, тебя и девчонок…

– Ну… Любаш, ты только не реви, ладно? Мы тоже тебя очень любим. Все переживем, оставим беды за спиной и пойдем дальше. Ладно, не буду тебя отвлекать, собирайся. Если хочешь, можешь прислать фотки вариантов одежды, я помогу выбрать.

– Хорошо, договорились. Спасибо тебе.

– Люблю, Любаш. Отдыхай.

Виктория завершила звонок, а ее подруга решительным движением убрала в шкаф черный спортивный костюм, отдавая предпочтение темно-красному. Его цвет был ближе к винному, брусничному и выглядел наряднее. В конце концов, даже в спортивном костюме она имела право выглядеть достойно.

Если Люба спала и видела десятый сон, то Мирону повезло намного меньше. Мрачные мысли кружили тяжелыми шмелями, не позволяя мужчине расслабиться. Что он наделал? Он развязал жене руки, дал ей свободу, и с ужасом наблюдал за тем, как она пользовалась ею по полной программе. Делала это смело, даже вызывающе, ломая собственные стереотипы, забыв о существовании мужа.

– Да к черту! – психанул Соколовский. На часах было четыре ночи, сна – ни в одном глазу. Все овцы пересчитаны, волки накормлены, но толку – ноль. – Завтра поговорю с ней и расставлю все точки над «ё»! Хватит, наигрались!

Мужчина пытался вспомнить расписание жены, но оказалось, что нельзя вспомнить то, чего не знал. Раскидав наскоро горящие проблемы в офисе, Мирон сел в машину и утопили в пол педаль газа. Еще немного, и он сможет добираться до таун-хауса с закрытыми глазами!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ В полдень дом был пуст, телефон Любы молчал. Звонок проходил, но ответа не было.

– Видимо, опять урок ведет. Интересно, где именно, и почему ее нет дома? Таня говорила, что Люба всегда работала из дома. Неужели она нашла место преподавателя в одной из школ? А может, просто тусит со своими подругами в каком-нибудь торговом центре? Нет, Люба никогда не любила шопинг, поэтому она наверняка на фитнесе. Вроде она упоминала пилатес и какие-то танцы… Точно! А еще бассейн!

Успокаивая себя подобными размышлениями, бешенный пес караулил хозяйку у ворот. Минуты текли неприлично медленно, часовая стрелка сделала три шага вперед, когда из-за поворота показалась знакомая фигура.

– Люба… Что за..?!

Соколовский вышел из машины и бросился наперерез жене.

– Люба, стой!

– И тебе добрый день, Мирон. В чем дело? Ты чего кричишь?

– Ты…

Мужчина пожирал взглядом лицо жены. Ее светящийся взгляд, прическу с выбившимися прядями, словно она наспех собирала длинные волосы в хвост, не глядя в зеркало. Припухшие губы, которые Люба то и дело облизывала кончиком языка. Его жена светилась светом, который был ему так хорошо знаком. Мирон подошел к жене, наклонился и сделал глубокий вдох. Сердце мужчины затарахтело, заскрежетало, словно кто-то насыпал в шестеренки крупный песок, с силой ударилось о ребра и замерло. Он хотел прикоснуться к ее лицу, но рука безвольно замерла на полпути.

Мир терял краски, рассыпаясь на атомы, разлетаясь в пыль, затем снова обрел контуры, но это был уже совсем другой Мир.

– От тебя пахнет мужиком, Люба, – в голосе бешенного пса клокотала едва сдерживаемая ярость. – Ты трахалась с мужиком?! Отвечай!!!

– Да? От меня пахнет? – женщина зачем-то поднесла к носу рукав легкой куртки, шумно втянула носом воздух и улыбнулась. – Не знаю, я ничего не чувствую. Ладно, Мирон, мне нужно идти. Я занята, дел по горло.

Соколовская обошла мужа как неодушевленное препятствие и открыла калитку.

– Люба, у тебя появился любовник?! Ты с ним трахалась?!

– С чего ты взял?

– Я вижу!!! – прорычал Мирон. – Твой вид, его запах… Люба!!! Хороший был трах?! Тебе понравилось?

– Не ори, это неприлично. И в следующий раз звони перед тем, как приезжать, чтобы не было неприятных сюрпризов.

Любовь закрыла калитку перед носом взбешенного мужа, который застыл соляным столбом.

– И да, мне понравилось, – услышал Соколовский слова жены перед тем, как она скрылась в доме. Замок на двери звонко щелкнул, разделяя два мира непреодолимой преградой.