Глава 31

Он уходил медленно, то и дело оглядываясь. Бросал на жену короткие недоумевающие взгляды, словно ждал, когда она опомнится и вернет его. Пригласит в гостиную, предложит чай или кофе.

Черт, да она даже не воспринимала его как родного человека или – на худой конец – как гостя! Соколовский отчетливо понял это только по дороге к входной двери.

– Я еще вернусь, Люба.

Он привык оставлять последнее слово за собой, но в этот раз не получилось.

– Не забудь позвонить и предупредить о визите, в противном случае не удивляйся закрытой двери.

Поговорили, да.

Люба щелкнула замком на тяжелой входной двери и громко выдохнула.

От разговора на душе женщины остался неприятный осадок. С одной стороны, она заметила взгляд мужа. Тот самый тяжелый, оценивающий, наполненный колючей ревностью. Он царапал кожу, задевал натянутые нервы, разгонял по крови злость.

– Этот бешенный пес до сих пор думает, что может распоряжаться моей жизнью? Решил, что я буду прислушиваться к его советам и пожеланиям? Да сейчас, ага! – фыркнула Соколовская, растирая плечи, к которым еще недавно прикасался ее бывший. – Сначала нагадил в душу, а теперь делает вид, что все в порядке!

Загудела кофемашина, перемалывая ароматные зерна, темные капли кофе превратились в тонкую струйку, спрятались под пенной молочной шапкой. Люба взяла чашку с капучино и вернулась в кресло.

– С Мартой вообще ничего не понятно. То, что есть такая женщина – это факт, но измена – это едва ли… – женщина сделала глоток и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на проблеме.

Ее чувства к мужу никуда не делись. Они мешали видеть всю ситуацию ясно, захлестывали разум, размазывали контуры событий.

Да, Мирон никогда не был легким в общении, но замкнутым и категоричным – всегда, однако она смогла стать частью его жизни, в которой было все.

Казалось, что век криминальных разборок завершен, но нет. В момент, когда Соколовский поднимал бизнес, к нему приходили не только с разговорами, но и с ножами и кастетами, а однажды на воздух взлетел их старенький «Мерседес». Густая шевелюра мужа до сих пор скрывала шрамы – наследие лихого прошлого. В те дни Люба практически жила в больнице, оставив трехлетнего Дениса на попечении бабушек. В другой раз Мирон закрыл ее собой, разбираясь одновременно с двумя нападавшими. Тогда у них не было собственного дома, все только начиналось. Соколовские возвращались из кино, когда темные тени появились из-за угла. После того столкновения Мирону наложили несколько швов. Всякое случалось…

Когда все пошло не так? В какой момент ее муж решил, что он – царь и Бог, Альфа и Омега? Почему она упустила это и не воспротивилась первой попытке обесценить ее как специалиста, как женщину? В развале семьи всегда виноваты оба, да.

Труднее всего оказалось понять свои чувства: обида и злость придавили их бетонной плитой.

– В любом случае, мне спешить некуда, – решила женщина, – хватит пилить опилки. Время все расставит по своим местам. Пора заняться делами.

Люба сполоснула чашку, достала полусапожки на шпильке, накинула плащ и вышла из дома. Хорошо! Она улыбнулась и посмотрела на небо. Ветер разогнал плотные облака, солнышко пригревало, и если бы не шуршащее золото под ногами, то можно было подумать, что в столицу снова вернулось лето.

– Добрый день, Люба. Вы вернулись.

– Здравствуйте, Роман. Да, вчера вечером прилетела из Питера…

– … и привезли с собой отличную погоду, – подхватил Калинин. – Вы не спешите? Есть пара минут?

Соколовская на мгновение растерялась: она не спешила, но о чем хотел поговорить ее сосед, и почему он тут оказался, да еще при полном параде? Она легко могла отличить костюм из тонкой шерсти, пошитый по индивидуальному заказу, от стандартного массмаркета, да и рубашка тоже, хм... А еще и запонки! Вот это да! Кажется, кто-то слегка лукавил…

Мужчина не хотел признаваться, но в конце концов решил быть честным сам с собой. Его заинтересовала эта блондинка. От ее взгляда и мягкого голоса что-то шевельнулось в груди Романа. Что-то теплое и давно забытое. Люба манила его внутренним мягким светом. Интуитивным чутьем он понимал, что эта женщина – не про испанские страсти и итальянские качели-карусели, нет. Она – это душа, нежность и преданность.

Калинин слышал и видел, как женщина уезжала на такси, заметил вместительный чемодан. Ее не было долго, слишком долго, зато большой черный внедорожник то и дело мелькал под окнами. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы сложить два и два.

То, что соседка вернулась, он тоже понял. И дело не в музыке, которая едва слышно доносилась сквозь толстую стену, не в освещенных окнах. В какой-то момент сердце мужчины дернулось, заработав чаще, по коже пронеслась странная волна тепла, предчувствие и интуиция зажгли красную кнопку: Любовь рядом.

Он решил действовать. Хотел зайти на минуту, чтобы озвучить свое предложение, увидеть отклик в карих глазах, мягкую улыбку, но через минуту понял, что стоит перед шкафом и выбирает, какой костюм надеть. Костюм, чтобы просто поговорить?! Хм… да.

Мозг отключился напрочь, тело двигалось по наитию.

– … Роман, с вами все в порядке? – словно сквозь вату донесся до мужчины голос соседки. Соколовская чувствовала себя неловко под пристальным взглядом, сканировавшим ее лицо, то и дело замирающим на губах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Да, извините, Люба. Я задумался, – встряхнулся Калинин и спрятал руки в карманы черных джинсов, чтобы собеседница не заметила их легкой нервной дрожи. – Я хочу пригласить вас полетать.

– Что?!

– Ну… вы сами говорили, что хотели летать. Помните?

– Конечно помню. А что значит «полетать»? Вы говорите про монгольфьер? Если да, то я отказываюсь. Я боюсь… – выпалила Соколовская, чувствуя, как щеки вспыхнули от смущения.

– Нет, Люба, я говорю не про воздушный шар. Это будет настоящий полет. Хотите?

Хотела ли она? Да!

Боялась ли? До жути! До слабости в ногах!

Однако ей хотелось довериться этому мужчине, а еще хотелось воплотить свою мечту.

Глупо? Да, но это был ее выбор!

– Д-д-а, хочу, – голос дрогнул, но потом выправился. – Где и когда? Как одеться?

– Я зайду за вами завтра в одиннадцать. Форма одежды – спортивная, все остальное вам выдадут на месте.

Он не верил, что Люба согласилась, а она до сих пор была в шоке от собственной смелости. Что за полет? Дельтаплан? Тарзанка? Вопросы рвались с языка, но она удержала их при себе. Пусть это станет сюрпризом.